Научный архив: статьи

В статье речь идет о том, при каких условиях музыкальный слух представляет собой функциональный орган, истинное назначение которого обеспечить постижение музыкального смысла, что в сфере практически-духовной деятельности позволяет индивиду присваивать опыт человечества, а музыкальный слух наделяет статусом интонационного. Указаны принципы организации обучения, формирующего и развивающего такой слух, и раскрыта ограниченность музыкального слуха, направленного лишь на восприятие аналитической формы музыки

Социолингвистическая энциклопедия «Язык и общество», изданная в Москве в 2016 г., заслуживает дополнительного анализа и оценки, и, соответственно, рекомендации к использованию как издание, комплексное и всестороннее раскрывающее основы современного состояния отечественной социолингвистики и языковой жизни многонациональной и многоязычной Российской Федерации. Материал издания удачно собран и изложен в четырех разделах

Как известно, навык аудирования формируется в течение длительного времени, и его необходимо постоянно тренировать.
В статье показывается исторический путь термина «аудирование», говорится о том, что этот вид речевой деятельности представляет значительные трудности для русскоязычных билингвов, изучающих английский язык. На основе проведенного социологического опроса (анкетирования) были определены причины нежелания обучающихся работать с аудиоматериалами и неуверенности при такой работе; проанализированы типы аудиозаданий, выявлены самые трудные для восприятия (представленные на платформе Language Hub издательства Macmillan), а также отмечены типичные ошибки при работе с аудиотекстами. Сделаны выводы о том, что главная задача при изучении английского или иного иностранного языка научиться понимать язык на слух. Этому способствуют разные виды упражнений и методик их проведения, разнообразие аудиоматериалов, а также индивидуальный подход к каждому ученику и студенту, что в конечном итоге повышает мотивацию к изучению дисциплины «Иностранный язык».

Интересное редко становилось предметом специального философского изучения из-за принадлежности понятия одновременно областям экономики, гносеологии и эстетики. Кантовская перспектива подразумевала, что интерес - это насильственная интериоризация опыта, работа с чувствительностьюи раздражительностью, поэтому прекрасное обособлялось от интереса, а возвышенное даже противопоставлялось ему. Но в философии после Канта появляется другое представление об интересе, не в связи с чувствительностью, но в связи с медиумами этой чувствительности. Интересное - это прежде всего энергия, нахождение вещи в действии, но начальная точка вхождения в эту энергию не указывалась. Можно было говорить об устойчивости интереса как особом статусе тела, или о смене интереса как определенной экономике вещей, но общей теории интересного создано не было. Статус интересного был не до конца прояснен, что показывают противоречия в тематизации интересного в специальных статьях Артура Шопенгауэра и Якова Голосовкера. Наиболее убедительную попытку объяснить интересное предпринял Лев Выготский, соединяя критику волюнтаризма в немецком трансцендентализме и критику влечения в психоанализе. Но подход Выготского ограничен социальной психологией и не совместим с аутентичной постановкой проблем Кантом. В статье предлагается понимать интересное как эффект социальных практик, трактуемых через маску и куклу. Кукла - самотождество вещи, раскрывающей свою искусственность и задуманность. Маска - разрыв этого тождества, постоянное вовлечение в социальные процессы и акты социального познания. Хотя оба принципа, маски и куклы, связаны с мимесисом, кукла относится к области креационистских представлений, создания социального и индивидуального мира из ничего, а маска - к области мифологических и театральных представлений, и составляющих код социальной рефлексии до наших дней. Близкое чтение трудов Артура Шопенгауэра и Якова Голосовкера об интересном показало, что мотив маски и куклы присутствует в этих трудах, но неявно. Сама мысль об искусственном теле не была доведена до конца, в центре внимания оказывались механизмы принятия решения, но не механизмы порождения какого-либо объекта как искусственного. В этом проявлялось принятие кантовского различения теоретического и практического разума, которое не имеет в виду телесный опыт как опыт порождения сингулярных ситуаций. Но маска и кукла при этом интерпретировались как сингулярности. Так, Шопенгауэр говорит о сингулярной лицевой стороне явлений, в которой все наши социальные маски становятся неразличимыми, но обозначает себя только момент искусственности тех первых выводов, которые мы делаем о созерцаемом. Голосовкер отождествляет маску с процедурами познания и чтения, в этом смысле масочность неотъемлема от заинтересованности, тогда как с куклы начинается дробление познания социального мира на эпизоды и характеры. Тем самым, и кукла, и маска появляются не как предметы специального философского анализа, но как эффекты перехода от фасцинирующего созерцания природы или произведения искусства к выводам о реальном устройстве социальной жизни. Маску и куклу поддерживает акт первичного разочарования, который сменяется потом рефлексией и теоретическими выводами, сужающими понятие интересного и не позволяющими создать его непротиворечивую теорию. Мы настаи ваем на том, что вход в интересное - это принятие своей маски как изначально данной, как социального опыта, который есть у человека, согласно выводам Льва Выготского, на всех этапах развития. Также привлекается понятие автокоммуникации как обоснование такого отношения к своей данности, которое позволяет учесть и правила познания, и социальные рамки познания в действиях других людей. Проведенное исследование показывает продуктивность эстетических исследований куклы и маски для понимания интереса как необходимого момента индивидуального и социального познания.

Книга английского писателя, философа и врача XVII в. Томаса Брауна, впервые представленная на русском языке в переводе О. Г. Сидоровой, является важным этапом в развитии научного мышления Европы. Переводчик успешно справляется с задачей передачи сложного историко-культурного контекста произведения, используя гармонизирующую стратегию перевода, которая сочетает сохранение уникальных черт оригинала с ориентацией на современного иноязычного читателя. Это позволяет избежать как искусственной архаизации, так и чрезмерной модернизации текста, обеспечивая его доступность и актуальность для современной аудитории.

В статье излагаются результаты исследования субстандартных лексических единиц, конструирующих образ женщины и мужчины в русской и английской лингвокультурах, отобранных из «Толкового словаря молодежного сленга: слова, непонятные взрослым»1 Т. Г. Никитиной и «Dictionary of Contemporary Slang»2 Тони Торна. Этому способствует тематическое деление отобранных для анализа субстандартных лексем, позволяющих вербализировать представляемые полоролевые референции в субстандартном лексическом фонде русского и английского языков, что станет основой для конструирования исследуемого образа. Полоролевые референции субстандартной лексики русского и английского языков описывают характер, внешность и сексуальные отношения. По результатам исследования представлена частотность предъявления полоролевых референций, отражающая степень выраженности выявленных характеристик гендерного образа. Особое внимание уделено определению образных характеристик, соответствующих мужчинам и женщинам в лексическом фонде русского и английского языков и передающихся посредством субстандартных лексем. Результаты проведенного исследования подтверждают наличие различных интерпретаций ролей мужчин и женщин в языке, отраженных в лексике, ориентированной исключительно на маскулинный взгляд и связанных с гендерными стереотипами, предписывающими определенные, исторически сложившиеся взаимоотношения между мужчиной и женщиной. Также в ходе исследования определены положительные и отрицательные характеристики исследуемых образов, которые объясняются ассиметричным представлением оппозиции мужчина-женщина и подтверждают патриархальные взаимоотношения между полами. В статье обозначены перспективы исследования, которые позволят более полно и разносторонне описать механизмы представления гендерных отношений в субстандартной лексике русского и английского языков, а также выявить их универсальные и специфические черты в субстандартном лексическом фонде разноструктурных языков. Исследование осуществлено с использованием методов, адекватных целям и задачам реализуемого научного изыскания, учитывающих специфику анализируемого языкового материала: метод сплошной выборки, анализ, синтез, сравнение, обобщение. Объем исследуемого материала - 599 субстандартных лексических единиц, из них 281 субстандартная лексема - наименования мужского и женского пола в русском языке и 318 субстандартных лексем - в английском.

В данной статье раскрывается структура и компоненты содержания русскоязычного и немецкоязычного лингвокультурного концепта «Мораль». Мораль как нравственная категория на современном этапе развития общества нуждается в анализе и характеристике в сопоставлении немецкого и русского языков в качестве целостных концептуальных моделей языкового сознания представителей русской и немецкой лингвокультур, что определяет актуальность исследования. Теоретико-методологическим базой данного исследования являются достижения теории межкультурной коммуникации; лингвоконцептологии, лингвокультурологии, сравнительной лингвистики. Целью исследования является характеристика ядерных элементов «добро, добрый» и «Gute, gutherzig» лингвокультурных русскоязычного и немецкоязычного концептов «Мораль» на основе анализа семантического значения; этимологического значения; ассоциативного значения; контекстного лингвокультурного значения; ценностно-маркированных высказываний. Научной проблемой исследования является сопоставление лингвокультурных концептов в русской и немецкой картинах мира в качестве целостных концептуальных моделей языкового сознания представителей русской и немецкой лингвокультур. Материалом исследования послужили двуязычные, синонимические, толковые, этимологические словари, тексты художественных произведений русской и немецкой литературы; философские и религиозные произведений русских и немецких учёных. Авторами анализируются содержательное наполнение структур русскоязычного и немецкоязычного лингвокультурных концептов «Мораль», в частности ядра концепта. В результате анализа ядерных элементов «добро, добрый» и «Gute, gutherzig» лингвокультурных русскоязычного и немецкоязычного концептов «Мораль» выявлено следующее: ядерные компоненты русскоязычного концепта «Мораль» представлены лексическими единицами, которые в процессе анализа семантического значения; этимологического значения; ассоциативного значения; контекстного лингвокультурного значения; ценностно-маркированных высказываний раскрываются как высшая божественная ценность в человеческой жизни; добро соответствует таким понятиям как счастье, любовь и свобода. Соответственно, ядерные компоненты немецкоязычного концепта «Moral» имеют предметное, прагматическое наполнение в виде материальных ценностей представителей немецкой лингвокультуры.

Данная статья посвящена происхождению символа орла и двуглавого орла в культурах древнего мира. Помимо этимологического экскурса, мы рассматриваем ход эволюции двуглавого орла как международного символа. Исследование носит описательный характер и основано на научных материалах о цивилизации Джирофт в г. Кермане (Иран), опубликованных с 2003 г. Новаторство данного исследования заключается в выявлении фактов об этимологии и начале использования символического изображения орла в культуре Древнего мира. Немногочисленность источников о языке и культуре цивилизации Джирофта, в том числе, отсутствие переводов новых материалов о ней на русском языке стала главной мотивацией данной статьи. Наша цель заключается в исправлении предыдущих сведений и выводов археологических знаний на основе новых материалов относительно символа двуглавого орла. Важность проведения данного исследования заключается в выяснении истоков данного международного символа и конкретизации его мифологических концепций в истории человечества.

Для многих исследований языкового сознания студента характерна общая психолингвистическая методология, позволяющая выявлять особенности ментального лексикона. Нет необходимости в таких исследованиях использовать какое-то другое понятие, кроме понятия «ментальный лексикон». Однако среди психолингвистических исследований языкового сознания студента имеются такие, в которых слова-стимулы подобраны с учётом того факта, что участники эксперимента - студенты. Полученный в этих исследованиях материал обрабатывается особыми методами, чтобы показать влияние на ментальный лексикон студента со стороны учебной деятельности. Именно в таких исследованиях понятие «языковое сознание» наиболее целесообразно. Исследования языкового сознания отличаются от исследований ментального лексикона тем, что в первых выявляется одновременное влияние на значения слов со стороны внешних (деятельность) и внутренних (личность) факторов. При этом ему нужно давать следующее определение: языковое сознание - это психолингвистическое понятие, которое показывает, каким образом речевой опыт некоторой социально-культурной группы изменяется под одновременным влиянием регулярно осуществляемой деятельности и её личностного переживания. На основе этих методологических принципов автором статьи был проведён ассоциативный эксперимент, в котором в качестве стимулов были использованы НАУКА, СЕССИЯ, УЧЁБА, УНИВЕРСИТЕТ, СТУДЕНТ, СТИПЕНДИЯ, ЛЕКЦИЯ, ПРЕПОДАВАТЕЛЬ, ЭКЗАМЕН. Полученный эмпирический материал подвергался кластерному анализу, который позволяет выявить эмоционально-личностное переживание называемых изученными словами явлений. Общий вывод исследования состоит в следующем. В языковом сознании студента отражаются не просто образы предметов и явлений учебной среды, но их образы, преломлённые через личностный опыт переживания учебной деятельности, в которую данные явления постоянно вовлечены.

Статья посвящена исследованию феномена агрессии сквозь призму языкового сознания, срез которого представлен результатами свободного ассоциативного эксперимента с использованием слов-стимулов: «агрессия» и «конфликт». Эксперимент проводился в 2008-2009, а затем в 2020 и 2024 гг. при участии примерно одинакового количества респондентов. Анализ результатов трех экспериментов позволил выявить изменения в ассоциатах, их стереотипизации в аксиологическом компоненте. Так, в 2020 г. феномен агрессии получает более стереотипизированную (по сравнению с 2009 г.) оценку у российского студенчества. Анализ полученных в 2024 г. ассоциатов показывает, что степень стереотипизации реакций женщин оказывается гораздо выше, чем у мужчин, при сопоставимом количестве участников эксперимента, что подтверждает актуальность учета гендерного компонента при интерпретации результатов. Полученные в 2020 и 2024 гг. ассоциативные поля содержат большое количество единичных реакций, в частности - образов (визуальных, звуковых, интерактивных), что может быть объяснено имеющимся у современных российских студентов опытом просмотра многочисленных сцен агрессии и наблюдением за актуальной политической ситуацией в современных СМИ/телевидении, постоянный доступ к которым появился у современного общества с распространением и эволюцией сети Интернет. Однако большое количество полученных в 2020 и 2024 гг. ассоциатов может быть соотнесено с вербальной, а не физической формой манифестации агрессии, что подтверждает актуальность исследования феномена вербальной агрессии. В целом полученные реакции свидетельствуют о более важной роли человека, личности как коммуниканта в ситуации агрессии/конфликта. При этом вполне допускаем, что с расширением количества и географии участников экспериментального исследования могут быть получены другие результаты.

Раскрывается соотношение понятий речевого воздействия и миромоделирования, активно разрабатываемых в отечественной лингвистике в первой четверти XXI в. Отсутствие публикаций, устанавливающих связь между названными понятиями, в содержании которых заключена идея о внесении изменений в мировосприятие и поведение адресата при помощи средств языка, определяет актуальность исследования и его новизну. Цель работы состоит в объяснении сходств и различий в трактовке двух терминов и выявлении областей их концептуального сближения и расхождения. Теоретико-методологическим базисом работы являются достижения лингвопрагматики, когнитивной поэтики, когнитивной лингвистики, дискурсологии, а также установки господствующей в науке о языке парадигмы. Понятию миромоделирования уделяется большее внимание на фоне того, что традиционно известно о речевом воздействии. Выборку материала формируют публикации специалистов в области теории речевого воздействия и миромоделирования, а также контексты из литературных произведений и мультимодальные сообщения, отобранные из практик коммуникации в Telegram. Особое место отводится описательному, дискурсивному и мультимодальному анализу. Установлено, что понятие речевого воздействия развивается на фоне коммуникативно-прагматических установок и теории речевых актов, в то время как понятие миромоделирования имеет когнитивную природу, заложенную литературоведением и когнитивной лингвистикой. В процессах миромоделирования воздействие реализуется в виде ментально-языковых структур, объективируемых средствами естественного языка и другими семиотическими кодами. Обосновано, что развитие цифровых дискурсивных практик усложняет характер коммуникативного взаимодействия, что способствует разработке понятия мультимодального кода миромоделирования, сочетающего вербальный, невербальный и паравербальный компоненты. Выявляются кинематическая, гаптическая, сенсемная, проксемная, темпоральная, паравербальная модели организации воздействия в телеграм-дискурсе. Уточняется, что в процессах миромоделирования в виртуальной среде воздействие на адресата осуществляется на основе эмоционально-когнитивных структур и образной репрезентации. Исследование вносит вклад в разработку метаязыка лингвистики, проблем цифрового дискурса, мультимодальной коммуникации и поликодовых текстов.

Статья отражает нетривиальное поступательное движение филологической мысли, в русле которой рассматривается характеризуемое лингвистическое явление, зародившееся с 1980-х гг., а в 1991 г. данная проблематика была включена АН РБ в число своих важнейших исследований, на основании чего руководителю, разработчикам и исполнителям темы ректорат БГПУ им. М. Акмуллы выдал Свидетельство за No 11 «О присвоении официального статуса научной школы по направлению “Сопоставительная лексикология славянских и тюркских языков”». В рамках предлагаемой статьи означенный подход к анализируемому разноязычному материалу демонстрируется едва ли не впервые