Научный архив: статьи

Первые свидетельства проникновения населения с территории иранского нагорья относятся к концу верхнего палеолита. После оледенения заселение Южного Зауралья осуществлялось с территории Южного Прикаспия. В неолите новая волна переселенцев принесла на Южный Урал домашних животных и навыки скотоводства. В Урало-Поволжье были обнаружены самые ранние свидетельства одомашнивания лошади. Предположительно, от праалтайского населения степной зоны Урало-Поволжья навыки коневодства были переданы другим народам. Очередной культурный импульс пришелся на эпоху развитого бронзового века и связан с распространением вместе с индоарийским населением металлургии и сложного потестарного общественного устройства. В раннем железном веке территорию Южного Урала заселяют кочевники, среди которых были восточные иранцы, саки и савроматы. В середине I тыс. до н. э. сарматы Южного Урала создали мощное объединение во главе с «царем». В этот период сарматы стали играть доминирующую роль в противостоянии кочевых народов с Ахеменидским Ираном. Вместе с тем между ними наладились тесные торговые и политические отношения. В конце I тыс. до н. э. сарматы в составе других кочевых народов стали активно проникать на территорию Ирана, в Средней Азии кочевники в симбиозе с оседлым населением образовали государства Хорезм и Парфию. В эпоху раннего средневековья отмечено влияние в Урало-Поволжье зороастризма, а затем проникновение из Ирана исламской религии.

Статья посвящена рассмотрению историко-религиозных отношений между Ираном и Северным Кавказом. Эти отношения имеют древнейшую и длительную историю. Как известно, ислам в Иране является государственной религией и подавляющее большинство иранцев исповедуют ислам. Хотя ислам не считается государственной религией на Северном Кавказе, большинство народов, проживающих на этой территории, считаются мусульманами. В данной статье, во-первых, рассматривается ислам, т. е. общая религия для иранцев и северокавказских народов, в России и в том числе на Северном Кавказе, во-вторых, речь идет о двух течениях (тарикатах) суфизма, включая накшбандия и кадирия, основателями которых, являются иранские суфисты – Абу Якуб Юсуф ибн Айюб аль-Хамадани и Абдул-Кадир Гилани. В конце статьи следует вывод о том, что сходства между религиозными убеждениями и обычаями иранцев и северокавказских народов, а также родственные исторические связи между ними могут стать причиной для развития торговых, туристических, промышленных, академических и научных отношений между Ираном и Северным Кавказом

В последнее время число людей, изучающих русский язык в Иране, резко возросло и, соответственно, количество университетов, в которых преподается этот язык, тоже. В статье рассматривается проблема трудоустройства выпускников, обучившихся по специальности «русский язык» в Иране. По проведенному нами анкетированию среди этих выпускников статус занятости в Иране для бакалавров и магистров русского языка неидеален, поскольку у 67 % бакалавров и 42 % магистров нет работы по специальности. Анализируются причины этой ситуации и отмечается, что, несмотря на эти проблемы на фоне положительных отношений между Ираном и Россией, можно надеяться на улучшение статуса трудоустройства выпускников по специальности «русский язык» в Иране

В условиях ускоряющихся социокультурных трансформаций, цифровизации и глобального информационного обмена религиозная идентичность современного иранского общества подвергается существенным изменениям. Изучение динамики религиозности становится ключевым элементом анализа внутренних социальных процессов и политико-культурной стабильности страны. Основной целью исследования является выявление ключевых тенденций в изменении уровня религиозности среди различных социальных групп, с особым акцентом на молодёжь. Для этого было необходимо решить задачи: 1) систематизировать иранские научные публикации, посвящённые изучению религиозности за указанный период; 2) выявить используемые модели и методики измерения религиозности; 3) определить ключевые тенденции изменения уровня религиозности среди различных социальных групп; 4) проанализировать влияние цифровизации и социальных сетей на религиозную идентичность; 5) выявить доминирующие интерпретации и прогнозы, предложенные иранскими исследователями. Материалами исследования выступил корпус из 30 научных работ иранских авторов, опубликованных в SID, Magiran, Noor, IranDoc, а также дополнительных зарубежных публикаций, соответствующих тематике исследования. В качестве основного применён метод систематического обзора: поиск, отбор, сравнение и вторичный анализ научных публикаций на фарси и английском языках. В результате проведённого исследования было установлено, что уровень традиционной религиозности в Иране снижается, что сопровождается индивидуализацией веры и ростом дистанции от религиозных институтов. Выводы: 1) научный дискурс фиксирует смещение от традиционных форм религиозности к индивидуализированным моделям; 2) при изучении уровня религиозности исследователи использовали одну из 6 основных моделей измерения религиозности, отражающие многомерность феномена и его контекстуальную специфику; 3) наиболее выраженные изменения наблюдаются среди молодёжи и связаны с ослаблением институциональной религиозности; 4) цифровые медиа на сегодняшний день выступают ключевым фактором трансформации религиозных практик и изменения уровня религиозности; 5) в иранской науке выделяются несколько сценариев будущего религиозной идентичности – от цифровой интеграции до полной секуляризации.

Статья посвящена рассмотрению творческого наследия выдающегося деятеля иранской культуры — поэта и художника Мохаммада Эбрахима Джафари (1940–2018). Новизна представленного исследования обуславливается почти полным отсутствием научных работ, посвящённых этой теме: основные биографические факты, анализ художественного языка и специфики образности М. Э. Джафари слабо представлены даже на персидском языке. Цель работы — выявление особенностей национально-культурного горизонта развиваемого Джафари синтетического жанра, объединяющего живопись и поэзию. Для достижения этой цели потребовалось, во-первых, проследить творческую биографию поэта; во-вторых, уточнить характер художественных образов, созданных им на разных этапах жизни; проанализировать оригинальный метод «авторской инициативы» как способа художественного обогащения нового синтетического жанра. Многогранный характер предмета исследования обусловил необходимость междисциплинарного подхода и использование комплекса таких методов, как биографический, герменевтический и сравнительно-типологический. Автором статьи изучены все опубликованные на сегодняшний день видеоматериалы и интервью поэта, его картины, а также сборник избранных стихотворений. Также автором статьи впервые переведён с персидского языка весь представленный в тексте поэтический материал. Исследование показало, что М. Э. Джафари, не разграничивавший формы проявления творчества, легко переносит стилистические приёмы своих живописных работ на стихотворения, наполняя лирику разными оттенками красок, цветовыми пятнами и запахами. И напротив, поэтическая ритмика прослеживается в его живописи. Абстрактные живописные образы при этом воплощают наиболее существенные для поэта по остроте восприятия, создавая изображения пространства и времени как уникального опыта переживания, предельно конкретного по своей силе и глубине. Виртуозное сочетание абстрактной выразительности и конкретики чувственного образа позволяет отнести глубоко личное художественное творчество М. Э. Джафари к культурной волне «новой поэзии», отвечающей основным принципам философии иранского модерна.

В статье предпринята попытка рассмотрения развития политизированного шиитского ислама в Иране как разновидности аутопойэсиса (Н. Луман) этой религиозной традиции. Обращение к заявленной теме обусловлено актуализацией влияния религии на жизненный мир ряда обществ, сделавших ставку на технологическую модернизацию, а также тем значением, которое приобретает в наши дни тема оптимального сочетания модернизации и традиционных ценностей. Цель исследования — на основе анализа деятельности шиитского духовенства охарактеризовать своеобразие «переоценки ценностей» иранского общества в ходе развития современной философии и идеологии шиизма. В задачи исследования входило: 1) систематизировать имеющиеся научные подходы к процессу политизации шиизма во второй половине ХХ – начале ХХI вв.; 2) рассмотреть связь политических процессов со специфической теологией шиизма; 3) раскрыть динамику соотношения ценностей традиции и модернизации в учении шиитских религиозных деятелей; 4) уточнить специфику этапов влияния ислама имамитов на религиозную и политическую жизнь современного Ирана. Материалами исследования послужили богословские и научные сочинения исламских духовных лидеров, их оппонентов и последователей. В качестве ключевого метода использовались историко-генетический, позволивший проанализировать становление шиизма в Иране в историко-культурном контексте; и компаративный, с помощью которого была уточнена специфика различных этапов аутопойетического становления иранского шиизма на фоне других направлений шиизма и ислама в целом. В результате доказано, что рассмотрение пути развития философско-идеологических аспектов теологии шиизма с позиций теории Н. Лумана даёт возможность проследить не только внешние, но и автохтонные основания сложных реверсов этой религиозной модели самосознания общества; а также выявить и охарактеризовать функциональную специфику и динамические характеристики процесса политизации шиизма в Иране. В современном Иране теология влияет на состояние сознания верующих, и, как следствие, на социальные и политические процессы, — а не наоборот, как это принято считать по отношению к обществам модерна. Роль ислама имамитов (шиитов) в формировании ценностей и установок поведения в ходе реальных структурирования отношений в социуме оказывается для Ирана ключевой. При этом, однако в этой теологии содержится потенциал исторических изменений: сама теологическая система изменяется, отталкиваясь от собственных концепций и трансформируя их. Этот конструктивистский подход оказывается хорошо сопрягаем с упором на традиционализм, логическая возможность коллаборации с которым в строительстве общества нового типа обоснована в рамках развития теории «попечительства законоведа».

В статье рассматриваются версии локализации топонима Чебокар в Мазендеране (Иран), дважды упомянутого Афанасием Никитиным в «Хожении за три моря». Приведена подробная историография проблемы, выявлены новые картографические материалы. Признана необоснованной версия идентификации Чебокара с Бухарой, принадлежащая Н. М. Карамзину. Найдено обоснование версии И. И. Срезневского, высказанной еще в 1857 г., что Чебокар соответствует Чапакуру, под которым должно пониматься поселение Чапакруд. Попытки оспорить версию Срезневского были связаны с невозможностью найти Чапакур или Чапакруд на карте Ирана. Однако на карте Каспийского моря, изданной в 1826 г. в Санкт-Петербурге, такой топоним есть — это «река Чебакура», которая соответствует реке, известной сейчас под названием Талар. Изменение названия было связано с отказом от использования в Иране топонимов с тюркскими корнями. Сейчас ситуация изменилась. С 1997 г. название Чапакруд восстановлено для ряда поселений в устье реки Талар

В статье анализируется внешнеполитические концепции Исламской Республики Иран с панисламской направленностью, разработанные и активно используемые Тегераном в период от излома ирано-иракской войны до современности. Рассматривается отводимое Ирану место в деле консолидации уммы в каждой из концепций с учетом внутри- и внешнеполитической обстановки в различные исторические периоды.

В статье анализируются основные документы долго- и среднесрочного стратегического планирования, принятые в Исламской Республике Иран, определяющие общие направления и задачи внешней политики данного государства на современном этапе. Цели внешнеполитического курса Ирана и взгляд на мировую политику, излагаемые в документах, изучаются в контексте конкретно-исторических условий разработки и принятия документов. Определяются ключевые внешнеполитические интересы и ценности, постулируемые в документах стратегического планирования Ирана. Выявляется триада документов стратегического планирования Исламской Республики Иран, существовавшая в 2019-2025 годах, включавшая Стратегию 20-летнего развития страны, программное заявление «Второй шаг революции» и план пятилетнего развития. Проводится сравнительный анализ документов триады по вопросам их характера, устанавливаемых задач, региональных приоритетов, ценностных оснований внешнеполитического курса и т. п. Ориентиры, обозначенные в документах, имеют критическое значение как для трактовки внешней политики Ирана в предшествовавшие годы, так и на текущем этапе и в перспективе.

Исследование посвящено выявлению образа России в современном Иране, а также его эволюции с течением времени. Учитывая укрепление связей России и Ирана на государственном уровне, представляется тревожным тот факт, что образ России в сознании очень многих иранцев все еще выраженно негативен, что подтверждают данные приведенного в статье опроса. В качестве источников использованы материалы иранских СМИ, интервью ведущих иранских политиков и экспертов, учебники истории, а также видеоматериалы. В результате было установлено, что образ России, транслируемый иранским государством в национальное общество, трансформировался от выраженно негативного в 1980-е гг. до гораздо более позитивного в настоящее время. Тем не менее фрагментарно негативная интерпретация образа России сохраняется, что обуславливает актуальность проводимого исследования. Сегодня иранские власти и государственные СМИ стараются говорить о России в дружественном и позитивном ключе. Особенно большую популярность в государственных медиа приобрели межгосударственные объединения, где участвуют как Россия, так и Иран, например, ШОС и БРИКС. Однако одновременно в населении Ирана возник раскол на консервативную и прозападно-либеральную часть, причем последняя занимает в целом гораздо более антироссийские позиции и находится под влиянием СМИ западной направленности. Что касается политической элиты Ирана, наиболее позитивно относятся к России выходцы из провинции Хорасан, а наиболее скептически – из Тегерана и окрестностей. Для улучшения образа России в иранском обществе РФ может использовать свою «мягкую силу», популяризируя свою культуру и образование.

Цель. В статье рассмотрены русские отзоонимные глаголы согласно их семантической принадлежности и способов их репрезентации в персидском языке.

Процедура и методы. В рамках данного исследования проведён семантический анализ русских отзоонимных глаголов, позволивший выделить основные группы соответствующих глаголов на основании их дефиниций. В статье использованы такие методы исследования, как контекстуальный и качественный анализ, метод лингвистического наблюдения и описания, а также метод сравнительно-описательного анализа. Эмпирической базой исследования послужили примеры, относящиеся как к общеупотребительной и специальной лексике, так и лексике неформального общения (жаргон, арго, сленг и просторечия), отобранные из ведущих толковых словарей русского языка и также Национального корпуса русского языка.

Результаты. Проведённый анализ показал, что русские отзоонимные глаголы в персидском языке передаются при помощи сложных глаголов, описательными глагольными выражениями, а также глагольно-наречным оборотом.

Практическая значимость работы заключается в том, что результаты данного исследования могут быть использованы в практической деятельности преподавателей русского языка как иностранного на базе высших учебных заведений Ирана и послужить фундаментом для дальнейших изысканий магистрантов и аспирантов в области лексико-сопоставительной грамматики.

Сегодня мир переживает трансформацию системы международных отношений и пересмотр глобальных «правил игры». Переход от однополярного мира к многополярному сопряжен с падением статуса и роли США в мировой политике, что делает их ключевыми противниками происходящих процессов. В качестве основного инструмента своей внешней политики Америка использует санкции, стремясь интегрировать в санкционную риторику как можно больше стран. В то же время в мире наблюдается раскол санкционных коалиций и несогласие мировых игроков с иррациональной политикой США, что стимулирует дальнейшее развитие альтернативных проектов, таких как БРИКС. Помимо меняющейся внешней конъюнктуры важно отметить неэффективность санкций как инструмента давления. Ярким примером является Исламская Республика Иран, сумевшая выстоять под их натиском и обеспечить развитие страны. Автор описывает иранский опыт борьбы с санкционным давлением, в частности — к ак использовать элементы программы экономики сопротивления.