Научный архив: статьи

Актуальность рассмотрения смыслового наполнения концепта «ужас», связывающего жанры кантри-нуар и южной готики в единую подсистему семиотики культуры, обусловлена необходимостью более детального изучения специфики как самого обобщающего концепта, так и его роли в конкретных жанрах литературы и кинематографа. Соответственно цель данного исследования — проследить особенности смысловых регистров раскрытия различных видов ужаса в философско-герменевтическом поле жанров кантри-нуар и южная готика. Для этого 1) определены теоретические основы концептуализации ужаса в названных жанрах, что предполагает выявление ключевых элементов и механизмов, через которые эти концепты реализуются; 2) проанализирован нарративный и метафорический ряды развёртывания указанных концептов в рамках конструируемых авторами жизненных миров героев художественных текстов; 3) выявлены философско-герменевтические пласты, через которые происходит раскрытие данных концептов в избранных жанрах. Методы исследования основаны на философско-герменевтическом, концептологическом и нарративном подходах в анализе ряда произведений, выбор которых был определён их жанровой принадлежностью и степенью их релевантности для того или иного вида концептуализации ужаса. В качестве примера были взяты произведения «Старикам тут не место» Кормака Маккарти, «Зимняя кость» Дэниела Вудрелла, «Соль земли» Фланнери О’Коннор, «Последний хороший поцелуй» Джеймса Крамли, «Шум и ярость» Уильяма Фолкнера, а также кинофильм «Что видел Иосия»; последовательность приведения произведений в тексте статьи обусловлена последовательностью описания выявленных видов ужаса. В результате исследования подтверждена гипотеза о том, что концептуализация ужаса как нарушения привычного хода детерминации обнаруживает себя в трёх вариантах онтологизации этого переживания: ужас неопределённого мира (детерминация, зависимая от рамок восприятия субъекта, выступающая как выражение радикального внешнего, находящегося вне власти субъекта), ужас неопределённого себя (детерминация как порядок окружающего мира при неопределённости внутреннего мира личности), ужас вторжения (детерминации смещают друг друга). Обоснован вывод, согласно которому исследование ужаса как результата нарушения привычного хода детерминации в контексте кантри-нуар и южной готики позволяет не только выявить их имплицитную философско-культурную составляющую, но и глубже понять эти жанры, а также расширить теоретическую базу анализа подобных явлений в других культурных и литературных традициях.

Статья посвящена исследованию процесса становления национальной идентичности Бразилии через призму поэзии как одного из важнейших элементов самости и зрелости нации. Актуальность этой темы сопряжена не только с усиливающимся интересом российской гуманитарной науки к «другому Западу», но и сугубо прикладными задачами: для успешного взаимодействия с представителями той или иной культуры необходимо ориентироваться в смыслах, определяющих их самоидентификацию. Необходимо целостное понимание процесса становления национальной идентичности и социальных факторов, повлиявших на её трансформацию. Характерные особенности богатой культуры лузобразильского мира тем не менее предполагают высокую степень дифференцированности идентичности народа Португалии и её бывших колоний. Цель исследования — проанализировать, как мотив свободы проявляется в творчестве бразильских поэтов-романтиков, отражая постепенную концептуализацию национально-культурной идентичности Бразилии. Для достижения этой цели были поставлены следующие задачи: во-первых, систематизировать имеющиеся работы по национальной идентичности бразильцев; во-вторых, выделить мотив свободы в конкретных стихотворениях выдающихся поэтов изучаемой эпохи и проследить, как через этот мотив раскрывается идентичность «бразильца». Материалами исследования стал корпус произведений бразильских поэтов-романтиков, наряду с оригинальными сочинениями использовались их переводы на русский язык (в том числе переводы, выполненные автором этой статьи). Ведущим методом исследования стал культурно-исторический; исследование корпуса проводилось с помощью контент-анализа. Новизну исследования определил факт обращения к мотиву свободы, рассмотренному в качестве ключевого фактора бразильской идентичности. В результате показано, как именно данный мотив формировался в творчестве бразильских поэтов-романтиков ХIХ в., разветвляясь на множество концептуальных трактовок свободы. Исследование корпуса бразильских поэтических текстов даёт убедительное доказательство того, что мотив свободы стал для бразильского общества одним из первых шагов к осознанию своей уникальной идентичности. Автор приходит к выводу, что начало этого процесса в XIX в. сопряжено с такими векторами осмысления свободы, как желание бразильцев вернуться на Родину из чужих земель, побег от действительности/жизни, свобода в выборе христианской религии и свобода от греха, желание проявлять силу, осознание высокой роли коренных народов и восхваление борьбы индейцев против угнетения и деспотизма, сопротивление рабству и колонизаторам. Однако постепенно онтология «свободы от» дополняется онтологией «свободы для»: бразильские поэты находят образные решения, раскрывающие идентичность своего народа как культурные поиски контрагента общения.

Статья исследует взаимосвязь стратегий национального брендинга в ходе реализации образовательного и культурного сотрудничества со странами-партнёрами на примере деятельности специализированной организации — Шведского института, созданного для продвижения образа страны за рубежом и усиления позиций её репутационного капитала. Актуальность обращения к этой теме обусловлена значением заявленной повестки, которая, как показало наше исследование, повлияла не только на развитие культурного сотрудничества и академических обменов, но и в целом на особенности построения внешнеполитического имиджа Швеции. Опираясь на анализ материалов Института (прежде всего, на данные докладов, подготовленных здесь в 2022–2023 гг., а также программ, реализуемых в этот период), рассмотрен процесс формирования приоритетов деятельности организации в рамках распределения финансовой поддержки и определения целевой направленности конкретных проектов. Для достижения поставленной цели были уточнены параметры, на которые опирается Шведский институт при определении путей построения национального бренда, рассмотрены изменения тематики образовательных и культурных мероприятий и программ, проводимых Швецией в странах Восточной Европы и Балтийского региона, прослежена динамика процессов культурного обмена Швеции с этими странами, охарактеризованы особенности влияния текущей политической конъюнктуры на объём и меры оказания им финансовой помощи, а также проанализировано восприятие Швеции Россией, странами Восточной Европы и Прибалтики. Исследование опиралось на метод компаративного анализа; использовались приёмы дискурс-анализа и кейс-стади. В результате было доказано, что в ходе реализации разнообразного спектра образовательных и культурных программ Шведский институт придерживается принципа региональности, который позволяет реализовывать продвигаемые им проекты с учётом интересов и потребностей как самой Швеции, так и странпартнёров. Установлено, что при определении параметров национального брендинга Шведский институт опирается на подход С. Анхольта, уточняя его по ряду направлений. Адаптация соответствующих программ развития сотрудничества со странами-партнёрами, согласно полученным в ходе исследования выводам, направлена на встраивание «шведских ценностей» в культурную матрицу «принимающих» культур. Вместе с тем, на реализуемые в данной области проекты большое влияние оказывает текущая политическая конъюнктура, выводящая за пределы действия разработанных ранее программ, например, такого важного для Швеции партнёра, как Россия. Исследование подтвердило исходный тезис о сравнительно медленном накоплении репутационного капитала страны, в том числе в процессе работы Шведского института с «перспективными» (в текущей конъюнктуре) странами, а также с государствами Восточной Европы и Прибалтики. В заключении делается вывод, что Шведский институт не только является ключевым актором культурной и образовательной политики страны и мощным каналом «мягкой силы», но и инструментом позиционирования Швецией себя в качестве «моральной сверхдержавы», которое прослеживается во многих областях её политики, выходящих за пределы поля публичной дипломатии.

Статья посвящена анализу эволюции образа варваров в рамках французско-германского противостояния в 1870-е – 1910-е гг. Создание и видоизменение политических мифов рассматривается через призму культурных артефактов. Актуальность исследования заключается в возможности на частном примере межгосударственной межкультурной конфронтации рассмотреть универсальные закономерности её развития. Цель работы — установить «правила» взаимной стигматизации и найти объяснения исключениям, аномалиям, мнимым несоответствиям: сочетанию стереотипов об учёности, педантичности и варварстве немцев, разнице самоидентичностей при сходстве антично-варварского культурного генезиса и т. д. Соответственно в задачи исследования входило: 1) систематизация материалов исследования; 2) уточнение характера влияния культурно-исторического фона на концептуализацию образа «варварского» либо «цивилизованного»; 3) выявление в дихотомии «варвары/цивилизация» базисных антонимичных пар как составляющих «заклятой вражды». Материалами работы послужили разноплановые тексты рассматриваемого периода, от речей, эссе, мемуаров и писем до плакатов и памятников. В качестве основных методов исследования использованы компаративный, семиотический и имагологический подходы с применением корпусного анализа, дискурс-анализа и контент-анализа. Определению причин, по которым именно за немцами во французской оптике закрепился образ варваров (чего не произошло с французами в немецкой оптике), способствовал сравнительный анализ соответствующих образов, выделенных в разноплановых культурных артефактах, рассмотренных как текст культуры. Этот анализ показал, что на французскую вековую традицию называть внешних и внутренних врагов варварами и пропагандистский нарратив 1870-х гг. своевременно наложилась национальноромантическая специфика объединённой Германии с культом предков, закреплённым в песнях и монументах. Также была выделена взаимосвязь декадентского мироощущения «конца века» и политического коллапса Франции. Французские журналисты, писатели и поэты, сравнивая упадок империй, Римской и Французской, создали новую грань дихотомии «немецкие варвары — французская цивилизация». Рассмотрение приёмов немецкой контрпропаганды, которые позволяли одновременно эстетизировать варварское начало и иронизировать над вражеским штампом «варваров, гуннов, бошей», позволило уточнить общую дихотомию «свой — чужой» и выявить её составляющие в языке вражды Германии и Франции. В результате было обнаружено, что такие контекстуально-синонимичные на первый взгляд стигмы, как «варвар» — «чужой» и «цивилизованный» — «свой» соответственно могут не совпадать, если миф детерминирован многовековой неполитической традицией и актуальными политическим обстоятельствами, из-за чего в рамках исключения, подтверждающего правило, немецкий кайзер может сравнить себя с галльским вождем, а нобелевские лауреаты — выводить свою идентичность из сравнения с кровожадными дикарями.

Предмет исследования — заочный спор российского философа с императором французов относительно смысла и направленности исторических событий. Актуальность определяется важностью проблемы прогресса для современного мира, необходимостью учёта всего комплекса прежних подходов к ней в нынешних условиях. Новизна определяется отсутствием работ, в которых было бы приведено сопоставление двух анализируемых подходов. В статье используются следующие методы: герменевтический, феноменологический, сравнительно-исторический. Политика Наполеона III характеризуется как в художественных произведениях Леонтьева, так и философско-публицистических. В романе «Одиссей Полихрониадес» Вторая империя во Франции предстаёт как лишённая духовного стержня механическая структура. В автобиографическом «Египетском голубе» император предстаёт в качестве узурпатора. В своей философской публицистике Леонтьев делает акцент на теории культурно-исторических типов. Франция Наполеона III в этом контексте выступает у него как иллюстрация периода вторичного смешения и упрощения в жизни цивилизаций. Но её история важна Леонтьеву и как своеобразная точка отсчёта в исторической системе координат, позволяющая сопоставить западный путь с судьбой России. Русский мыслитель всячески подчёркивал связь истории своей страны с Византийскими началами. Её будущее он видел в их сохранении и поддержке. Франция же, устремившаяся по дороге либерального эгалитаризма, рассматривалась Леонтьевым как государство, приходящее в упадок, которому свойственны разложение и утрата оригинальности, также как и религиозности, переход от сложности к более примитивной организации. Наполеон III, напротив, считал Францию авангардом цивилизации, а провозглашённый им «принцип национальностей» — единственной надёжной основой международной политики. Хотя Леонтьева и Наполеона III разделяют трактовки прогресса, понимание общего смысла истории, закономерностей цивилизационного развития, оба считали необходимым внесение консервативных элементов в общественную жизнь. При этом прогнозы философа в большей степени дают основание сравнивать с пророком его, нежели императора.

Введение. В современную философскую оптику попадают феномены, раскрывающие антропологическую субъектность как самого человека, так и в отношении с другими. Эти феномены тем не менее могут рассматриваться и самостоятельно. В статье мы рассмотрим некоторые из них, которые, как нам кажется, выходят на первую линию в настоящее время: одиночество, усталость и доверие. В философско-антропологических подходах мыслителей двадцатого и двадцать первого веков (Х. Арендт, М. Шеллер, М. Хайдеггер, Бён-Чхоль Хан и другие) усматривается ответ на вопрос о том, кто такой человек: каковы его место, мера и влияние в новой структурной реальности, которую он создаёт. Материалы и методы. Материалом для исследования стали работы отечественных и зарубежных философов, которые были проанализированы с использованием герменевтического, философско-компаративистского методов. В частности, были изучены конкретные характеристики, описывающие связь человека с окружающей реальностью. Результаты исследования. Проведённое исследование показывает, что человек становится личностью при условии осмысленной работы, что обуславливается предлагаемым ему выбором в условиях фрагментарности общества. Из-за частичного, разрозненного, фрагментарного процесса взаимодействия человека с обществом первый склонен не столько к обогащению своей личности, сколько к потребительскому времяпровождению. Через категорию доверия это звучит следующим образом: у того, кто доверяет, больше времени прожить жизнь полно, поскольку он знает, чего ему не хватает, и понимает, как этим можно пользоваться в жизни. Несмотря на кажущийся негативизм, усталость положительно стимулирует человека к осознанию имеющихся навыков и социального опыта, а также является «паузой», т. е. адаптацией накопившегося опыта. Обсуждение и заключения. Масштабные социальные потрясения приводят личность к состоянию отчуждённости, что выражается в стремлении к одиночеству, при этом ощущение усталости может стать ключом к изменению ситуации. Современное общество говорит, что субъект может сделать, что звучит как вера в способности человека выполнить ту или иную задачу. Однако подобное размывание границ «не\могу» ведёт к тому, что возрастает уровень продуктивности и в некоторой степени изнурённости, которая в конечном счёте может привести к переживанию одиночества и снижению доверия к окружающим людям. Большая самостоятельность приводит к апатии, в том числе к труду, которая отстраняет от окружающего мира, потому ведет к уменьшению доверия. Однако ключевым превентивным механизмом в современном обществе может стать дистанцированность в форме усталости, которая предъявляет обществу не сколько равнодушие, сколько совершенное волевое решение «прерваться на перерыв», а значит, ожидание от общества доверительного отношения.

Критическое творчество известного публициста-марксиста Н. Чужака (Н. Ф. Насимовича; 1876–1937), на первый взгляд, уже достаточно изучено в книговедении и литературоведении. Но фрагментарность исследований и недостаточность глубокого научного осмысления специфики его критического наследия диктует необходимость привести в систему данные о его публикациях в сибирской периодике и сборниках, приходящихся на время его пребывания в Сибири и на Дальнем Востоке с 1908 по 1922 г., что и является целью статьи.

Литературная и идеологическая рефлексия по поводу истории сибирской словесности начала проявляться еще в раннем периоде сибирской ссылки Н. Чужака, когда его мировоззрение было оппозиционным по отношению к региональной критике. Но постепенное изучение и погружение в сибирский материал, попытки понимания специфики литературы далекого края начали формировать не только позицию «пришельца-чужестранца», но и «культурного посредника». Принципиальным стало осмысление Н. Чужаком сибирской литературы в контексте марксистской теории, что наложило особый отпечаток на методологию и концептуальную составляющую его критических текстов. Несмотря на явную тенденциозность основных положений критика, его несомненной заслугой мы видим то, что он впервые поставил вопрос о необходимости изучения сибирской словесности как феномена поэтики. Критическое творчество Н. Чужака на темы сибирской литературы, осмысленное нами в системе, представляется как своего рода метатекст, выявляющий и определенную эволюцию, и устойчивые типологические черты, характерные для разных периодов его творчества.

В статье сделана попытка осмысления экологичности книжной культуры, ее значимости для общественного развития и возвышения человеческих потребностей. Актуализация этой проблемы связана с современным состоянием книжной культуры, для которой характерны минимизация государственного управления книжным делом, абсолютизация коммерческого подхода, появление большого количества игроков на книжном рынке, многообразие книжной продукции в различных форматах и приемов ее продвижения, трансформация и переоценка содержания деятельности институтов инфраструктуры чтения и др. Это требует, на наш взгляд, переосмысления состояния книжной культуры и включения критериев экологичности в ее функционирование, что предполагает прежде всего общественное внимание к ее различным проявлениям на предмет их соответствия гуманистическим ценностям и национальным интересам. Цель статьи – выявление и обоснование концепта «экология книжной культуры». Формирование представлений об этом концепте проводилось в контексте парадигмы экологии культуры через уточнение ее содержания и основных векторных направлений. В статье также обосновано значение книжной культуры, рассмотрены различные подходы к ее трактовке. Показано, что экокультурные аспекты книжной культуры являются органичным воплощением ее статических и динамических характеристик. В ходе исследования использовались терминологический, операциональный анализ и структурно-функциональный подход. Экокультурный подход к различным явлениям книжной культуры устанавливает этические нормы функционирования разных акторов книжного дела, определяет значимые для общества принципы их деятельности. Кроме того, обозначены сложности разработки критериев экологичности книжной культуры. Результатом анализа стала обобщенная дефиниция исследуемого концепта.

Сотрудники ГПНТБ Сибирского отделения Российской академии наук скорбят со всем библиотечным сообществом России об уходе Юрия Александровича Гриханова, с которым сотрудничали много лет.

Рассматривается феномен «текстоотсутствия», практика «чистого листа», в поэзии ХХ в. Пустотные произведения эгофутуриста Василиска Гнедова и транспоэта Ры Никоновой анализируются в контексте дополняющих и комментирующих их теоретических текстов И. Игнатьева и самой Ры Никоновой. В статье доказывается, что интерпретации темы пустоты поэтами, представляющими исторический авангард и неоавангард, концептуально не совпадают. Они имеют принципиально разные основания и особенности, продуцируют различные смыслы. Для их прояснения авторы обращаются к концепции «трансцендентальной буффонады» Ф. Шлегеля и эпистемологическому проекту Ры Никоновой «Система». Результатом освоения поэтами концепта пустоты в обоих случаях оказывается трансгрессивное развитие искусства, ведущее к возникновению новых арт-практик.

В статье используются поэтические подсказки Поля Верлена и Александра Блока о возникновении и претворении в жизнь поэзии, человеческого и всеобщего самоосуществления. Развивается предложенная Терренсом Диконом логика универсальной эволюции. Автор прибегает к кумулятивному семиотическому разрешению Степанова: Язык-1, Язык-2, Язык-3. Вслед за Флойдом Мерреллом и Ежи Пельцем автор предлагает трансформировать трехуровневую модель формализованной семиотики дискретных знаков в непрерывно разворачивающиеся многообразия семиозиса непрерывного смыслообразования. Возможности подобного поворота предоставляют текущие усилия по изучению оязыковления и переязыковления.