SCI Библиотека

Романтикам, отважным путешественникам и исследователям — тем, кто не побоялся бросить вызов грозной стихии, посвящена книга польского инженера, яхтсмена и писателя Анджея Урбанчика.

В этом сборнике очерков-новелл воспроизведена история одиночных мореплавании примерно за 100 летний период.

Сжато, с документальной точностью, повествует писатель о мужестве и стойкости людей, решивших помериться силами с океаном и преодолеть гнёт одиночества — пожалуй, наиболее серьёзное среди многих испытаний в этом тяжёлом единоборстве.

Читатель не только найдёт здесь новые подробности об известных исследователях-путешественниках — Слокаме, Бомбаре, Уиллисе, Чичестере, Телиге, Табарли и других, но и познакомится с теми, чьи имена были незаслуженно забыты.

Текст иллюстрирован многочисленными фотографиями и схемами маршрутов. Книга написана живым, образным языком и адресуется самым широким кругам читателей.

Известный американский учёный Джордж Шаллер почти два года провёл в Восточной и Центральной Африке.

Вместе с женой он наблюдал жизнь и поведение горилл. Эти обезьяны обитают в определённых географических зонах. Живому описанию этих зон, их природе, геологическому строению, рельефу посвящены многие страницы книги.

Выпускаемый сейчас шестой том представляет собою по содержанию, главным образом, сравнительно-исторические параллели к IV и V томам „Русской истории в сравнительно-историческом освещении“. Поэтому своевременно и уместно именно теперь сказать несколько слов о задачах и приемах таких сравнительно-исторических параллелей.

Нет и не может быть историка, который был бы специалистом по всем отделам мировой истории. Достаточно, если человек, предпринимающий сравнительно-историческое построение, является специалистом по истории одной страны, а в истории других осведомлен о важнейших явлениях исторической литературы. Это — во-первых.

В 1921 году Коммунистическим Интернационалом изданы на немецком языке речи и статьи Карла Либкнехта, — большой том в 374 страницы убористого шрифта. Большую часть его содержания составляют речи Либкнехта в ландтаге и рейхстаге, и впервые напечатанные «политические письма» («Письма Спартака»).

По содержанию своему том этот распадается на девять отделов: борьба за молодежь, против милитаризма, против реформизма, против войны, против официальной немецкой партии, о классовом сознании пролетариата, против прусской классовой юстиции и произвола в управлении, в защиту русской революции, в защиту германской революции и, вместо послесловия, статья т. Радека «Памяти Карла Либкнехта» и воззвание Центрального Комитета Коммунистической партии Германии (Союза Спартака) к германским рабочим и работницам и революционным солдатам Германии — «Карл Либкнехт и Роза Люксембург убиты» — с призывом воздвигнуть социалистическую советскую республику Германии.

Дворянская революция во всех странах была критическим периодом, историческим переломом, который дал перевес, господство в обществе землевладельческому дворянству, пришедшему на смену старой феодальной аристократии.

После того, как эта революция завершилась, начался органический период полного господства дворянства, который с легкой руки французов принято именовать старым порядком (l’ancien régime).

Целью „Хрестоматии рабочего журналиста“ является во-первых, — дать краткую историю возникновения и развития периодической печати, во-вторых, — ознакомить молодого рабочего журналиста с техникой газетного дела, т. е. дать основы построения и выпуска газеты, и, в-третьих, — сконцентрировать материал, касающийся специально баркоров.

Литература по перечисленным вопросам чрезвычайно бедна и разбросана, а тем более по вопросу о баркорах.

Издавна утвердился в литературе по русской истории обычай начинать новую русскую историю реформой Петра Великого. Эта реформа многими даже и теперь рассматривается как решительный разрыв с преданиями старины, даже с ближайшим к ней историческим прошлым России.

И в этом делении русской истории на периоды, и в представлении о реформе Петра как о резком переломе, несомненно, сказывается еще остаток тех воззрений на петровские преобразования, главным образом на действительный их смысл и реальное значение, которые объединяли в свое время две передовые группы русского дворянского общества сороковых годов XIX века — западников и славянофилов при всем различии, даже противоположности оценки петровской реформы у тех и других: хорошо известно, что западники горячо приветствовали петровскую реформу, считали ее колоссальным, беспримерным даже шагом вперед, а славянофилы порицали ее, считали вредной, но и те и другие, различно оценивая дело Петра, понимали его одинаково как разрыв с историческим прошлым и заимствование западных порядков, отношений, обычаев и идей.

Когда говорят и пишут о движении „зеленых“ в Крыму в период царствования белогвардейщины, то следует отличать это движение по времени: как оно выявлялось и что из себя представляло до начала февраля—марта 1920 года и после этого, — и поставить между ними черту.

До начала 1920 г. „зеленые“ представляли из себя мелкие разрозненные, между собою не связанные, отряды и группы (от 5 до 30—40 человек), которые можно было разделить на 1) зеленых — бандитов, занимавшихся грабежами, 2) зеленых — мирно настроенных или так называемых „вечно-зеленых“, которые, главным образом, скрывались от мобилизации (таких было огромное большинство) и 3) зеленых — большевиков, стоявших за активную борьбу с добровольцами (таковых было меньшинство). Почти все они были скверно вооружены и скрывались в горах Крыма, но большею частью ютились близ деревень и особенно себя не проявляли.

Опубликованием №№ 394 и 395 «Дела» декабристов (личные дела П. И. Пестеля и С. И. Муравьева-Апостола) Центрархив приступает к изданию в свет дел так называемого «Южного» общества. С первых лет после революции эта часть «Дела» считалась утраченной, и только систематические поиски, предпринятые в связи со столетним юбилеем 1825 г., вернули ее, наконец, снова в наши руки.

Дело «Южного» общества, действительно, было украдено, — это не подлежит сомнению. Но что-то, — возможно, что просто громоздкость пакета, который непременно обратил бы на себя внимание при попытке его вынести, — вынудило вора оставить пока свою добычу в стенах архива, засунув ее в своего рода тайник, где она могла бы быть найдена или совершенно случайно, или при тщательном осмотре всего помещения архива, снизу доверху. На последнее вор, очевидно, не рассчитывал в суматохе тех дней.

Время возникновения шерстобито-валяльного промысла — одного из стариннейших промыслов крестьянской нечерноземной России — теряется в дали времен. Уже в X-ом веке, судя по литературным указаниям, русские изготовляли полсти или войлоки, употреблявшиеся ими в шатрах во время походов, а также в качестве подстилок; позже в XI-ом веке в стенах киево-печерского монастыря иноками валялись из шерсти клобуки, часть которых поступала даже в продажу в город; путешественник XIII-го века по России также отмечает, что русские носят очень высокие остроконечные войлочные шапки.

Есть основание, кроме того, полагать, что войлочные шапки были вообще весьма распространенным в старину на Руси головным убором среди массы низших слоев населения.