Научный архив: статьи

Произведения сербского поэта и музыканта Д. Балашевича (1953-2021) хорошо известны и любимы на территории всей бывшей Югославии. При этом они связаны с регионом, в котором он родился и прожил всю жизнь, - Воеводиной. Его тексты отличаются точной языковой характеристикой персонажей, в них в основном представлен разговорный стиль речи. Они включают соответствующие лексические средства: разговорную лексику, в том числе жаргонизмы, диалектизмы, просторечные слова. В произведениях Д. Балашевича много заимствований, среди которых обращает на себя внимание значительное число германизмов, пришедших в сербский из австрийского немецкого языка. Анализируется лексика иноязычного происхождения в балладе Д. Балашевича «Божа по имени Валет» («Boza zvani Pub»), содержание которой связано с представителями мира азартных игр. Рассматриваются история возникновения, стилистическая принадлежность, особенности функционирования иноязычной лексики, представленной в этом произведении. Предпринята попытка описать стилистические возможности заимствований как средства экспрессии. При этом в работе использованы различные толковые словари сербского языка, интернет-сайты «Jezikoslovac»,«Vukajlija», являющийся народным толковым словарём сленга, материалы Википедии и другие интернет-ресурсы, позволяющие понять взгляд носителей языка на ту или иную лексему и особенности её употребления в современном сербском языке. Сделан вывод, что Д. Балашевич использует иноязычные по происхождению слова, в основном известные на всей территории сербского языка, хотя некоторые из них являются регионализмами. Часть лексики, выйдя за пределы Воеводины, приобрела дополнительную, ироничную или иную сниженную стилистическую окраску, часть сохранила некоторые признаки немецкого происхождения. Таким образом, исследуемые языковые единицы, будучи связаны с Воеводиной, передают атмосферу этого в прошлом австро-венгерского региона, но не вызывают затруднений в понимании у остальных говорящих на сербском (сербохорватском) языке жителей бывшей Югославии. Иноязычная лексика в балладе «Божа по имени Валет» выполняет экспрессивно-стилистическую функцию, отражая речь определённой социальной группы, создавая атмосферу существования героев произведения.

Старообрядцы - реэмигранты из Южной Америки на Дальний Восток России являются потомками старообрядцев часовенного толка, эмигрировавших в первые десятилетия ХХ в. из России в Китай, а затем в 1940-1950-е гг. переселившихся в Южную Америку. В начале ХХІ в. начался процесс их возвращения на историческую родину - в Россию, в том числе на Дальний Восток. В настоящее время на территории Амурской области проживают более тридцати старообрядцев-реэмигрантов, с каждым годом их количество увеличивается, что, несомненно, влияет на диалектный ландшафт региона, в связи с чем изучение явлений внешней и внутренней лексической интерференции актуально. Многочисленные передвижения старообрядцев как в метрополии, так и вне её пределов сформировали особую языковую среду, практические не изученную с точки зрения семантического осознания и структурной адаптации, что объясняет новизну поставленной проблемы. Объектом изучения являются адаптированная к системе говора лексика иноязычного происхождения, дальневосточные регионализмы, лексемы современного русского литературного языка, являющиеся синонимами-дублетами диалектных слов говора старообядцев. Материал получен методом сплошной выборки из аудиозаписей диалектной речи, рукописей старообрядцев, книги писателя-старообрядца Д. Т. Зайцева «Повесть и житие Данилы Терентьевича Зайцева». Выделяются типы носителей говора в зависимости от особенностей их языковой компетенции; описываются наиболее типичные лексикосемантические группы, включающие в свой состав лексику, появившуюся в говоре в результате интерференции. Иноязычная лексика охарактеризована с точки зрения семантической и грамматической адаптации. Данные социолингвистических наблюдений показывают, что старообрядцы владеют среднерусской диалектной формой русского языка, сложившейся на севернорусской основе; они обучались русской грамоте в домашней среде; их письмо преимущественно фонетическое. Языковая компетенция старообрядцев-реэмигрантов обусловлена многими факторами, в том числе принадлежностью к определенному поколению и стране исхода; включенностью в социально-экономические отношения с государством и его гражданами; интенсивностью миграции внутри Южной и Северной Америки; индивидуальными особенностями языковой личности и другими факторами. Выделены лексико-семантические группы, в которых зафиксирована лексика иноязычного происхождения. Внутренняя интерференция представлена лексикой современного русского литературного языка и дальневосточными регионализмами, прежде всего единицами предметной семантики, функционирующими в разговорном дискурсе и денотативно соотнесёнными с наименованиями человека, болезней и болезненных состояний, пищевых продуктов и блюд, фруктов и овощей, наименованиями бытовой утвари и орудий труда и т. д.

В статье рассматриваются русские диалектные лексические единицы, имеющие исконное происхождение, которые были записаны сотрудниками Топонимической экспедиции Уральского университета в 2021 г. в селах Терского берега Белого моря. Эти слова либо не фиксировались (и, соответственно, не этимологизировались) прежде, либо отмечались, но при полевом сборе удалось найти нюансы, важные с точки зрения исторической лексикологии, мотивологии и этимологии. Наиболее подробно анализируются слова: 1) куúм, куúмчик ‘пирушка вскладчину’, которое трактуется как образование на основе корня праслав. глагола *jьmǫ, *jęti ‘брать, собирать’ с экспрессивным префиксом ku-; 2) клёкодуй ‘здоровый крепкий мужчина’, возводимое к праслав. *klek-, в гнезде которого представлены слова со значением ‘жизненные силы’, а также обозначения различных концентрированных жидкостей; 3) ýжма ‘небольшая протока между озерами’, объясняемое как дериват глагола жать; 4) *пафи в составе выражения спать (дрыхнуть) без пафéй ‘крепко спать’, для которого предлагается несколько решений, в том числе понимание этого слова как подражания звукам, издаваемым во сне. Менее подробно анализируются слова лук ‘сенокосный участок на одного хозяина’, огнúво ‘нерасправленное (сложенное) крыло птицы’, бранúца ‘место на берегу (на тоне), откуда убраны камни, чтоб пристать лодке’, воронýха ‘быстрое течение в реке (как правило на пороге)’ и воронéц ‘перекат на реке’, лéгорно, лéгурно ‘удобно; легко, не связано с тяжелыми последствиями

В статье исследуются лексические особенности церковнославянского перевода латинских подписей под гравюрами Библии Пискатора 1643 г. в экземпляре, хранящемся в Государственной Третьяковской галерее. Лексика Библии Пискатора рассматривается в сопоставлении с лексикой библейских переводов Чудовского книжного круга второй половины XVII в., прежде всего с Новым Заветом перевода Епифания Славинецкого и Евфимия Чудовского. Выявляются общие черты словоупотребления: наличие лексических грецизмов, а также наличие опосредованных полонизмов. При этом в переводе латинских подписей Библии Пискатора отмечается значительное расхождение с церковнославянской традицией при выборе ряда лексем (в частности, вепрь — porcus, а не свинии). Устанавливается, что для обоих переводов характерно обращение к составленным Епифанием Славинецким лексиконам и польским библиям. Перевод латинских подписей под гравюрами Библии Пискатора в лингво-культурологическом аспекте может трактоваться как один из подготовительных этапов для перевода полной Библии, над которым работали чудовские книжники

В статье предложен критический анализ некоторых лексических фактов в «Уставе ратных, пушечных и других дел, касающихся до воинской науки» — памятнике первой четверти XVII в., опубликованном в 1777–1781 гг. В. Г. Рубаном по несохранившемуся списку и являющемся выборочным переводом второго тома военного трактата Л. Фронспергера Kriegsbuch. Ученые-лингвисты обычно изучают лексику «Устава» на основе печатного издания XVIII в., не учитывая сохранившиеся списки памятника и его немецкий оригинал. Сопоставление печатного «Устава» с его существующими списками позволило выявить разночтения, в том числе и на лексическом уровне, которые могли возникнуть в ходе как составления списков, так и публикации. Такие ошибки привели к появлению псевдогапаксов (гасар, кошода, перинкавус) и гапаксов (вариант опелымент), а также недостоверных лексических фактов, по-видимому, появившихся в «Уставе» в результате неверного прочтения рукописного текста (аксис, амбразура, вариант иглорит). Следовательно, текст печатного издания «Устава» необходимо использовать в лингвистических исследованиях в комплексе с материалом существующих списков памятника, а также немецкого оригинала.

Статья основана на материале, записанном авторами в экспедиции 2024 г. в село Юдино Подгоренского района Воронежской области, говор которого можно локализовать как украинский. Анализ расшифровки аудиозаписей трех жительниц села (главными информантами явились две женщины 1935 и 1937 гг. р.) позволил выявить основные черты, характерные для исконного говора, а также рассмотреть некоторые результаты взаимодействия говора с русским языком, который является единственным официальным языком на территории существования говора: СМИ (телевидение, радио) и обучение в школе на русском языке. Основные фонетические особенности: [и] на месте *ě под ударением и без ударения (но в заимствованиях [е]: ме́л), на месте *e в новом закрытом слоге; в звуке [ы] в безударных слогах совпадают отражения *ы, *и и *е, однако в конечном открытом слоге они различаются; различение /о/ и /а/ в безударных слогах, за исключением заимствований из русского; губные согласные смягчаются только перед [и]; фонема /в/ представлена губно-губным звуком, но в некоторых случаях перед [с] — глухим [ф]; фонема /г/ представлена фарингальным звонким звуком [h], за исключением единичных заимствований, в которых [г] взрывной. Грамматические особенности: нечленные формы прилагательных; окончание -оhо в род. пад. м. и ср. р. прилагательных и местоимений и т. д. Наряду с хорошо сохранившейся исконной лексикой наблюдается большое количество разноплановых заимствований из русского языка

Статья посвящена особенностям распространенного в Кыргызстане варианта русского языка. Исследование проведено с помощью метода включенного наблюдения с привлечением дополнительных данных из опубликованных источников и результатов выдачи поисковых систем. Локальный вариант русского языка анализируется как система, регулируемая набором факторов. Во-первых, мы обсуждаем социолингвистический фактор, а именно, долю русского населения в различных регионах Кыргызстана, и иллюстрируем его влияние на местный вариант русского языка. Во-вторых, зафиксированные нами особенности локального варианта русского языка кластеризованы в несколько групп. Так, в статье показано, что некоторые морфосинтаксические конструкции (сравнительные конструкции, именные группы ряда типов, некоторые модели управления), а также наборы контекстов употребления некоторых лексем являются прямой калькой с кыргызского языка. Некоторые явления, в свою очередь, обусловлены отсутствием в кыргызском языке противопоставлений, характерных для русского языка (см., например, рассогласование по роду или размывание видового противопоставления в исследуемом варианте русского языка). В-третьих, в локальном варианте русского языка присутствуют лексические регионализмы, нехарактерные для литературной нормы, но не являющиеся следствием влияния кыргызского языка

Статья посвящена явлению заимствования модели (калькирования) в лексической семантике: лексема одного языка в этом случае копирует такую полисемию, которая имеется в контактном языке. Обсуждение основано на опыте полевой работы автора с некоторыми уральскими языками, распространенными на территории России и подвергающимися существенному влиянию со стороны русского языка (в ряде случаев и со стороны других языков России), а также с контактными вариантами русского языка. Кроме того, привлекаются корпусные данные. На конкретных примерах рассматривается возможная в ареальных и лексико-типологических исследованиях аргументация того, что в конкретном случае произошло заимствование модели (инновационный характер модели для языка-реципиента; наличие в языке-реципиенте другой модели для выражения того же значения; социолингвистические факторы, касающиеся как идиома в целом, так и языковой биографии конкретных носителей). Анализируются методологические сложности, возникающие при рассмотрении ряда примеров (оценка типологической распространенности модели; разграничение заимствования модели и лексического упрощения; различия в наборе ситуаций, покрываемых лексемами языка-источника и языкареципиента в исходном и в метафорическом доменах; определение направления возможного заимствования).

Лексический состав языка и его грамматический строй состоят в тесной с вязи: они подразумевают и обусловливают друг друга. Эта взаимная зависимость, касающаяся не только отдельных лексических единиц, но и целых классов слов, традиционно отображается в словарях и грамматиках. Но в последние десятилетия в русистике появились новые идеи и новые издания, развивающие и дополняющие прошлые представления. Среди них надо назвать концепцию интегрального словаря Ю. Д. Апресяна, ассоциативную грамматику Ю. Н. Караулова, синтаксический словарь Г. А. Золотовой, лексическую грамматику А. Л. Шарандина, а также теорию грамматических профилей слова (Л. Янда и др.). Грамматика, говоря современной терминологией, шифрует лексику: через сумму своих словоизменительных показателей и диапазон возможных синтаксических функций она помогает идентифицировать лексическое значение слова и отнести его к тому или иному семантическому классу (разряду). Внутренняя связь лексики и грамматики проявляется и в процессах речевой деятельности. Статья содержит примеры того, как говорящий в ходе выбора слова находится под влиянием определенных грамматических значений — они помогают (или мешают) ему найти нужную лексическую единицу в своей памяти

В статье впервые подвергаются описанию и классификации наименования человека на основании его брачного статуса в якутском языке. На основе лексикографических, сравнительно-исторических работ проведена систематизация наименований человека по отношению к браку по четырем основным группам: добрачный, брачный, послебрачный и внебрачный периоды. В результате исследования выявлено 35 лексических единиц, относящихся к тематической группе «Наименования человека по отношению к браку». Обнаружено, что рассмотренные единицы входят в довольно распространенные синонимические ряды и носят полисемичный характер. Проанализированная лексика представлена как исконно тюркскими, так и монгольскими и русскими заимствованиями.

В условиях глобализации тувинский язык испытывает влияние со стороны функционально мощного русского языка. На уровне лексики происходит интенсивный процесс пополнения лексического фонда тувинского языка русской заимствованной и интернациональной лексикой. Новые русские заимствования образуют более 30 тематических подгрупп, которые охватывают повседневную жизнь, политическую, экономико-социальную, научно-техническую, культурно-бытовую и другие сферы, связаны с политическими и социальными изменениями в обществе, развитием науки и технологий. Выделен новый период русских лексических заимствований в тувинском языке - с 90-х гг. ХХ в. по настоящее время. Материалом для анализа послужила составленная при участии авторов база данных «Русские лексические заимствования в тувинском языке» (6227 ед.).

В статье рассматривается лексика Среднего Поволжья с точки зрения междиалектных соответствий. Привлекаются материалы региональных атласов и словарей, записи и наблюдения, сделанные в диалектологических экспедициях. Актуальность исследования видится в том, что на основании данных лингвогеографии можно диагностировать ряд специфических лексикосемантических характеристик вторичных говоров с северной основой на территории Среднего Поволжья. Данные фонетического уровня показывают связь средневолжских говоров с северной основой не непосредственно с севернорусскими говорами, а с говорами владимирско-поволжского типа, известными своей переходностью. Приводятся факты параллелизма фонетических и лексических особенностей изучаемых и владимирско-поволжских говоров. Отмечается, что на лексическом уровне вторичных говоров во многих случаях наблюдается утрата и семантическая трансформация севернорусской лексики. Наряду с этим в отношении отдельных лексем констатируется наличие устойчивых ареалов с сохранением диалектной приуроченности за окающими говорами, сформировавшимися уже в новых условиях бытования. Сделан вывод о том, что, с одной стороны, в лексике говоров с севернорусской основой произошло ослабление генетических связей, с другой стороны, в них сложился целый ряд общих лексико-семантических особенностей в результате интеграции переселенческих говоров.