Статья: ОБРАЗЫ И. В. СТАЛИНА И СТАЛИНСКОЙ ЭПОХИ В ГРАЖДАНСКОЙ РЕЛИГИИ СОВРЕМЕННОЙ РОССИИ: РИСКИ КОНФЛИКТОГЕННОСТИ ГОСУДАРСТВЕННОГО И ПРАВОСЛАВНОГО ДИСКУРСА (2024)

Ставится проблема сравнительного изучения социализации в коммеморативном поле семьи и государства на примере поколений иммигрантов и внутренних мигрантов. Констатируется параллельное существование дискурсов семейной и официальной исторической памяти. На основании широкого круга источников выявляются общие элементы в семейной социализации молодых поколений и в интеграции государством «пришлых». Объединяющим механизмом выступает известный антропологам и философам дарообмен. Доказывается, что он является важной составляющей мировоззрения иммигрантов и внутренних мигрантов разных поколений, а также официальных государственных нарративов о прошлом. Предлагается гипотеза о том, что полная интеграция заключается в формировании готовности включиться в многовековой обмен между данной семьей и государством. Символический обмен, как в случае социализации посредством семейной памяти, должен быть выгоден семье, а не государству с идеей жертвенности во имя него. Таким образом, по мнению авторов, возможно преодолеть символические границы, которые являются препятствием для интеграции разных поколений иммигрантов и внутренних мигрантов в общероссийское коммеморативное пространство.

Их называют «поколением X», их детство и юность пришлись на 1980-е гг., они имели свой доступ к советской реальности, находясь, как правило, в лоне семьи. Вчитываясь в тексты газет, анализируя содержание телепроектов постсоветского времени, автор пытается ответить на вопрос, соответствуют ли эти интерпретации и трансляции образов Советского Союза собственным впечатлениям представителей «поколения X», для чего привлекаются идеи А. Ассман, М. Хирш, Г. Хармана, А. Юрчака, а также интервью акторов разных поколений. Делается вывод о том, что сегодня под влиянием медиа у в свое время юных свидетелей СССР формируется особое - раздвоенное - восприятие советского прошлого.

В статье исследуется проблема приватности в интернет-коммуникации в контексте парадокса конфиденциальности. Цель статьи - показать видение проблемы не только в рамках социально-теоретического подхода, но и с позиции философской антропологии и теории коммуникации. Осуществлен анализ актуальных исследований по проблеме парадокса конфиденциальности и выявлены основные проблемы, привлекающие внимание специалистов. Отмечается, что трансформации границы приватного происходят в эпоху телевидения, когда складываются практики избыточной откровенности в обсуждении исключительно личных тем. Вместе с тем открытость в сфере приватного не исключает тревоги по поводу возможных последствий такой свободы. Показано, каким образом феномен самораскрытия, как неотъемлемый элемент общения, приобретает в сетевой коммуникации новые формы. Если в устном общении откровенно высказанная личная информация, как правило, ненадолго запоминается, то в Интернете приватное всегда в памяти Сети.

В статье рассматривается политика Русской православной церкви (РПЦ), направленная на включение элементов конфессиональной истории в светские учебно-методические нарративы. По мере стандартизации содержания курса истории России в школе, а затем и установления нормативных требований к результатам освоения общеобязательного курса истории России в вузах значимость этих каналов формирования коллективной памяти серьезно возросла. Проведенный анализ выявил три основные стратегии РПЦ по оказанию влияния на содержание данных курсов: акцентирование внимания на эпизодах участия церковных иерархов в переломных событиях, изменивших ход истории российской государственности, поэтапное расширение круга упоминаемых персоналий, связанных с историей Церкви, и, наконец, апелляция к цивилизационному подходу, акцентирующему внимание на ценностных основаниях политической истории, что дает РПЦ символическое преимущество как «государствообразующей» конфессии.

Автором предпринята попытка эксплицировать изменения исторического контекста управленческой деятельности. Философия истории служит основанием, формирующим смыслополагание и целеполагание управленчества. Прогрессистские схемы отчетливо проявлялись в управлении в XIX-XX вв., однако в XXI в. прогресс перестал быть господствующей философией исторического времени. На смену ей приходят иные версии темпоральности, образуя тем самым новые проблемы для управленческих теорий и практик. Автор нацелен на выявление условий изменений исторических форм темпоральности как оснований целеполагания управления, на проблематизацию смысла и форм управлений в контексте контингетности. В тексте прослеживается трансформация управленческих форм, вызванная изменением контекстов исторической темпоральности. Отмечено, что потеря стратегического видения будущего в управленческой деятельности изменяет как практики управления, так и задачи, которые предъявляются управлению. Вместе с тем управленческие формы знания (модернистские науки), ранее господствовавшие в рамках прогрессистских схем истории, в контексте контингентной темпоральности показывают свою непригодность. Распространение контингетности как исторической схемы восприятия исторического времени образует проблематику смысла управления; горизонт будущего, служивший ранее ориентиром в управленчестве и мотивирующий на качественные изменения социального порядка через управленческие воздействия (планирование), исчезает. Основная задача философии управления, таким образом, состоит в том, чтобы сформировать ответы на те вызовы, которые бросает ей новая версия философии истории.

Статья описывает изменения в городском пространстве столицы Чеченской Республики в 2000-2022 гг. Рассматриваемый период включает активную фазу вооруженных действий второй чеченской войны, или контртеррористической операции на Северном Кавказе (завершилась 16 апреля 2009 г.), ставшей продолжением первой чеченской войны 1994-1996 гг. Однако политика переименования и десоветизации городского пространства Грозного началась задолго до 2009 г. Эти процессы привели к поэтапной национализации городской памяти, в которой стали заметны две параллельные линии памятования. Выявлено, что происходит подмена трагического и «неудобного» прошлого, связанного с периодом Великой Отечественной войны, - депортация чеченцев и ингушей в форме операции «Чечевица» в феврале 1944 г. Руководство Чеченской Республики стремится сконструировать и сохранить в мемориальном ландшафте Грозного только те объекты, которые указывают на исключительно положительную роль чеченцев в достижении Победы в 1945 г. Память о вооруженных действиях 1994-1996 и 1999-2009 гг. практически полностью нивелирована изменениями в городской топонимике. В том числе это подтверждает протестированная гипотеза авторов о существовании памяти «для своих» и памяти «для приезжих» во время экскурсии по Грозному.

В статье рассматриваются конфликты между мнемоническими акторами вокруг коммеморативного проекта Ковалевского леса как места увековечения памяти жертв красного террора 1920-х гг. Опираясь на идеи О. Двейера и Д. Альдермана об изучении мемориальных объектов, анализируются столкновения между акторами по поводу степени их вовлеченности в формирование проекта и включаемых в него фигур. Автор приходит к выводам о том, что мнемонические акторы, заинтересованные в преодолении забвения красного террора, стремились создать в Ковалевском лесу мифологизированную версию прошлого для посетителей, для которых память о репрессиях, терроре и его жертвах вынесена за черту города. В процессе развития проекта Ковалевский лес становится гибким пространством, в котором выделяется место для многих мифов. Для успешной реализации проекта акторы были готовы выстраивать свои отношения как взаимно принимающие и соглашались с включением в него многих нарративов.

В статье рассмотрены основные исторические нарративы и практики, складывающиеся вокруг инфраструктуры памяти г. Петрозаводска. Отталкиваясь от акторно-ориентированного подхода к исследованию политики памяти, мы показываем разнообразие мнемонических акторов и выбираемых ими стратегий коммеморации исторических деятелей и событий. Исследование показало, что в мемориальном облике Петрозаводска наблюдается расширение актуального прошлого, связанного как с процессами формирования общенациональной идентичности, так и с коммодизацией прошлого, то есть с использованием истории как привлекательного для туристов товара. Отсутствие единой стратегии мемориальной политики не позволяет в полной мере выстроить единый исторический нарратив, связывающий если не все, то большинство мемориалов. В то же время все акторы политики памяти стремятся формировать представление о городе как о важной части российской истории, а формируемые ими нарративы направлены на преодоление провинциального положения города.