SCI Библиотека

В глубине Ассинского ущелья, вблизи горного селения Хайрах, на Северном Кавказе, стоит заброшенный и постепенно разрушающийся храм, известный под названием „Тхаба-Ерды“, т. е. церковь „святого 2-х тысяч“.

Среди древних архитектурных сооружений центрально-горной полосы Северного Кавказа памятник занимает особое место. Храм находится на правом берегу р. Ассы, в очень живописной горной котловине, образованной р. Ассою и ее притоками. По археологическим материалам и данным истории и этнографии устанавливается, что вся эта местность в отдаленные времена была густо заселена и с полным основанием может считаться первоначальным районом расселения местных племен и колыбелью древней горской культуры. Место для храма выбрано очень удачно. Храм неоднократно описывался и русскими и иностранцами, начиная с XVIII в.

Тема настоящей работы была поставлена еще в 1940 году по соглашению с Институтом истории Академии наук СССР и завершает собою цикл моих работ, связанных с проблемой специфики характера древневосточных обществ и печатавшихся в журнале «Вестник древней истории». В первоначальной, общей формулировке, указанной в подзаголовке, тема была включена в план работ Института истории Академии наук БССР на 1941 год. В процессе работы над собиранием материала, начатой мною в 1940 г., тема была специализирована и получила окончательную формулировку, как она выражена в заглавии настоящего исследования.

Собирание материалов и их первичная обработка были закончены мною перед самым началом Великой Отечественной войны. Вынужденный остаться во временно оккупированном немецко-фашистскими захватчиками Минске, я в середине июля 1941 года решил приступить к писанию работы и закончил ее 6 сентября 1941 г.

После моего ухода в партизанскую зону я в течение января—февраля 1944 г., находясь в отряде имени Лазо бригады «За Советскую Белоруссию», просмотрел, окончательно отредактировал и переписал от руки написанный в 1941 г. текст работы. За два года, прошедшие после окончания войны, я, к сожалению, не мог еще получить никаких материалов, заказанных мною в 1941 году, и потому работа идет в печать в том виде, как она была написана во время войны.

Марксизм-ленинизм даёт единственно правильный критерий для оценки философских систем прошлого. Этот критерий связан прежде всего с тем неопровержимо установленным фактом, что возникновение марксизма — идеологии рабочего класса — стало переломным событием всей идейной жизни человечества, революцией в философии.

«Философия марксизма есть материализм. В течение всей новейшей истории Европы, и особенно в конце XVIII века, во Франции, где разыгралась решительная битва против всяческого средневекового хлама, против крепостничества в учреждениях и в идеях, материализм оказался единственной последовательной философией, верной всем учениям естественных наук, враждебной суевериям, ханжеству и т. п…. Маркс не остановился на материализме XVIII века, а двинул философию вперед… Главное из этих приобретений — диалектика, т. е. учение о развитии в его наиболее полном, глубоком и свободном от односторонности виде, учение об относительности человеческого знания, дающего нам отражение вечно развивающейся материи…

Семилетняя война сыграла крупнейшую роль в истории XVIII в. Соотношение сил государств Европы, сложившееся в первой четверти этого столетия, во второй четверти стало существенно изменяться. В борьбе между Францией и уже пережившей буржуазную революцию Англией перевес последней становился все более отчетливым. Вестминстерский кабинет получил возможность разрешить задачи завоевания монопольного господства на море, а в связи с этим и расширения своих колониальных владений за счет других государств, и прежде всего за счет Франции.

Одновременно с этим обострилась борьба в Средней Европе. Недавно незаметная Пруссия стала претендовать на гегемонию в Священной Римской империи. Создав сильную армию и опираясь на поддержку Франции, Пруссия в войнах с Австрией и Саксонией значительно расширила свои границы. Агрессивные действия Пруссии волновали не только ее ближайших соседей, но и Россию, которая опасалась за свои прибалтийские владения. К тому же прусский король Фридрих II вел себя по отношению к России явно враждебно, вследствие чего дипломатические отношения между обеими странами в 1750 г. были прерваны.

На территории Смоленской области задолго до нашей эры имелось большое количество поселений первобытного человека. Археологические экспедиции на Смоленщине дали богатый материал, который позволяет несколько приподнять завесу с таинственного прошлого нашего края. Редкие области русской земли так богаты памятниками-свидетелями далекого прошлого, доисторического периода человека. По Смоленской области разбросано свыше 10.000 курганов, сотни городищ и селищ. Только Гнездовский могильник насчитывал около 5000 курганов.

На территории области можно наблюдать несколько кустов курганов, городищ, а также стоянок первобытного человека: 1) Смоленско-Касплянский, 2) Смоленско-Сожский, 3) Дорогобужско-Угорский, 4) Днепровско-Вазузский, 5) Вяземский, 6) Ипутский, 7) Деснянский и 8) Вопьско-Межский.

Империализм, как указывает товарищ Сталин, означает «всесилие монополистических трестов и синдикатов, банков и финансовой олигархии в промышленных странах». («Вопросы ленинизма», стр. 3, изд. 11-е.) Господство финансовой олигархии особенно наглядно можно наблюдать в США — этой классической стране крупнейших капиталистических трестов.

Книга Ландберга «60 семейств Америки» — одна из немногих книг в американской литературе, рисующая засилье монополистов, разоблачающая господство американских плутократов в государственной жизни. Несмотря на то, что со времени выхода первого издания «60 семейств Америки» в США прошло более десяти лет, содержащиеся в этой книге фактические данные по сей день не утратили своего интереса и значения; напротив, в свете событий последних лет многие из них приобретают особую значимость.

В тяжелое для всей нашей страны время, в декабре 1941 г., советское востоковедение понесло большую утрату — в Ленинграде погиб крупнейший ученый, выдающийся иранист, проф. Александр Александрович Ромаскевич.

А. А. Ромаскевич принадлежал к младшему поколению русских востоковедов конца XIX и начала XX вв., создавших мировую славу русской востоковедной науке. Он был учеником акад. К. Залемана, проф. В. Жуковского и акад. В. Бартольда и явился достойным продолжателем лучших традиций, созданных этими замечательными учеными.

… Прогрессивный журналист Смит читает собравшейся аудитории рукопись своей книги. Опубликовать ее никто не соглашается, потому что Смит не захотел назвать черное белым, вывернуть факты наизнанку, как того требовали представители интересов американского монополистического капитала — газетные и журнальные издатели.

Писатель, публицист, журналист, желающий рассказать правду народу Соединенных Штатов, вынужден искать каких-то окольных путей, чтобы донести эту правду до читателя, чтобы обойти рогатки, расставленные на его пути боссами «информационной индустрии».

На всём протяжении развития русской исторической науки ни один автор общих курсов и специальных работ по истории Московского государства не мог пройти мимо вопроса о причинах усиления Москвы, в прошлом небольшого почти пограничного, суздальского городка, превратившегося с конца XIV века в национальный центр объединения русского народа, а ещё через столетие — в столицу большого и сильного государства, поглотившего все многочисленные феодальные образования, все «великие» и «удельные» княжества.

Историк Н. М. Карамзин искал объяснения в «деяниях государей». Убедившись в том, что государственные способности московских князей мало отвечали такому требованию, он пришел к выводу, что Иван III благодаря своему гению вывел Россию «из сумрака теней». Новая концепция, исходившая из представления о закономерности исторического процесса, была обязана своим возникновением крупнейшему историку XIX века С. М. Соловьёву.

Статья посвящена анализу двух стихотворений Льва Лосева на тему смерти («В клинике» и «С детства») в их соотношении с поздними сочинениями Льва Толстого («Записки сумасшедшего» и «Смерть Ивана Ильича»), раскрывающими эту же тему. Анализ позволяет увидеть, с одной стороны, глубокое различие между восприятием драматической жизненной ситуации (смертельная болезнь) лирическим героем Лосева и персонажами Толстого, а с другой - перекличку лосевских текстов с толстовскими на уровне не только прямой отсылки (стихотворения «С детства» к «Запискам сумасшедшего»), но и поэтики (многократный повтор тех же ключевых слов в стихотворении «В клинике», что и в повести «Смерть Ивана Ильича») и подводит к выводу, что толстовский контекст способствует углублению и расширению художественного потенциала анализируемых текстов Лосева.