Научный архив: статьи

Рассматривается эволюция финансово-кредитных институтов на территории Западно-Сибирского региона с 1800-х по 1900-е гг., при этом делается акцент на участии купеческого сообщества в их формировании. Изучены этапы преобразования различных денежно-кредитных организаций: начиная с первых благотворительных учреждений и заканчивая появлением муниципальных банковских структур и кооперативных кредитных товариществ. Особое внимание уделяется частной инициативе купечества в создании и управлении банковскими учреждениями, включая благотворительные аспекты их деятельности. Исследуется эволюция взаимодействия государственных и частных финансовых институтов, влияние железнодорожного строительства на развитие банковского сектора региона. Показана специфика развития банковской системы в Томской и Тобольской губерниях.

В статье освещается важный этап в истории башкирской фольклористики, связанный с поиском редких народных музыкальных инструментов в Мечетлинском районе Башкирии в середине 1980-х годов. Отмечается роль республиканских «Праздников тальянки», организованных по инициативе Башкирского обкома КПСС в 1985–1987 годах, проведение которых было поручено группе специалистов под руководством Ф. Х. Камаева. В центре внимания автора статьи – разнообразные формы метода включённого наблюдения, применяемые группой Ф. Х. Камаева для поиска редких видов национального фоноинструментария.

В качестве примеров приводятся четыре эпизода, иллюстрирующие полевой поиск в различных ситуациях. Первый эпизод посвящён идиофону агас-кубыз (деревянному маультроммелю), сохранённому этнофором К. Гариповой из деревни Гумерово; второй связан с выявлением негативных сторон применения метода экспериментального наблюдения; в третьем описывается последовательность изготовления мастером М. Кильмухаметовым из деревни Сабанаково исчезнувшего из традиционной исполнительской практики кыл-кубыза (фрикционного хордофона); в четвёртом анализируется звучание местной разновидности курая в естественных условиях пастушества. В заключение отмечается, что ценность и объективность материалов полевого поиска зависит не столько от применяемых методов, сколько от личности исследователя.

В статье предлагается новый для отечественного музыковедения ракурс рассмотрения балета Клода Дебюсси «Игры» (1913), созданного в тесном сотрудничестве с танцовщиком и хореографом Вацлавом Нижинским. Внимание автора сфокусировано на интерпретации музыкального текста как жестового нарратива в рамках современной парадигмы философии телесности и феноменологии восприятия музыки. Цель исследования – продемонстрировать, что двигательный импульс, заданный хореографией, формирует музыкальный материал композиции и влияет на логику его развёртывания. Основанием музыковедческого прочтения послужило парижское издание «Игр» 1988 года. В нём были опубликованы заметки композитора, которыми пользовался Нижинский во время репетиций и которые дали новые сведения о степени детализации сюжета в музыке французского мастера. Рассмотрена хореографическая партитура балета, основанная на смене выразительных поз, острых, угловатых движений, неожиданных остановках, оформленных в стилистке современной спортивной игры. Мозаичность и прерывистость музыкального целого в этом контексте интерпретируется как прямое следствие воплощения в звуке пластической концепции, резонирующей идеям современника Дебюсси Эмиля Жака-Далькроза – создателя эвритмического метода и оригинального философскоэстетического учения, подчёркивающего органическое единство музыки и движения.

Статья посвящена одному из ярких и самобытных образцов музыкальной «крыловианы» ХХ века - опере «Дедушка смеется» (1972), созданной российским композитором А. В. Чайковским. Эта опера с успехом ставилась на сцене Московского Камерного музыкального театра (1976-1977, режиссер - Б. А. Покровский). Автор статьи отмечает, что данное сочинение вплоть до настоящего времени является единственным музыкально-театральным проектом, опирающимся на басенное творчество И. А. Крылова и адресованным взрослой аудитории. Кроме того, композиторское либретто «Дедушки…» содержит целый ряд социально-критических аллюзий, отсылающих к позднесоветской эпохе. Исходя из вышесказанного, следует признать целесообразным рассмотрение жанровой специфики оперы, которая была названа самим А. В. Чайковским «эксцентрической», выдержанной в духе «сюрреалистичности» и т. п. Исследователем обозначаются важнейшие аспекты эксцентрики, характерные для театрального и музыкального искусства, обретающие многогранное воплощение в опере «Дедушка смеется» (композиционное, сюжетно-сценическое, музыкально-стилистическое и др.). Общая «эксцентрическая» направленность исходного концептуального замысла оперы противопоставляется традиционным факторам, присущим басенному литературному жанру, - «аллегоризму» и «морализированию». В связи с гипотетическими параллелями, которые проводятся между названной оперой и «эпическим театром» Б. Брехта, автором статьи обозначается «альтернативная» преемственная связь, которая мотивируется общей увлеченностью А. В. Чайковского на протяжении 1970-х годов ранними музыкально-театральными сочинениями И. Ф. Стравинского. Обосновывается необходимость «актуальной» сценической постановки оперы «Дедушка смеется» в наши дни с целью более последовательной реализации изначально сформировавшихся творческих составляющих данного проекта.

Статья посвящена «прорастанию» в музыкальной культуре ХХ века и ряда предшествующих эпох (барокко, классицизм, романтизм) определенного культурно-исторического феномена - жизни и деяний библейского царя-псалмопевца Давида, оставившего огромный след в истории европейской цивилизации. Художественная рецепция библейского повествования о царе Давиде на протяжении XVII-XIX веков осуществляется в традиционных синтетических жанровых вариантах композиторского творчества: лирическая трагедия в духе Люлли, опера-seria, оратория и кантата эпохи барокко и классицизма, программные оркестровые поэмы и симфонии. Автором статьи выделяются наиболее значительные и масштабные произведения первой половины - середины ХХ столетия: в отечественный музыковедческий обиход вводятся опера «Саул и Давид» К. Нильсена, опера-оратория «Давид» Д. Мийо, раскрыты новые грани первой авторской версии «Царя Давида» А. Онеггера («Симфонического псалма»). В названных произведениях соединились две линии музыкального искусства, обращенные к истории Давида: псалмодическая (интерпретация Давидовых псалмов) и сюжетно-драматическая (освещение событий жизни, духовных поисков великого воина и правителя, его побед и поражений). Обогащение драматургии в этих новаторских сочинениях происходит за счет различных форм полижанрового синтеза высшего порядка, когда взаимодействуют крупные синтетические музыкальные и внемузыкальные жанры разных искусств. В опере-оратории Д. Мийо возникает подвижно-вариабельный синтез, провозглашенный П. Клоделем; соответствующий вариант - разноуровневый синтез в «Царе Давиде» А. Онеггера; внутрижанровый синтез разновидностей музыкального театра различных эпох реализован в опере К. Нильсена (историческая и мифологическая оперы, психологическая трагедия эпохи романтизма, символическая драма и комическая опера-пародия рубежа веков). В этих опусах выявлены: черты мистерии (симультанность, полихроникальность, полипространственность драматургии); присутствие концепции религиозно-философской трагедии с зоной Преображения - Просветления в коде сочинения; закономерности континуальной симфонизации.

Музыкальная классика давно и широко используется кинематографом, выполняя в нем разные выразительные функции. Чаще она входит в структуру фильмов как внутрикадровая музыка, когда ее исполняют, слушают или слышат персонажи, но нередко адресована исключительно зрителям в качестве музыки закадровой, внешне не мотивированной. Особый случай - включение в картину популярной классики. Все дело в ее общеизвестности. Классическая музыка, незнакомая массовому слушателю-зрителю, функционирует как обычная, авторская. Иное дело - цитирование классики, которая уже давно живет двойной жизнью, как академическая с соответствующим функционированием и как составляющая массовой музыкальной культуры, наполняющая собой современную бытовую среду, изрядно амортизированная и активно тиражируемая в ней. Порождая широкий круг внемузыкальных, не связанных с ее высокородным происхождением ассоциаций, она требует особой ответственности при введении в кинематографический контекст. Ее цитирование может дать яркий эффект, но только если становится приемом особого назначения. В статье рассматривается использование темы третьей части (Poco Allegretto) Третьей симфонии Брамса в культовом сериале Сергея Урсуляка «Ликвидация» (2007). Казалось бы, какая может быть связь между остросюжетным детективом с его жестким, местами кровавым сюжетом и тонкой поэтической лирикой Брамса, к тому же звучащей закадрово, то есть не мотивированной сюжетом? Но несколько модифицированная композитором Энри Лолашвили, но в пределах узнаваемости, она становится выразителем той смысловой линии, которую не в состоянии раскрыть ни слово, ни изображение. Все, что не может произнести главный герой фильма, договаривает музыка Брамса. Таким образом, она оказывается самостоятельным голосом кинематографического целого всего сериала, попадает в самый центр его концепции и, более того, влияет на его жанровый профиль.

В статье рассматривается христианская сотериологическая концепция прижизненного уподобления Богу, которая, по утверждению автора, выступает особой формой мимикрии, присущей только человеческой природе. Автор исследует развитие идеи богоподражания в раннем христианстве, опираясь на церковные таинства, жития, изречения святых отцов и факты подвижнической жизни, и выявляет различные подтипы божественной мимикрии: подражание смерти, пустыне, кресту, ангелам. В четвертом томе «Истории сексуальности» Мишель Фуко представил глубокое исследование монашеских практик «покаяния» и соблюдения «девства». В тексте демонстрируется влияние этих практик на формирование современных стандартов субъектности и появление такого понятия, как «внутреннее пространство». В связи с этим указывается на миметический характер взаимоотношений между основами христианского вероучения и психоаналитической теорией. Проанализировав библейский миф о рождении человека из грехопадения и сопоставив его с психоаналитической концепцией формирования субъекта на «стадии зеркала», автор приходит к выводу, что центральный антропологический конфликт — переход от животного к человеку — связан с неудавшейся божественной мимикрией, попыткой атаковать Реальное с целью уподобиться ему. Неудача заключается в том, что человек обретает божественную познавательную способность охватывать своим желанием весь мир, но она остается отделена от власти преображать материю по одному лишь Слову. В заключении автор заново определяет мимикрию как подражание полноте или завершенности и предлагает при оценке социальных и политических процессов учитывать, что является в данный момент идеалом или моделью такой полноты (то есть занимает место божества)

В статье рассматривается ситуация бесконечного проигрыша в рамках жираровского треугольника миметического желания, включающего любящего субъекта, объект этой любви и образец, который выступает в качестве препятствия на пути желания субъекта. В описанной конфигурации конститутивной для субъекта является ревность: вне непрерывной оглядки на образец или, иными словами, на идеального Другого, любовь не представляется возможной. Субъект проигрывает собственную любовную партию тому, в отношении кого приписывает себе радикальную недостаточность. Желанием субъекта здесь становится одержимость идеальным Другим или же медиатором желания — тем, кто мешает субъекту достичь объекта своей любви, и тем, кто обеспечивает своим появлением ревность. Помимо философии самого Рене Жирара и ее интерпретации ЖанПьером Дюпюи, автор статьи основывает свою концепцию бесконечного проигрыша на работах Мераба Мамардашвили, Поля Пресьядо, Аленки Зупанчич, Жака Лакана, Жоржа Батая, Отто Ранка, Мишеля Лейриса, Алена Бадью, Франца Кафки. В качестве основного иллюстративного материала в статье рассматривается фильм Даррена Аронофски «Черный лебедь», описывающий ситуацию бесконечного проигрыша в миметической теории. Медиатор желания здесь одновременно становится и зеркальным двойником субъекта, тем самым радикализируя интуицию подражания в рамках миметического треугольника. Желание предстает в виде невозможного и недостижимого, поскольку устранение раздвоенности оказывается самоубийственным актом, а видимость выигрыша неизменно оборачивается проигрышем. Возможность выхода из описанного треугольника подражания и проигрыша проблематизируется на материале «Конца ревности» Марселя Пруста и связывается автором с темой смерти

Автор статьи анализирует мимесис с точки зрения поведения, которое не направлено на выражение и утверждение самости, а только притворяется таковым. «Быть миметичным» означает: «Перестаньте быть собой и будьте похожи на себя!» Статья выявляет импликации и следствия такого поведения или такого мимесиса. Автор вспоминает знаменитый анекдот о том, как Теодор Адорно сталкивается с собакой и призывает ее быть миметичной, помещая эту сценку в контекст взаимосвязи между мимесисом и комедией-слэпстиком. Благодаря разрыву между «быть» и «притворяться», возникающему в комедии, мимесис становится освободительной и умиротворяющей силой

Мочекаменная болезнь - наиболее частая урологическая патология, требующая хирургического лечения. Тенденцией многих десятилетий является отказ от открытого оперирования пациентов с мочекаменной болезнью, поиск и совершенствование наиболее эффективных, безопасных и минимально травматичных методов лечения, позволяющих повысить качество жизни пациентов, сократить сроки лечения и реабилитации. Одним из таковых является перкутанная нефролитотрипсия, выполняемая инструментами малого диаметра без финального наружного дренирования верхних мочевых путей. Ключевым моментом в эффективной и безопасной реализации подобного подхода является надежный гемостаз. В настоящее время единого консенсуса в отношении методов интраоперационного гемостаза перкутанного тракта нет. Цель: оценить безопасность и эффективность использования гемостатического матрикса в перкутанной хирургии мочекаменной болезни. Материалы и методы: в исследование были включены 52 пациента, которым была произведена миниперкутанная нефролитотррипсия в урологическом отделении Александро-Мариинской областной клинической больницы г. Астрахань. Всем пациентам в качестве завершающего этапа оперативного пособия выполнялось заполнение перкутанного тракта гемостатическим материксом отечественного производства без установи нефростомического дренажа. Результаты: послеоперационный период у пациентов, оперированных по описанной методике, характеризуется малой потребностью в назначении анальгетиков, статистически незначимым снижением показателей красной крови, отсутствием признаков экстравазации мочи и формирования паранефральных/забрюшинных урогематом. Заключение: наш опыт применения безнефростомного способа выполнения миниперкутанной нефролитотрипсии свидетельствует о его высокой эффективности и существенном улучшении качества жизни пациентов в ближайшем послеоперационном периоде, в том числе за счет отсутствия нефростомического дренажа. Введение гемостатических агентов в нефростомический тракт является фактором, который способствует его герметизации, снижает вероятность развития геморрагических осложнений и в целом повышает надежность и безопасность данной методики хирургического лечения камней почек.

В настоящее время происходит процесс расширения группы БРИКС, и Боливия заявила о своём желании присоединиться к ней. Проводится анализ интересов и препятствий для этого государства участвовать в объединении, с учётом особенностей внешней политики Боливии на современном этапе и амплуа самого БРИКС на глобальной арене. Работа базируется на многофакторном анализе, изучении официальных документов и политической риторики. Автор приходит к выводу, что, находясь под управлением правительств от партии «Движение к социализму», Боливия будет наращивать связи с БРИКС, так как сейчас этот вектор обусловлен не только соображениями национального престижа, но и потребностями развития, однако в долгосрочной перспективе существует набор препятствий для глубокого сотрудничества с БРИКС.

Миры цивильного и криминального настолько полярны, что почти никогда не пересекаются между собой. Один — порядок и стабильность, другой же — зловещий хаос. По крайней мере, на первый и очень обманчивый взгляд. В прогулках по неоновым улицам Японии 1980-х годов это озарение приходит постепенно. В сплетнях прохожих, в тенях городских аллей в жизнь города вплетаются грозные, но загадочные якудза. Они словно копоть с выхлопных газов общества, что проникает в его тончайшие изъяны и обнажает все своими грязными цепями. Серия игр «Якудза» прекрасно показывает эту еле заметную, но крепкую связь. А социология власти поможет нам копнуть глубже в ее смыслы и функции