Научный архив: статьи

В статье рассматриваются архаические элементы традиционной свадьбы калмыков России и ойратов, проживающих в Китае и Монголии, связанные с фольклорно-мифологическими представлениями о еже, в которых ёж является основателем брачных отношений. Изучение фольклора народов, которые имеют богатую историю и уникальные традиции, способствует сохранению их культурного наследия. В условиях глобализации и доминирования массовой культуры, исследование устной традиции становится особенно актуальным для понимания и сохранения этнической самобытности. Исследование фольклора в контексте современных реалий позволяет выявить, как традиционные жанры адаптируются к новым условиям. В таком ракурсе данный вопрос исследуется впервые, что обуславливает новизну данного исследования. Цель исследования – изучение мифо-ритуальной стороны традиционной свадьбы, которая связана с образом ежа. Основным материалом исследования послужили имеющиеся фольклорные и полевые образцы калмыков России и ойратов Западной Монголии и Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая (далее – СУАР), записанные как в конце XIX в., так и в настоящее время. Для выявления типологических параллелей были привлечены отдельные сведения народов Южной Сибири и маньчжуров. С помощью структурно-семантических и сравнительно-типологических методов проанализированы и реконструированы мифологические представления с многовековыми наслоениями, хранящими культурные коды народа. Результаты. Установлено, что образ ежа в устной традиции калмыков коннотирует с семейно-родовыми обычаями и свадебной обрядностью, что мифо-ритуальный комплекс, связанный с ежом, свидетельствует о некогда единых представлениях калмыков России, ойратов Западной Монголии и СУАР Китая. Показано, что в современных свадебных обрядах калмыков присутствует обязательный элемент – это цветные ленты-подвески (өлгц), символизировавшие испрашиваемую душу ребенка, которые невеста привозит с собой в дом жениха, но мифо-ритуальный смысл данного рудимента, описанный в предании о еже и в комментариях собирателя И. И. Попова, утрачен. Опоясывание черно-белым волосяным поясом (хошлң) новой юрты для молодой семьи является неотъемлемой частью свадебного обряда ойратов Западной Монголии и СУАР Китая. Выводы. Исследование позволило выявить единые мифо-ритуальные представления о еже, как о культурном герое, обладающем даром антиципации и являющемся миксантропической фигурой; определить общие корни архаического элемента свадебной обрядности калмыков и ойратов – цветных лент-подвесок «ɵлгц», черно-белого пояса юрты (хошлң) и проследить их трансформацию в новых реалиях.

Статья посвящена анализу образа девы-богатырки в героическом эпосе якутов (олонхо) с точки зрения его социокультурной роли в патриархальном обществе. Авторы ставят под сомнение распространённую трактовку этого образа как пережитка матриархата, предлагая альтернативное объяснение его функций и значения в рамках патриархального уклада. Основная цель исследования – выявить причины возникновения и культурные функции образа женщины-воительницы в якутском эпосе. Авторы применяют структурно-функциональный метод в рамках деятельностного подхода М. С. Кагана, рассматривая эпос как систему, отражающую ценностные ориентации и социальные практики традиционного общества. В статье анализируются сюжеты олонхо, в которых центральное место занимает дева-богатырка. Особое внимание уделяется мотивам поиска супруга, борьбы с женихами и замужества за бывшего раба, что интерпретируется не как следствие матриархальных пережитков, а как стратегия сохранения имущества и статуса отцовского рода в отсутствие мужских наследников. Авторы опираются на работы ведущих исследователей эпоса (В. Я. Пропп, Е. М. Мелетинский, И. В. Пухов, Н. В. Емельянов), а также на этнографические данные о традиционном якутском обществе. Они показывают, что, несмотря на патриархальные нормы, якутские женщины могли наследовать имущество и временно брать на себя мужские роли, что и нашло отражение в эпосе. Ключевой вывод статьи заключается в том, что образ девы-богатырки не противоречит патриархальному укладу, а, напротив, служит его укреплению. Он символизирует временное принятие женщиной мужских функций в критических ситуациях (угроза угасания рода из-за отсутствия наследников), после чего она возвращается к традиционной роли жены и матери. Таким образом, эпос выполняет идеологическую функцию, закрепляя ценности продолжения отцовского рода и наследования имущества семьи. Исследование вносит вклад в понимание роли женских образов в героическом эпосе и демонстрирует, как культурные нарративы адаптируются к социальным потребностям общества. Результаты работы могут быть полезны для исследований в области фольклористики, культурологии и гендерных исследований.

Целью работы является создания универсального метода для сравнения различных методов и эпосов между собой. К настоящему времени имеется много попыток универсализации подобных сравнительных исследований, подходы которых простираются от расплывчатых и пересекающихся определений исходных понятий до алгебраических формул К. Леви-Стросса и В. Я. Проппа. В целом имеющаяся методология основывается на сравнительно- и исторически-типологическом подходах, развитие которых продолжается и в предлагаемой работе. Новизна предлагаемой методологии основывается на сравнительной матрице исследования основных мифов и эпосов, где в рамках структурно-типологического метода выделены горизонтальные строки: «Устройство Вселенной»; «Основные боги»; «Мир обитания человека, жилище, предметы, окружающие человека в его обыденной жизни»; «Главные герои»; «Сверхъестественные существа, взаимодействующие с человеком и богами»; «Животные, птицы, насекомые, деревья»; «Сакральные предметы, места, сооружения». Кроме того, опираясь на системный подход, выделены столбцы по вертикали: «Исходные элементы»; «Структуры»; «Функции»; «Системы»; «Подсистемы». В качестве первого этапа исследования дана общая характеристика выбранных для рассмотрения мифов и эпосов. Развиваемый методологический подход на основе представленных матриц является естественным для сравнительной мифологии и может взаимодействовать с любыми её традиционными методами, позволяя увидеть совокупность исследуемых проблем объемно с самых различных сторон, сводя воедино возникающие при этом вопросы. Даже исследование в пределах одной ячейки сопровождается несколькими контекстами всего мифа и его сравнением с другими мифами по различным направлениям. Эта панорама мифа и его характерных черт может разворачиваться в ряды, группы, пары и другие образования, исследование которых может взаимодействовать с любыми традиционными методами. Перспективой является сравнительное исследование мифов и эпосов различных континентов и менталитетов, что составляет предмет дальнейших исследований.

Целью исследования являются выявление и описание устаревшей лексики на материале хакасских героических сказаний. В ходе анализа материала применены функционально-семантический, этимологический, структурно-семантический, сравнительно-типологический методы исследования, которые способствуют более детальному раскрытию семантического содержания лексем. Актуальность исследования обусловлена недостаточностью исследований по данной тематике с привлечением фольклорных материалов и необходимостью развития их лингвофольклористической парадигмы, как самостоятельного научного направления. Новизна исследования заключается в том, что устаревшая лексика в языке хакасских героических сказаний впервые становится предметом специального исследования. В работе выделены два типа данного пласта лексики: а) историзмы, которые включают, в основном, наименования предметов и явлений ушедших эпох; б) архаизмы – слова, вытесненные из современного обихода более частотными в языке синонимами. В связи с тем, что язык является динамичной и изменчивой системой, слова-историзмы обладают потенциальной вероятностью возвращения в современный язык под влиянием эпохальных изменений развития общества. При этом их семантика может несколько трансформироваться, утрачивать признак архаичности и отрицательные коннотации. В категорию архаичных слов попадают не только слова - наименования, но и слова других частеречных принадлежностей, в том числе и служебные слова. Большая часть рассмотренной нами устаревшей лексики имеют параллели в других тюркских и монгольских языках.

В нашем исследовании термин «устаревшая лексика» используется формально, поскольку в языке героических сказаний данный фрагмент лексики является частотным и полноценно отражает соответствующие реалии эпического мира. Мы называем данный пласт лексики «устаревшей» только по отношению к современному языку. Язык героических сказаний, как особая ментальная форма современного языка, с древнейших времен и по сей день функционирует и живет, при этом может несколько видоизменяться в зависимости от экстралингвистических факторов. Так называемая «устаревшая» лексика, как вневременной феномен, переходит в разряд ключевых слов и имеет концептуальный статус.

В перспективе исследований лингвофольклористического направления предстоит решение таких задач, как раскрытие структурного содержания устаревшей лексики в синхронии и диахронии, специфики их прагматики и функционирования в тексте, этимологические толкования и др. Анализ таких слов должен подкрепляться обильными иллюстрациями текстов, подтверждающих их дифференцированные свойства.

В статье прослеживается взаимосвязь секуляризации с процессом десакрализации, который протекает не только в религиозном пространстве храма, но и в культурном поле музея. Отмечается симптоматика секуляризации в работах Иеронима Босха, Питера Брейгеля Старшего, Микеланджело, Антонелло да Мессины, Боттичелли и других, а также в феномене десакрализации священных ликов, развития жанров «силуэт» и «натюрморт vanitas», появления зимних пейзажей, холодности и «лунности», тени в живописи XVI-XVIII веков. Отмечаются также секуляризационные тенденции протестантской теологии ХХ века, в которой Бог из трансцендентного превращается в имманентного и обретается исключительно в повседневности, в «гуще людей» (Дитрих Бонхёффер). Подчеркивается, что христианская религия в современных секуляризационных и десакрализационных реалиях может принимать причудливые формы - как «теологии процветания», так и парадоксальную форму «гражданской религии» (Роберт Белла). В заключении делается вывод, что симптоматика секуляризации, выраженная у современного человека чувством экзистенциального дискомфорта, обусловленного «чем-то, чего не хватает», есть проявление нуминозной, укорененной в человеке априорной способности религиозного познания (Рудольф Отто), которое свидетельствует о преждевременной констатации факта вытеснения религии из публичного пространства современного общества (Юрген Хабермас).

Освещается рецепция в русской литературе одного из популярнейших западноевропейских сюжетов — истории о Мелюзине. Целью статьи стало рассмотрение опытов освоения сюжета в России на протяжении XVII—XIX вв. История о Мелюзине легла в основу двух франкоязычных романов рубежа XIV—XV вв., а немецкоязычный перевод XV в. поспособствовал широкому распространению романа в нефранкофонной Европе, прежде всего в форме народных книг. В России роман появляется в XVII в. в переводе с польского языка. Один из двух известных переводов лег в основу пьесы, поставленной в театре Натальи Алексеевны, сестры Петра I. Однако достоянием массовой литературы в России книга так и не стала, несмотря на интенсивное по - полнение отечественной беллетристики в XVII—XVIII вв. переводными рыцарскими романами. Литература XIX в. отмечена единственным опытом освоения сюжета, осуществленным В. П. Авенариусом в детской сказке «Прекрасная Мелузина». Сказка представляет собой адаптацию для детского чтения новеллы Гёте «Новая Мелузина», которая лишь в малой степени соотносится со средневековым романом и является скорее авторской пародийной «вариацией на тему». Несмотря на известность истории о Мелюзине в России и с XVII в., специфика трактовки образа и контекста, в котором он появлялся, свидетельствует о том, что сюжет на русской почве не прижился. Оригинальное авторское воплощение он получает лишь в середине ХХ в. благодаря А. М. Ремизову.

Рассматриваются понятия «информативный код», «лингвокогнитивные скрепы» в аспекте функционирования в дискурсивном формате социокультурного знания. Материалом исследования является картотека лингвокогнитивных скреп, выявленных в архитектонике рождественского обращения королевы Елизаветы II в 2021 году с использованием методов лингвистического анализа, интерпретативного анализа, социокультурного моделирования. Сделан вывод о том, что доминирующими языковыми номинантами лингвокогнитивных скреп являются точечные хронемы и лингвокультуремы, совокупность которых обеспечивает доступность послания королевы для различных групп подданных

Актуальность и цели. Социально-профессиональная идентичность педагогов, в том числе в системе дополнительного образования, имеет большое значение для выполнения ими социальных функций этой системы как важной части социального института образования. Цель данного исследования - определить основные детерминанты социально-профессиональной идентичности педагогов в системе детского дополнительного образования и охарактеризовать условия, способствующие ее формированию и развитию. Материалы и методы. Реализация исследовательских задач достигнута на основе сравнительного анализа содержания понятия «социально-профессиональная идентичность педагогов», которое выводят разные авторы, и вторичного анализа результатов исследований названной идентичности в отечественной научной литературе. Методологический потенциал включает анализ эволюции взглядов представителей классической науки: от Э. Дюркгейма и М. Вебера до современных отечественных социологов, исследовавших различные аспекты изучаемой проблемы (Г. А. Чередниченко, В. Н. Шубкин, В. А. Ядов, В. Е. Каманина, Я. С. Рочева, О. А. Нор-Аревян, А. М. Шаповалова, Н. А. Перинская). Кроме того, использован междисциплинарный подход, с позиций которого рассмотрены и проанализированы теоретические результаты исследования социально-профессиональной идентичности педагогов в современных отраслях психологии и педагогики. Результаты. Разработана авторская трактовка понятия «социально-профессиональная идентичность педагогов дополнительного образования», учитывающая контекстные условия профессионального взаимодействия. Выявлены контекстные условия и особенности формирования социально-профессиональной идентичности педагогов дополнительного детского образования. Выводы. На основе полученных результатов сделан вывод о том, какие условия способствуют формированию и развитию социально-профессиональной идентичности педагогов дополнительного образования. Это - высокий уровень ответственности за результаты своей работы и за социальный результат обучения, адаптация к новым технологиям и методам работы, понимание ценности своей деятельности, умение и готовность к эффективному взаимодействию с родителями обучающихся на основе партнерских отношений.

Рассматриваются особенности применения средств языковой манипуляции Дж. Байденом и Д. Трампом — участниками политических дебатов в ходе президент ской предвыборной кампании 2020 г. в США. Стратегия манипулятивного воздействия на массового адресата посредством выгодной для речедеятеля подачи информации понимается как одна из важных стратегий агонального дискурса, подразумевающего состязательный характер коммуникации. Выявляются и анализируются пять речевых тактик, служащих средством реализации рассматриваемой стратегии, а именно так тики ухода от ответа, подмены вопроса, спекуляции, генерализации и уточнения. Ин терпретируется персуазивный потенциал релевантных языковых единиц, функционирующих в качестве экспликаторов установленных речевых тактик. Констатируется универсальный характер стратегии манипулирования информацией в рамках президентского предвыборного дискурса.

Цель статьи состоит в определении содержания понятия ситуативнодискур сивной демонстративности и выявлении языковых средств её выражения и функций. В работе использовались междисциплинарный подход и метод психолингвистического анализа высказываний коммуникантов. Материалом для анализа свойств ситуатив нодискурсивной демонстративности стала речевая продукция участников телевизи онных интервью, героев художественных фильмов, блогеров в социальных сетях TikTok и YouTube за период 2005—2023 гг. Установлено, что ситуативнодискурсивная де монстративность является коммуникативной тональностью, которая характери зуется самопрезентацией говорящего, преувеличением его значимого качества, акцен тированностью доминирующей эмоции, что выражается средствами семиотической полимодальности, выбираемыми в зависимости от вида деятельности и требований ситуации общения. В персональном и институциональном дискурсах коммуникатив ная демонстративность реализуется устойчивым набором лексикофразеологических средств, включающим гиперболу, гиперболические тропы и клише, эмфазу, антитезу, лексический повтор, экспрессивную глагольную метафору, местоимение с обобщающим значением «все», интенсифицирующие наречия, инверсиею, восклицательные предложения, риторические вопросы, синтаксический параллелизм, положительные констативы, демонстрацию материальных атрибутов успеха, речевые стратегии хвастовства и преувеличения. В дискурсах разных ситуаций общения демонстративная тональность выполняет воздействующую, регулирующую, оценочную, презентационную, констатирующую, коммуникативную и эмотивную функции. Полученные результаты могут быть использованы в курсе семиотики и психолингвистики

Актуальность и цели. Культурная картина мира предполагает анализ совокупности ценностных установок, культурных норм и традиций, которые формируются в определенный период времени, в той или иной культуре. Материалы и методы. Реализация исследовательских задач была достигнута на основе анализа философских текстов, характеризующих понимание светского (атеистического) и религиозного гуманизма. Методология исследования базируется на применении герменевтического (описание и анализ философской литературы) и сравнительно-исторического (описание трансформационных процессов в развитии гуманистической традиции) методов. Результаты. Анализ философской и научно-исследовательской литературы о гуманизме и его формах позволил рассматривать его в качестве концепта формирующейся культурной картины мира в эпоху итальянского Возрождения, XX и XXI вв. (на примерах литературных и философских сочинений представителей Ренессанса, экзистенциализма и трансгуманизма). Материалы исследования могут быть применены при изучении культурологического феномена - культурной картины мира, а также в философии - рассмотрении гуманистической теории и ее современного состояния. Выводы. Полагаем, что представления о человеке, изложенные в сочинениях писателей итальянского Возрождения, экзистенциализма и трансгуманизма, позволят обосновать специфику картины мира и особенности развития содержательных оснований гуманистической традиции, ее разделения на светскую и религиозную формы. Идеи и ценностные установки религиозного и светского гуманизма дают возможность прояснить всю сложность и противоречивость его как феномена, природу его разделения на две формы в истории человечества. Наличие религиозного и светского гуманизма подчеркивает потребность индивида находить онтологические основания человеческого бытия и наполнять смыслы своего существования приближенностью или удаленностью от Верховного Абсолюта. В культурной картине мира это выражается главенством религиозных или светских понятий, которые транслируются каждым человеком как свидетельство его сопричастности к гуманистической теории и практике.

В статье рассматривается проблема принятия прозелитов («неофитов») и их роль в современном старообрядчестве. Отношения между «потомственными» и вновь пришедшими членами общины не всегда однозначны в старообрядческой среде, и кого можно обозначить термином «неофит», является весьма спорным вопросом. Само лексическое значение этого слова претерпело среди последователей старой веры некоторые метаморфозы и наделено отрицательными коннотациями. Исследование базировалось на опросе информантов, проживающих в разных регионах и принадлежащих к разным согласиям, также использовался метод включенного наблюдения и литературные источники. Автор анализирует разные типы старообрядческих прозелитов, опираясь на классификацию Е. Е. Дутчак. Наряду с этим рассматриваются причины смены конфессии и выбора в пользу старообрядчества, для чего была задействована «новая теория» в рамках рыночной концепции религии.