SCI Библиотека

Данная работа построена на архивных и полуархивных (газетных) материалах. Это заставляло отводить значительное место документам, не малая часть которых печатается впервые. Как следствие, получилась несколько бо́льшая насыщенность сырыми материалами, чем это было бы желательно.

Но это, с другой стороны, дает возможность читателю не только проверить выводы автора, по некоторым существенным вопросам расходящиеся с существующими, но и ознакомиться полностью с целым рядом неопубликованных до сего документов.

Целый ряд обращенных ко мне вопросов заставляет меня пояснить ту основную точку зрения, из которой я исхожу в моей работе и которая, как мне кажется, должна быть особенно близка и понятна каждому, кто командовал войсками в бою. Я говорю о ясном понимании значения духа армии. Хотя это понятие и взято из старого военного словаря, но, думается, еще не предложено другого, которое так полно и хорошо определяло все те силы психологии масс на войне, которые в окончательном итоге решают победу и поражение.

Понятие это нужно, по моему, расширить. Военная наука понимала под духом армии прежде всего состояние психологии масс, которое определяет то или другое отношение войск к впечатлениям, которые им приходится воспринимать на войне. Например, страх перед опасностью, или безбоязненное отношение к ней, сочувствие или несочувствие цели, за которую идет борьба, уважение или пренебрежение к своим вождям и т. п.

С другой стороны, дух армии это нравственная сила, с которой армия реагирует на впечатления войны и боя, либо войска бегут перед опасностью, уступая страху смерти, либо, превозмогая малодушие, встречают удар—контр-ударом, твердо, мужественно перенося все тяготы войны, либо, не будучи в силах их выносить, восстают против своих командиров. Из этих двух моментов слагалось понятие духа армии.

Условия, в которых существовала в первой половине XIX века Салтыковская вотчина, находились в тесной зависимости от экономических процессов, происходивших в народном хозяйстве России в целом и центральной области Великороссии в частности.

Рост вывоза хлеба, дальнейшее развитие капитализма в сельском хозяйстве, конкуренция России на мировом хлебном рынке должны были вызвать ряд перемен и внутри помещичьих крепостных вотчин подмосковного района.

Если бы читатель подумал, что целью настоящей книги является намерение научить желающих переплетному мастерству, то он несомненно бы ошибся, ибо целью ее является лишь желание ознакомить в кратких словах широкие круги общества с историей книжного переплета, а равно дать понятие о современной технике его изготовления и тех материалах, которые наиболее часто употребляются в переплетном деле.

Сведения по истории переплета мною почерпнуты из различных иностранных источников; что же касается техники, то в этом случае я использовал мои практические наблюдения, которые мне удалось приобрести за долголетнюю практическую деятельность на поприще графической промышленности. Касаясь техники, я только указываю порядок изготовления, принятый современными переплетными мастерскими, и почти совершенно не касаюсь деталей тех или иных технических приемов, так как полагаю, что для этой цели необходимо воспользоваться специальными руководствами по переплетному делу.

Предлагаемая вниманию читателя „Книга для чтения по истории Западной Европы и Америки“ предназначается для студентов вузов и комвузов, а также для лиц, занимающихся самообразованием и желающих пополнить свои знания в области истории. „Книга“ должна дать материал, больший, чем тот, который можно получить в обычном учебнике для вуза. Материал этот дается читателю в виде специально для данного издания написанных статей.

Такая работа, как издание „Книги для чтения“, должна была быть выполненной уже давно, ибо никто не станет отрицать, что потребность в этой книге и в вузе и в комвузе очень велика, как при ведении серьезного семинария, так и в качестве пособия для лекционного курса. Указанная потребность тем больше и тем настоятельнее, что существовавшая когда-то подобная „Книга для чтения“ в настоящее время совершенно устарела и, помимо того, исчезла с рынка, сделавшись почти библиографической редкостью.

Главная заслуга Плеханова, как ученого, заключается, конечно, в обосновании и развитии философских и социологических основ марксизма, и здесь он является, бесспорно, одним из самых крупных не только в России, а и на Западе, истолкователей и непосредственных продолжателей Маркса-Энгельса. Но этим его научное значение далеко не исчерпывается.

Если в начале своей 35-летней деятельности в качестве идеолога-марксиста Плеханов по преимуществу занимался теоретическими вопросами в области обществоведения, то в дальнейшем, и особенно в последние годы, не прерывая прежних занятий, он с удивительной энергией отдался и разработке чисто практических тем, дав яркие образцы приложения марксистского метода к конкретному историческому материалу.

Настоящее собрание документов по социально-экономической истории Западной Европы в новое и новейшее время отнюдь не преследует цели дать иллюстративный материал параллельно общему курсу истории Западной Европы. Наша задача — дать учащимся, преимущественно высшей школы, конкретный материал для более углубленной разработки того или другого вопроса, исторического комментирования источника и критики его при занятиях семинарского типа.

При колоссальном изобилии источников для каждого процесса и для каждого события речь могла, конечно, идти лишь о выборе источников и тем, поучительных с точки зрения педагогической и важных с точки зрения научной. Ниже приводится перечень основных вопросов, включенных в состав Хрестоматии, источники по которым были подобраны членами и сотрудниками Исторического института российской ассоциации научно-исследовательских институтов.

Ленин писал однажды, что большевиков часто (в среде западно-европейских революционеров) хвалят, но крайне мало изучают. К сожалению, эта истина отнюдь не является «устарелой» и по отношению к теперешнему времени. Лозунги «большевизации» — повсеместно приняты; «ленинизм» стал ходовым словом, с необычайной быстротой обращающимся среди партий Коминтерна. И в то же время дело «серьезного изучения» ленинизма находится в вопиющем противоречии с внешним признанием учения Ленина.

«Поменьше бы нас хвалили, побольше бы изучали» — эти слова Ленина нужно было бы взять эпиграфом к работе каждого «агитпропа» любой коммунистической партии. Нечего греха таить: даже у нас, даже в среде нашей партии, где дело действительного изучения ленинизма быстро шагает вперед, не редкость встретить недельную и неряшливо составленную (я бы сказал «состряпанную») идейную пищу, долженствующую называться «ленинской». Печать не раз уже отмечала образцы невежественного и чванливого творчества, которое под флагом ленинизма протаскивает нестерпимую вульгарщину и идейное убожество.

В настоящей книжке подобраны источники по социально-экономической истории лишь так называемого раннего средневековья. Да и в этих хронологических рамках мы сгруппировали материал лишь по некоторым основным явлениям средневековой жизни, отнюдь не задаваясь целью осветить социальные отношения эпохи во всем их разнообразии.

Мы считали более целесообразным приводить не отдельные, мало между собою связанные источники, а целые группы этих источников, теснейшим образом друг с другом, по своему содержанию, спаянных, чтобы тем самым дать учащимся возможность не беглой, а более или менее глубокой ориентировки в затрагиваемых вопросах. Подобранный нами материал связан одной общей идеей: он имеет своей целью осветить экономическую и социальную сторону процесса феодализации средневекового общества.

Избегая чересчур дробных заглавий, мы распределили этот материал по девяти крупным отделам. 1-й отдел иллюстрирует один из исходных пунктов социально-экономической эволюции Запада, древнейший хозяйственный быт германцев, и здесь даны традиционные выдержки из «Записок» Ю. Цезаря и «Германии» Тацита. Во 2-м отделе представлена хозяйственная жизнь древних германцев, поскольку она отразилась в их «Правдах».

В статье рассматриваются стратегические ориентиры развития системы высшего образования в РФ [9; 23; 24; 26; 11] и направления повышения эффективности управления образовательными организациями высшего образования (далее - ООВО) в условиях цифровой трансформации (далее - ЦТ). Проанализирована институциональная динамика трансформации университетов с учётом их типологической структуры, уровня цифровой зрелости (далее - ЦЗ), уровня внедрения цифровых технологий и инструментов стратегического управления ООВО. На основе модели тройной спирали Г. Ицковича [1; 2] обосновывается новая управленческая парадигма, в рамках которой университеты выступают как активные участники инновационной экосистемы, объединяющей образование, науку, бизнес и государство. Выявлены принципиальные различия между процессами цифровизации и ЦТ, систематизированы подходы к оценке уровня ЦЗ ООВО. Результаты исследования позволили определить направления повышения эффективности ЦТ университетов, включая преодоление институциональных барьеров, возникающих в ходе ЦТ, адаптацию управленческих моделей к условиям современной цифровой экономики и формирование основ для разработки концептуальной модели ЦТ ООВО.