SCI Библиотека

Автор книги в течение ряда лет работал в Москве корреспондентом «Дейли уорлд», газеты американских коммунистов. Много путешествовал по Советскому Союзу, с огромным интересом изучал жизнь советских людей, радуясь вместе с ними успехам в строительстве развитого социалистического общества. Богатейший материал, собранный им за годы работы в СССР, а также глубокое знание «большого общества» США легли в основу книги, в которой автор с позиции друга нашей страны сравнивает два образа жизни, две системы, убедительно и ярко показывает преимущества социализма перед капитализмом.

В книге много места уделено описанию различных сторон жизни американцев, а также процессам, происходящим в обществе «свободного предпринимательства».

Недавно на встрече с иностранными журналистами Брежнев разразился целой тирадой. Он сказал: «… кто-то придумал термин — «сверхдержава». Я не знаю, можете ли вы объяснить, что значит «сверхдержава». По-моему, это слово родилось в Китае». «В свое время, — добавил он, — было модно писать о каком-то „ограниченном суверенитете“».

Это, по его словам, тоже «надуманные вещи» в печати. Далее, подобно наивному глупцу в китайской басне, который, зарыв клад, воткнул над ним дощечку с надписью: «Не ищите здесь 300 лявов серебра», Брежнев заявил, что «термин «сверхдержава» и содержание, которое в него пытаются вкладывать, не имеют никакого отношения» к Советскому Союзу.

Нарский Игорь Сергеевич (1920 г. рождение) — профессор, доктор философских наук, член итальянского логического общества (г. Болонья).

Автор около 250 работ в области диалектического материалазма, методологии и логики, всемирной истории философии (особенно марксистско-ленинской, английской, немецкой и польской), а также истории диалектики, эстетики и исследований современной буржуазной философии (особенно ее позитивистских течений). Автор ряда вступительных статей, комментариев и переводов изданиях философской классики.

Сложная картина культурно-этнических зон восточной половины Азии на этапах неолита и ранней бронзы априори предопределяет вывод о том, что локализация их началась необычайно рано и поэтому истоки процесса дифференциации культур уходят в глубины древнекаменного века.

Однако анализ такого многогранного явления чрезвычайно труден вследствие предельной узости фактической базы, а также слабой изученности ряда крупных областей востока Азии, где количество палеолитических памятников исчисляется часто единицами. Он сложен, кроме того, потому, что до сих пор на карте распространения донеолитических местонахождений региона остаются обширные «белые пятна», где еще только предстоят исследования.

Софроний Врачанский. Автопортрет. Около 1804 г. Акварель в рукописной книге — автографе. Ленинград, Гос. Публичная библиотека им. М. Е. Салтыкова-Щедрина, собр. М. П. Погодина, № 1204, л. 5 об. Фотография И. И. Гумицкого.

«Выбирать свойственно человеку» — эти слова были вынесены на рекламную лепту, сопровождавшую экземпляры первого тиража «Страстной недели». Автор словно предчувствовал, что неожиданный бросок от романа «Коммунисты» к началу XIX века введет в заблуждение не очень проницательных критиков. Действительно, Арагона похвалили сразу и за «ослепительный блеск стиля», и за «прощание с актуальными проблемами». Но самые внимательные поняли, что призыв — искать, выбирать — обращен непосредственно к современникам.

1815 год пришел в творчество Арагона не «на смену» 1940-му, воссозданному в «Коммунистах». 1815-й заставил размышлять и о 1940-м и о 1958-м, когда «Страстная неделя» появилась на стендах книжных магазинов. «Я не знаю,— писал Арагон,— может быть, эта книга, родившаяся на 61-м году моей жизни… и вдруг искусственно, чисто внешне обратившаяся в прошлое,— может быть, она является для меня самым важным вопросом к будущему…

Выдающиеся деятели международного рабочего движения А. Бебель, Ж. Гед, П. Лафарг, А. Лабриола, В. Либкнехт, Ф. Меринг оставили ценное теоретическое наследие, значительное место в котором занимают труды по проблемам религии и атеизма.

Научные работы видных руководителей европейских рабочих партий по вопросам религии и атеизма не потеряли своего актуального значения и в наши дни.

Записная книжка Чехова — одна из его самых загадочных книг. Это своеобразная сокровищница замыслов, сюжетов, смешных и печальных историй, шутливых и серьезных наблюдений. Записи, сделанные автором для себя, полны недосказанности, это скорее намеки, наброски, чем законченные образы и картины.

Книга З. Паперного, который многие годы изучает Чехова, является попыткой проникнуть внутрь «творческой лаборатории» писателя, разгадать тайну рождения его рассказов, повестей и пьес. В частности, читатель найдет здесь рассказ о том, как были созданы «Дама с собачкой», «Ионыч», «Чайка», «Вишневый сад» и другие произведения.

В книге дается систематический анализ взглядов Шеллинга, представителя немецкой классической философии, энтузиаста диалектики, оказавшего значительное влияние на своих современников учением о природе и философией искусства. Автор прослеживает эволюцию воззрений этого мыслителя, подвергает разбору принципы его философии природы, теории познания, эстетики, этики и т. д.

Книга рассчитана на широкий круг читателей, интересующихся историей философии.

Некогда пришлось нам задуматься о том, какое множество демократии было низвергнуто сторонниками иного, не демократического строя, какое множество монархий и олигархий пали, свергнутые восставшим народом, как много лиц, домогавшихся тиранической власти, очень быстро ее утратили 1, а тем, кому удалось хотя бы на короткий срок встать у кормила правления, удивляются и сейчас как мудрецам и счастливцам. Нам часто встречались люди, из которых одни владели многими, другие — немногочисленными рабами, но даже этими немногими в собственном доме они не смогли управлять так, чтобы те с достаточной готовностью повиновались своим господам.

Далее, подумали мы, что и пастухи выступают в роли правителей рогатого скота, как табунщики — своих табунов; и вообще все, называющиеся пастырями каких бы то ни было животных, находящихся под их властью, могли бы равным образом считаться их повелителями. Легко можно увидеть, что все эти стада охотнее повинуются своим пастухам, чем люди — своим правителям, ибо стадо отправляется в путь туда, куда его ведут, пасется там, куда его пригонят, не идет туда, куда его не пускают.