SCI Библиотека

В дневнике Пушкина читаем такие записи: «1 января 1834 г. Третьего дня я пожалован в камер-юнкеры — (что довольно неприлично моим летам). Но двору хотелось, чтобы Н[аталья] Н[иколаевна] танцовала в Аничкове. Так я же сделаюсь русским Dangeau.

Скоро по городу разнесутся толки о семейных ссорах Безобразова с молодою своей женой. Он ревнив до безумия. Дело доходило не раз до драки и даже до ножа. — Он прогнал всех своих людей, не доверяя никому. Третьего дня она решилась броситься к ногам государыни, прося развода или чего-то подобного. Государь очень сердит. Безобразов под арестом. Он кажется сошел с ума.

Вооруженные силы Советского Союза одержали величайшую победу над фашистской Германией и империалистической Японией. Советская Армия наголову разбила вражеские войска. В великой освободительной войне Военно-Морской Флот был верным и надежным соратником Советской Армии.

«На Балтийском, Черном и Баренцевом морях, на Волге, Дунае и Днепре советские моряки за четыре года войны вписали новые страницы в книгу русской морской славы»¹. Книга русской морской славы, начатая записью более тысячи лет назад, свидетельствует, что на протяжении многих веков военно-морские силы играли важную роль в истории русского государства.

Труд французского профессора А. Дебидура «Дипломатическая история Европы от Венского до Берлинского конгресса (1814—1878)» в двух томах вышел в свет более 50 лет тому назад¹, но пользуется большой популярностью и до настоящего времени. В 1903 г. первая половина его была переведена на русский язык и издана под названием «Политическая история XIX века. История внешних сношений европейских держав с 1814 по 1878 г. Том первый. Священный союз (1814—1847)».

Этот перевод положен в основу первого тома настоящего издания; второй том переведен впервые. Выход его в свет особенно важен, так как по дипломатической истории 1848—1878 гг. иностранные общие труды на русском языке не издавались, если не считать книги английского историка Ч. Файфа «История Европы XIX века» (Спб. 1904), в значительной части посвящённой международным отношениям.

В этих вопросах я потерял ясность, прочитав статью в нашем руководящем военно-теоретическом журнале «Военная мысль» № 6—7 за 1945 г. «Клаузевиц и немецкая военная идеология» (подполковник Мещеряков).

В 1944 году в Высшей Военной Академии им. Ворошилова мне пришлось выступать против заявления тов. Начальника Академии по политической истории Базь о том, что… Великий Погост… Как мне кажется, статья «Военной мысли» фактически реализует это положение… военных Базы. Правильно ли поступила редакция, поместив такую статью?

В истории случается, что иные события, знакомые главным образом специалистам-историкам, но мало известные в широких кругах, на самом деле гораздо важнее по своему политическому значению, нежели другие, пользующиеся самой широкой популярностью.

К числу таких событий принадлежит австро-прусская война 1866 г., которая служит темой первой части настоящего очерка. Война эта была одной из самых коротких войн XIX столетия: она длилась, считая с момента объявления ее до заключения предварительного мира, всего шесть недель, а считая период собственно военных действий, и того меньше. И все же как по своему возникновению, так и по своим результатам она принадлежит к числу важнейших войн XIX столетия.

Она обусловила и фактически утвердила диктатуру Пруссии в Германии и предопределила объединение последней под прусским главенством в Германскую империю, ту самую, которая, продолжая специфическую традицию, приведшую к войне 1866 г., развязала мировую войну 1914—1918 гг., а в наши дни вызвала вторую мировую войну. Историю австро-прусской войны надлежит знать всем, кто хочет разобраться в глубоком смысле последовавших за ней событий до настоящего дня.

Тема настоящей работы возникла в связи со сделанным мне в 1939 г. предложением дать для журнала «Вестник древней истории» статью на какую-либо тему о текстах Рас-Шамра. До 1941 г. я не имел времени заняться такой темой, но наметил для обработки текст С и предполагал, что этюд об этом тексте станет первым в серии этюдов по сравнительной истории древневосточных земледельческих культов, которой я давно мечтал заняться.

Последняя тема — сравнительная история древневосточных земледельческих культов — была включена в план работ Академии наук БССР на четвертую пятилетку 1942—1947 гг. К работе над текстом С, по моему наименованию Eqpenу, я приступил в невыносимо жутких условиях немецко-фашистской оккупации Минска, в сентябре 1941 г., после окончания плановой работы 1941 г. о частном землевладении и землепользовании в древнем Двуречье, написанной по собранным до начала войны материалам в июле — августе 1941 г.

Уже в самом начале моей работы над текстом Eqpenу выяснилось, что он был неправильно понят его первыми комментаторами; на поверку он оказался в высшей степени интересным и важным документом и послужил исходным пунктом для настоящей обширной монографии.

В 1848 и 1849 гг. дипломатия играла лишь второстепенную роль в Европе. Кабинеты основывали все свои расчеты на военных успехах. События были в большей степени делом народов, чем политических деятелей. С трудом воздвигнутое Венским конгрессом здание чуть не было внезапно разрушено почти всеобщей революцией. Если оно было расшатано лишь наполовину, то только потому, что установить согласие между народами, пожалуй, столь же трудно, как и между королями.

Нации, с которыми не советовались об их судьбах в 1815 г., взяли слово в 1848 г. Но их невежество, их взаимная зависть и неопытность их импровизированных правительств облегчили монархам задачу принудить народы к молчанию. Их беспорядочный крестовый поход за свободу закончился неудачей. Но поражение не надолго привело в уныние народы. Из числа проблем, которые были поставлены ими во время этого памятного кризиса, многие (и среди них весьма значительные) были разрешены с тех пор; другие не переставали до наших дней возбуждать в них тревоги и страсти.

Русский народ за многовековую историю существования создал культуру всемирно-исторического значения.

Сознание своего национально-культурного достоинства всегда было свойственно нашему народу в лице его лучших представителей. Отчетливо проследить это сознание можно через всю нашу древнюю историю, начиная от ранних представителей киевской культуры, митрополита Илариона и летописца Нестора, уже в XI—XII вв. с гордостью оглядывавшихся на первых русских исторических деятелей, творивших свои славные дела «не в худе и не в неведоме земли, но в руськой, яже ведома и слышима есть всеми коньцы земли».

«Свою агрессию против нашей страны Япония начала еще в 1904 году во время русско-японской войны. Как известно, в феврале 1904 года, когда переговоры между Японией и Россией еще продолжались, Япония, воспользовавшись слабостью царского правительства, неожиданно и вероломно, без объявления войны, напала на нашу страну и атаковала русскую эскадру в районе Порт-Артура, чтобы вывести из строя несколько русских военных кораблей и создать, тем самым, выгодное положение для своего флота…»

С середины XIX в. Россия вступила в новый период своего развития. Ее феодально-крепостнический строй переживал в это время острый кризис. Еще в конце XVIII в. в недрах феодально-крепостнического строя стали развиваться новые капиталистические отношения. Капиталистические отношения находились в противоречии с господствующим социально-экономическим строем, но это противоречие еще не принимало тогда резкого антагонистического характера. Старое существовало рядом с новым. Старое и новое переплетались между собой. Однако по мере развития капиталистических отношений такое «сосуществование» становилось все более невозможным.

К середине XIX в. натуральные устои хозяйства России были основательно расшатаны. Шел процесс отделения торгово-промышленного населения от сельскохозяйственного. Росли города. Если в 1812 г. насчитывалось 1 653 тыс. человек городского населения (4,4 проц. к общему числу), то в 1856 г. оно увеличилось до 5 684 тыс. (8,9 проц.). В число торгово-промышленного населения входило также большое количество рабочих, кустарей и т. д., не живших в городах. С ростом неземледельческого населения связано увеличение спроса на продукты сельского хозяйства. Внутренний рынок непрерывно расширялся. Товарно-денежные отношения все глубже проникали во все отрасли экономической жизни. Росли обороты русских ярмарок.