Научный архив: статьи

Актуальность и цели. До сих пор в отечественных исследованиях, посвященных преимущественно тематике отечественного паломничества, уделялось относительно мало внимания особенностям его генезиса, организации, функционирования и целеполагания в сопоставлении с параллельными ему паломническими потоками иных христианских номинаций в Святую землю во второй половине XIX в. К настоящему времени собран, обработан и частично опубликован источниковый материал, позволяющий предметно рассмотреть специфические черты и особенности формирования, функционирования и организации каждого из них. Цель настоящей работы - выявление особенностей ряда крупных потоков христианских паломников рассматриваемого периода, их классификация по признаку первичного и вторичного целеполагания, особенностям организации, связи с предшествующей паломнической традицией, социальной принадлежности пилигримов. Материалы и методы. В работе помимо общенаучных использовались и применялись историко-генетический, диахронно-исторический, историко-компаративистский и системно-исторический методы. Результаты. Проведенный анализ позволил выделить для второй половины XIX в. по меньшей мере три основных потока христианского паломничества в Святую землю, очевидно отличавшихся друг от друга, - внутриосманский (состоявший, в свою очередь, из греко-православного и административно армянского), российский и европейский. Описана специфика целеполагания для каждого из потоков, выявлено позиционирование каждого из христианских паломнических потоков в отношении преемственности средневековой христианской паломнической традиции. Отмечены последствия воздействия активности российского Императорского Православного Палестинского Общества на осуществление паломничества подданными Российской империи. Выводы. Каждый из рассмотренных потоков христианских паломников в Святую землю имел, помимо собственно паломнических, особые специфические цели и черты: внутриосманское христианское паломничество манифестировало верноподданнические чувства и подтверждало необходимость сохранения высокого внутриимперского статуса своего руководства; русское паломничество было первоначально нацелено на продолжение собственных восходивших к средневековым нормам правилам и порядкам, паломнических традиций и лишь с появлением Императорского Православного Палестинского Общества начало постепенно изменяться в сторону сокращения ранее обязательных «нужд и тягот»; европейское паломничество при всем обязательном религиозном антураже выступало скорее в виде ранней формы религиозного туризма.

Статья посвящена эволюции стратегии новой евангелизации, одной из ключевых категорий современной миссионерской деятельности и социального учения Римско-католической церкви. В статье анализируются документы Второго Ватиканского собора, апостольские послания и энциклики римских понтификов Павла VI, Иоанна Павла II и Франциска I. Миссионерская деятельность в классическом понимании слова переживает кризис в условиях глобального мирового общества и связанных с этим процессами: секуляризации, массовой миграции, урбанизации, проблемами бедности и неравенства. Учитывая данные обстоятельства, представляется необходимым зафиксировать, какой образ и вид приняла миссия Церкви в евангелизационном апостольском обращении Франциска I «Evangelii Gaudium» (2013). Автор на основе компаративного, генетического, системного и структурного анализа прослеживает путь понятия «новая евангелизация» от «реевангелизации» традиционно христианских стран до интегрирующей стратегии, к которой должны стремиться все церковные структуры и сосредотачиваться вся земная деятельность Римско-католической церкви.

Данная работа представляет собой попытку теолого-аналитического анализа методологического инструментария в богословии на примере теории догматического развития Дж. Г. Ньюмена. Центральная тема статьи - изучение механизма развития вероучения и выявление роли логического инструментария в богословском исследовании. Для этого кратко излагаются основные принципы теории догматического развития, производится категориальный анализ основных терминов, используемых Ньюменом, делается особый акцент на том факте, что теория догматического развития не предполагает нововведений, не содержащихся в Божественном Откровении, и не допускает искажения Священного Предания. Детально анализируется роль логики как критерия внутренней непротиворечивости и метода экспликации вероучительных истин, а также рассматриваются концепции имплицитного и эксплицитного разума. Значительное внимание уделяется влиянию теории Ньюмена на последующее развитие богословской мысли и рецепции его теории среди православных мыслителей. В завершение статьи проводятся параллели теории догматического развития со святоотеческой традицией, делается вывод о принципиальной совместимости логико-аналитических аспектов теории Ньюмена с православным богословием и их потенциале для современного богословского дискурса.

2 октября 2024 г. в Свято-Филаретовском институте состоялся круглый стол, на котором автор этих строк выступал докладчиком по двум недавно увидевшим свет в России книгам швейцарского теолога Ганса Урса фон Бальтазара (1905–1988) «Данте» и «Владимир Соловьев». Участниками общей дискуссии стали преподаватели и сотрудники богословского факультета: канд. пед. наук, доцент, заведующий кафедрой богословия и ректор Свято-Филаретовского института Александр Михайлович Копировский, канд. филос. наук, доцент СФИ Татьяна Николаевна Панченко, канд. филол. наук, доцент СФИ Екатерина Андреевна Полякова, канд. филос. наук, доцент СФИ Виктория Юльевна Файбышенко, канд. филос. наук, старший преподаватель СФИ Александр Викторович Волков, пресс-секретарь Свято-Филаретовского института Софья Вадимовна Андросенко и др.

В статье рассматривается вопрос о Церкви и литургии в контексте богословского синтеза, предложенного американским богословом кардиналом Эвери Даллесом (1918-2008). Вводя в богословский обиход понятие «модели Церкви», Даллес предлагает пять ключевых моделей («институт», «мистическое общение», «таинство», «посланник», «слуга»), с помощью которых пытается охарактеризовать экклезиологическое сознание христиан разных времен, конфессий и убеждений. Описывая каждую модель, Даллес указывает на ее библейское основание, историческое происхождение, сильные и слабые стороны, взаимосвязь с другими моделями. С точки зрения Даллеса, моделью, синтезирующей лучшие качества всех остальных, является модель «собрания учеников», в которой наилучшим образом подчеркивается связь между христианами и их общая связь с Богом во Христе. В свете концепции моделей Церкви, а также с учетом взглядов Даллеса на соотношение Церкви и евхаристии в статье делается предположение о том, какие представления о Церкви формируют литургическое сознание современных христиан, что помогает и что препятствует созданию литургического действия, в котором Церковь выражает себя наиболее полным образом. В качестве рабочей гипотезы предлагаются три типа литургического сознания («институциональный», «соборный» и «миссионерский»), в которых «закон молитвы» соотносится с «законом веры» в контексте экклезиологических моделей, предложенных Даллесом. Использованный в статье подход помогает обратить внимание на более внимательное и сознательное участие в богослужении, а также стимулировать творческий поиск, черпающий свое вдохновение в сокровищнице церковной традиции.

Введение. В статье рассматривается проблема преодоления последствий глобализации в условиях информатизации общества на примере взаимодействия государства и Русской Православной Церкви в информационной сфере.

Теоретический анализ. Государство и Церковь как активные пользователи имеющихся сегодня информационных ресурсов и технологий оказывают значительное влияние на их развитие. Многие иерархи и миряне, придерживаясь «охранительных» взглядов, репрезентируемых устоявшимся политическим курсом, продолжают участвовать в медиасфере. Участие Церкви и государства позволяет поддерживать политическую стабильность в стране. Подчеркивается, что, с одной стороны, духовно-нравственный кризис современного общества вызван информатизацией как одним из условий его развития, с другой стороны, информатизация настолько пронизывает все области жизни и деятельности как Церкви, так и государства, что пренебрежение ее ресурсами сегодня невозможно.

Заключение. Выделены и описаны характерные особенности Церкви и государства, которые с помощью информационных ресурсов и технологий пытаются противостоять негативным последствиям глобализации и вестернизации. Священноначалие Церкви и государство заинтересованы в консолидации усилий, направленных на разрешение многочисленных социальных противоречий, имеющихся сегодня в информационном пространстве.

Поставленное в исключительные условия религиозное сообщество оказывается вынужденным вырабатывать новые практики, чтобы приспособиться к возникшим условиям для удовлетворения своих духовных потребностей. Исследовательским вопросом стало выявление изменений в религиозных практиках российских католиков на примере трех московских приходов, произошедших вследствие ограничений пандемии, прежде всего изоляции. С этой целью нами использовались методы качественных интервью с верующими, наблюдение в приходах, анализ материалов социальных сетей. Исследование захватывает три периода - период строгих ограничений, препятствующих посещению храмов (февраль - июнь 2020 года), время, когда ограничения на свободное передвижение по г. Москве были постепенно сняты (хотя, например, определенные ограничения сохранялись для категории пожилых граждан), но оставалась опасность заражения, и сохранялся страх перед посещением публичных мест (июль 2020 - март 2022 года), и период снятия ограничений (2022 - 2023 годы). Исключительная ситуация, связанная с ограничением возможности посещения храмов, невозможностью участвовать в св. мессах, повлияла на развитие новых практик, среди которых мы выделяем просмотр трансляций и записей богослужений и мероприятий, включая пасхальные богослужения, «духовное причастие», ежевечернее онлайн-благословение архиепископа, широкое общение и обсуждение проблем в социальных сетях, а также «вынужденную» организацию верующими пасхального торжества 2020 года в домашних условиях, без возможности приезда в церкви. Непривычную для себя среду трансляций и социальных сетей были вынуждены осваивать пожилые прихожане, для которых именно изоляция оказалась зачастую решающим фактором обращения к новым навыкам дистанционного общения. После снятия ограничений верующие вернулись в приходы на привычные богослужения, однако некоторые приобретенные за время пандемии практики сохранились, хотя и утратили свою интенсивность. Анализируя религиозные практики в контексте медиакоммуникации, мы можем проследить изменения в религиозных практиках российских католиков на примере трех московских приходов, отследить на протяжении периодов ограничений, связанных с пандемией, и выхода из них, устойчивость этих новых практик в условиях, не требующих более строгого применения онлайн-практик. Результатом исследования стало выявление новых практик, позволяющих в дальнейшем изучение трансформации сообщества российских католиков.

В статье рассматривается проблема репрезентации образов И. В. Сталина и сталинской эпохи в официальном государственном и православном дискурсах, проводится их сравнение, оценка степени взаимовлияния друг на друга, выявляются основные точки «напряженности» в этих нарративах. В условиях общей актуализации мемориальной повестки и по-прежнему высокого символического капитала событий, связанных с этим периодом, для большей части российского общества, включения их в формируемую гражданскую религию важно обратить внимание на возможные риски сосуществования этих двух нарративов. Делается вывод, что потенциальная конфликтность этих политик памяти связана прежде всего с противоречиями «постсоветских» и «несоветских» дискурсов. В заключение предлагаются концептуальные установки для государственной политики памяти, которые могли бы нивелировать выявленные риски.

Эфесский собор 431 г. дал начало формированию в Римской империи и христианской церкви института Вселенского собора. В IV - начале V в. эпитет «вселенский» время от времени прилагался только к Никейскому собору 325 г. Последующие Соборы, вне зависимости от их значимости и представительности, не претендовали на статус «вселенского» и не прилагали к себе этого эпитета, чтобы подчеркнуть уникальность и особый статус Собора в Никее. Первая сознательная попытка приложить к своему Собору эпитет «вселенский» и уравнять его статус и значимость с Никейским была предпринята епископами во главе с Кириллом Александрийским в Эфесе. Настоящая статья представляет собой анализ актов Собора 431 г., с целью выявить обстоятельства, которые побудили сторонников Кирилла Александрийского применить к их Собору эпитет «вселенский» и заявить о его равнозначности Никейскому собору 325 г. Показано, что это было сделано в ситуации раскола, когда приверженцы Иоанна Антиохийского открыли в Эфесе свой Собор, отказавшись признать легитимность решений Кирилла Александрийского и его сторонников в отношении Нестория Константинопольского и его вероучения. Обе партии, считавшие легитимным Собором себя, а противников называвшие «отступническим синедрионом», вынесли друг другу осуждение, а затем апеллировали к императору. В этой ситуации Собору Кирилла Александрийского было необходимо продемонстрировать, что именно он является легитимным, а его решения - правомерными. Использовав прибытие римских легатов и их присоединение к решениям первой соборной сессии, сторонники Кирилла объявили свой Собор общим Собором Востока и Запада и, как следствие, вселенским. Именно с момента присоединения римских легатов к приговору против Нестория, Собор Кирилла Александрийского начинает использовать в своих документах эпитет «вселенский» наряду с эпитетами «святой и великий». Как следствие, возникает идея о Вселенском соборе не как о разовом событии, а как об особом институте, обладающем высшим вероучительным и церковно-политическим авторитетом, которая затем окончательно утверждается на Эфесском соборе 449 г. и Халкидонском соборе 451 г.

В статье рассматриваются цели и средства византийской дипломатии на начальном этапе церковного собора в Констанце. Накануне собора римский король Сигизмунд Люксембург и Венеция заключили перемирие, но скрытая борьба между ними продолжалась. Сигизмунд видел свою цель на соборе в создании антитурецкой коалиции для организации крестового похода, который стал бы средством принуждения Венеции к миру на его условиях. Анализируя мотивы византийского императора Мануила II Палеолога, автор статьи отрицает его намерение добиться на соборе создания союза с Западом против турок. Концепция исследования основана на утверждении, что Византия стремилась занять центральное место в интересах трех ключевых игроков (короля Сигизмунда, Венеции и турецкого султана Мехмеда I). Решение этой задачи позволяло византийскому императору привести указанные силы в состояние управляемого им равновесия. Автор статьи выявляет два основных инструмента, которые использовала византийская дипломатия для достижения своей цели. С одной стороны, греки сознательно провоцировали на Западе слухи о симпатиях императора к церковной унии и альянсу с римским королем. С другой стороны, они демонстрировали теоретическую возможность союза с османским принцем Мустафой. Таким образом византийцы одновременно оказывали нужное им влияние как на Венецию, так и на султана. Как следствие, они привязали к своему правителю интересы всех ключевых игроков на международной арене. Раскрываются причины пребывания на Констанцском соборе византийского дипломата Мануила Хрисолоры. В расправе над Яном Гусом усматривается попытка противников Сигизмунда, за которыми стояла Венеция, не допустить обсуждение вопроса о церковной унии с Византией.

В статье рассматриваются церковно-политические процессы в ходе первого этапа III Вселенского собора в Эфесе в конце июня - начале июля 431 г., завершившегося соборным осуждением патриарха Нестория Константинопольского. На основе сравнительно-критического анализа актов III Вселенского собора изучается роль в этом процессе папы Целестина I, отправившего на Собор своих легатов. В работе исследуются акты, посвященные соборным заседаниям 10-11 июля 431 г. и отражающие участие прибывших римских легатов в работе Собора. Специальному анализу подвергнуты документы, представленные папскими представителями, - личное послание папы Целестина Собору и инструкции, данные им легатам. Внимание уделяется анализу высказываний легатов в ходе заседаний, поскольку они имеют важное идейное содержание, отражающее видение «апостольским престолом» своего места среди поместных Церквей и пределов папской юрисдикции. Изучаются и описываются процедурные моменты, связанные с принятием Собором как самих папских легатов, так и озвученной ими позиции римского престола относительно вопроса осуждения Нестория. Изучается и реакция на заявления легатов участников Собора, в том числе его председателя - Кирилла Александрийского и других первенствующих епископов. Автор приходит к выводу, что, несмотря на озвученные легатами декларации папского первенства и главенства в вопросах церковного суда, Собор не признал папского лидерства и посредством ряда процедурных мер, а также в своем конечном коммюнике продемонстрировал равное положение римского епископа среди других епископов Римской империи, представленных на Соборе.

В статье исследован духовный опыт узниц ГУЛАГа: сохранение православных традиций, примеры благочестия и проявления милосердия.