Научный архив: статьи

Введение. В коллекции ойратских рукописей известного бурятского ученого П. Б. Балданжапова представлены образцы ойратских текстов, собранных им во время экспедиций в Монголию в 1960–1970-х гг. Среди этих текстов, наряду с гимнами, восхвалениями божеств буддийского пантеона, сутрами, гадательными книгами, описаниями обрядов воскурений, представлены тексты дхарани (тарни) и тексты против злословия. Цель статьи — представить описание рукописного сборника БМ 574 на ойратском языке из коллекции П. Б. Балданжапова, хранящейся в фондах Центра восточных рукописей и ксилографов Института монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения РАН. Материалы. Рассматриваемый сборник включает два текста: «Xutuqtu biligiyin cāna kürüqsen tabün yoümiyin xürāngγüyin züreken kemēkü» («Святая [дхарани], именуемая „Сердце (сущность) собрания пяти матерей, достигших запредельной мудрости“») и «Xutuqtu xara ama kele amurliülün üyiledüqči kemēkü yeke külgüni sudur» («Святая сутра махаяны, именуемая „Умиротворяющая злословие“»). Результаты. На основе анализа текстов рассматриваемого сборника, их транслитерации и перевода на русский язык в сравнении с рядом опубликованных текстов, сходных по тематике, сделан вывод о том, что данные тексты являются свидетельством бытования буддийской традиции среди монгольских народов, позволяют составить представление о тематическом разнообразии текстов, имевших хождение в среде верующих. Рассмотренные тексты проливают свет на обрядовую сторону буддийской практики, направленной на устранение разного рода бедствий, негативных явлений в повседневной жизни верующих.

Введение. Статья посвящена исследованию биографии и творчества пятого настоятеля Агинского дацана (Дечен Лхундублин) Г.-Ж. Тугулдурова. Актуальность исследования обусловлена значимостью личности Г.-Ж. Тугулдурова, который относится к плеяде видных бурятских буддийских деятелей XIX в., является одним из ярких представителей бурятского духовенства, знатоком буддийской философии, астрологии, медицины и лексикологии (составил первый бурятский тибетско-монгольский словарь). Несмотря на весомость его многогранной личности и наличие работ, отражающих его деятельность, сведения о деталях биографии и трудах Г.-Ж. Тугулдурова продолжают оставаться малоизвестными. Целью статьи является историографический обзор исследований биографии и творческого наследия Г.-Ж. Тугулдурова, а также введение в научный оборот данных, полученных в ходе работы с архивными документами на старомонгольской письменности и на основе предварительного перевода прежде не исследованного тибетоязычного намтара Г.-Ж. Тугулдурова ― «Биографии Галсан-Жимбы Балсамбу ― настоятеля дацана Дэчен Лхундублинг» (тиб. bde chen lhun grub gling gi khri pa chos rje skal bzang spyin pa dpal bzang po’i rnam thar gyi sa bon bzhugs). Материалы и методы. Источниковой базой послужили разновременные работы отечественных и монгольских авторов, архивные данные из фондов Государственного архива Республики Бурятия, Центра восточных рукописей и ксилографов Института монголоведения буддологии и тибетологии СО РАН, а также тибетоязычный намтар Г.-Ж. Тугулдурова из архива Агинского дацана. Использованы методы сбора, анализа и обработки данных, историко-системный и ретроспективный анализы. Результаты исследования позволили восстановить хронологию деятельности ­Г.-Ж. Тугулдурова. Впервые вводится в научный оборот биография Г.-Ж. Тугулдурова с дополнительными и уточняющими данными. Таким образом, восстановленная биография Г.-Ж. Тугулдурова может внести значительный вклад в академические исследования, в частности, в реконструкцию истории распространения буддизма в регионе.

На основе анализа архивных материалов из фондов Государственного архива Российской Федерации (Москва) и Государственного архива Республики Бурятия (Улан-Удэ) рассмотрено положение буддистов Бурятской АССР в контексте вероисповедной политики Советского Союза. Особое внимание уделено изучению финансово-хозяйственной и обрядовой деятельности Иволгинского дацана. Определено, что главными обрядами в этот период становятся отпевания, за которые он получает значительные финансовые средства. Анализ динамики количественного состава штата дацана показал, что имелась кадровая проблема, связанная с преклонным возрастом лам, которую пыталась решить разными способами. Несмотря на проводимую в СССР атеистическую политику и сопутствующие сложности, религиозное объединение буддистов продолжало развиваться, что было обусловлено совокупностью многих факторов. Одним из важных моментов, позитивно сказавшихся на развитии буддизма в Бурятии в данный период, стала внешняя политика СССР, в ходе реализации которой буддийские деятели Советского Союза выступили в качестве инструмента осуществления дипломатических отношений со странами Юго-Восточной Азии.

Цели исследования: на примере истории Вьетнама выявить сущность добродетели «щедрость».

Объект исследования: добродетель «щедрость» в буддийском учении.

Методы исследования: общепринятые научные методы исследования, совокупность методов анализа и сбора информации, единства логического и исторического, гносеологического и социологического. Результат исследования: Добродетель «щедрость», как один из парамит, является неотъемлемым механизмом в развитии общества, истории Вьетнама и также является одним из учений Будды. На протяжении многих веков, добродетель «щедрость» приносил людям радость, счастье, а также избавлял их от жадности и скупости. Вьетнамский буддизм является «активным» буддизмом. Учение буддизма «щедрость» развивалось и «культивировалось» на протяжении всего процесса проникновения и существования буддизма во Вьетнаме. Вьетнамский буддизм всегда заинтересован в вопросе внедрения буддийских учений в общественную жизнь и как развить их для пользы всем живым существам.

В статье рассматривается представление Гуссерля о буддизме, которое во многом определило чтение «Мадджхиманикаи» в переводе Карла Ойгена Нойманна. Речь идет об общем и пунктирном образе, в котором не были проведены различения, касающиеся эпох, традиций и школ буддийской философии: о представлении, которое может сложиться у заинтересованного европейского читателя, после прочтения 152 сутр «Собрание средних наставлений» палийского канона. Тем не менее кажется целесообразной задачей истолковать этот образ, чтобы более нюансированно изложить представления феноменологии Гуссерля о самой себе, независимо от наивности обсуждаемого образа с точки зрения буддологии. В этой статье выносится на обсуждение следующие тезисы: Гуссерль понимал буддийскую мысль как «сопряженную деталь (Gegenstück)», по контрасту дополняющую феноменологическую науку о трансцендентальной субъективности. А именно, он интерпретировал буддизм как путь к трансцендентальной позиции не от критики наук, а от практики - как приостановку мифической картины мира и «практического генерального тезиса» естественной установки. Хотя буддийская мысль, по Гуссерлю, так же как и феноменология, направлена на «выявление трансцендентальной позиции», в ней, тем не менее, не происходит учреждение науки (в радикализированном гуссерлевском смысле). На деле Гуссерль использует эту приблизительную схему (характеризуя буддизм как «трансцендентализм без науки»), чтобы подчеркнуть динамику собственного феноменологического «рабочего проекта философии (Arbeitsphilosophie)». «Собрание средних наставлений» палийского канона служит Гуссерлю поводом, чтобы тематизировать то специфическое сочетание серьезности и игры, которое характерно для его феноменологии, как «беззаботную озабоченность»; это помогает Гуссерлю выразить движущую силу феноменологического труда («рабочий раж» (Arbeitsfieber)).

Предлагаемая вашему вниманию статья раскрывает проблему виртуализации известной традиционной японской гадательной практики — «омикудзи» (в переводе с японского языка «божественный жребий»), а также в некоторой степени затрагивает и более глобальный вопрос: как в настоящий момент развиваются японские религиозные практики в сети Интернет. Значительная часть исследования посвящена анализу процесса трансформации религиозной традиции, которая раньше практиковалась исключительно «вживую», и тому, как относятся современные японцы разных возрастных групп и социального положения к явлению веб-религиозности. Исследование выполнено автором на основе данных, полученных в результате интернет-опроса, проведенного в июле 2023 года. Всего на вопросы опросного листа ответили 32 человека (практически все информанты — японцы или проживающие в Японии долгое время иностранцы-экспаты). К статье прилагаются скриншоты цифровых омикудзи и их переводы, сделанные автором статьи. Результаты исследования показали, что виртуализация сделала практику омикудзи более доступной для мирян (в особенности для людей с ограниченными возможностями). Тексты предсказаний при их виртуализации были значительно упрощены. Однако, как следует из результатов опроса, доступность практики привела в определенной степени к потере доверия верующих. Если омикудзи и раньше воспринимались японцами как своего рода развлечение на территории храма или святилища, то переход практики в онлайн-пространство еще сильнее «упростил» эту практику. Кроме того, виртуализация сделала традиционное гадание еще одним средством для продвижения и рекламы японских коммерческих компаний, что негативно влияет на восприятие традиции омикудзи среди верующих.

Статья посвящена идейному наполнению одного из самых значимых японских новых религиозных движений XIX–XX вв. – Оомото-кё:, в значительной мере повлиявшего на методы прозелитизма и учения более поздних новых религий. Основателями некоторых из них были выходцы из Оомото (в частности – Сэйтё-но Иэ и Сэкай Кюсэйкё). Автор пытается выявить происхождение различных доктринальных элементов Оомото, которые, как и во многих других новых религиозных движениях, имеют синкретический характер, существуют бок о бок с постулатами, имеющими корни в совершенно разных религиях.

В ходе исследования выясняется, что особое влияние на Оомото оказали народные секты кося поздней эпохи Эдо, традиционный шаманизм, синтоистские верования и их интерпретации в рамках традиции Кокугаку, а также отдельные вырванные из контекста буддийские элементы и различного рода западные идеи, в число которых входят интернационализм и библейская экзегетика в ее весьма упрощенном, неортодоксальном и свободном изводе.

Полученные результаты дают более точное понимание японского религиозного ландшафта с конца XIX в. до наших дней и помогают лучше понять, каким образом Оомото могло повлиять на формирование учений более поздних сект. Работа также призвана привлечь внимание к слабой изученности новых японских религий в академической среде.

Рассматривается категория полноты и целостности бытия, которая имеет чрезвычайно длинную и насыщенную философскую историю. Представлено философское толкование полноты и целостности (Аристотель, Иоанн Богослов). Подчеркивается, что особенность индийской, в частности вишнуистской, философии заключается в большом внимании к концепции полноты, хотя ей не уделено должного внимания исследователей по сравнению с понятием пустоты в буддизме. Обсуждается формирование представления о полноте различными последователями бенгальского вишнуизма (Баладева Видьябхушана, Кришнадас Кавираджа, Рупа Госвами, Бхактиведанта). Разъясняются особенности употребления термина «полнота» (пурната) в различных средневековых текстах вишнуизма. Отмечается противопоставление категории «полнота» и понятия «пустота» (шуньята) в буддийской философии, при этом полнота как концепция имеет более раннее возникновение, исходя из хронологической датировки упоминания в «Брихад-араньяка-упанишаде» (VII-VI вв. до н. э.). Представлена близость вишнуистского учения о полной целостности и христианской концепции полноты бытия Бога. Выделены три типа полноты в вишнуистской концепции: полнота могущества (айшварья-пурната), полнота сладости (мадхурья-пурната), полнота милосердия (карунья-пурната). Отмечается, что Рупа Госвами развивает идею о полноте и предлагает дальнейшую ее типологизацию. В бенгальском вишнуизме выделяются степени полноты и ее проявления, а также два аспекта полноты: теологический и антропологический. Делается вывод о том, что в антропологическом плане категория полноты бытия представляет собой возможность уподобления человека Богу в трех аспектах: бытия (сат), познания (чит) и блаженства (ананда).

Рассматривается развитие протестантизма в Японии от завершения самоизоляции страны до настоящего времени. Первоначально протестантизм активнее распространялся среди представителей самурайского сословия и образованных слоев населения. В довоенный период синтоизм стал частью государственной идеологии, христианство воспринималось как иностранная религия. После поражения Японии в войне была возвращена свобода вероисповедания. Христиане составляли около 1 % населения Японии, значительно большее распространение получили новые религии, созданные на основе буддизма. В статье уделено внимание взаимодействию христианства с японскими религиозными традициями: буддизмом и синтоизмом. Сделан вывод, что основная причина ограниченного принятия христианства - укорененность населения в буддистской культуре.

В статье анализируются результаты социологического исследования «Как живёт Тува», проведённого в 2022г. Отделом этнодемографических, религиозных и интеграционных процессов Института демографических исследований ФНИЦ РАН среди студенческой молодёжи. В фокусе статьи- религиозная молодёжь, последователи буддизма. Среди них выделены типологические группы «практикующих» и «непрактикующих», которые отбирались по показателям религиозной самоидентификации; самоидентификации по конфессиональному признаку; интереса к восточным, нетрадиционным религиям и учениям; мотивации интереса к данным воззрениям; включение практик этих религий и учений в жизнедеятельность. Отметим, что в группе «практикующие» присутствуют все показатели нетрадиционной религиозности, а в группе «непрактикующие» в их жизнедеятельность не включена практика нетрадиционных воззрений. Проведён сравнительных анализ типологических групп с точки зрения степени воздействия мировоззренческих аспектов нетрадиционной религиозности на национальные, этноконфессиональные и миграционные ориентации и установки.

Результаты социологического поиска зафиксировали в обеих типологических группах высокий уровень толерантного отношения к представителям других этносов и конфессий. В тоже время среди «практикующих» два раза больше положительно относящихся к бракам с представителями другой национальности и в три раза меньше респондентов, негативно относящихся к браку с человеком другого вероисповедания.

В связи с непростой социально-экономической обстановкой в регионе, больше половины молодых людей в рассмотренных группах планируют переезд в другие регионы и мегаполисы. Среди «практикующих» почти треть не планируют возвращаться после переезда, в группе «непрактикующих» таких респондентов практически в два раза меньше. Мотивация переезда в типологической группе «практикующие» связана скорее с социально-бытовыми ориентациями (улучшение жилищных условий, получение более качественного образования и медицинских услуг, возможность путешествовать), а группе «непрактикующие» - с социально-профессиональными трудностями (поиск работы по специальности, повышение уровня заработной платы, карьерный рост).

Статья посвящена исследованию синкретизма религиозной культуры храмово-пещерного комплекса Дацзу, охарактеризован китайский религиозный синкретизм; описана история храмово-пещерного комплекса Дацзу, произведен комплексный семантический и композиционный анализ наскальных рельефов Дацзу, рассмотрены религиозно-философское содержание и элементы религиозного синкретизма наскальных рельефов Дацзу, в частности отдельных гротов в Дафоване в горе Баодиншань. Авторы демонстрируют, что наскальные рельефы Дацзу представляют собой пещерную скульптуру, сочетающую в себе три религиозно-философские системы: конфуцианство, даосизм и буддизм. Такая «интеграция конфуцианства и буддизма» свидетельствует о том, что конфуцианство, отражающее традиционные китайские этические нормы, уже проникло в буддийскую этическую мысль и что буддизм как заимствованная религия уже приобрел китайские особенности. На примере анализа многочисленных скульптур, изображающих буддийские сутры («Изображение Сутры о глубокой доброте родителей», «Изображение Амитаюрдхьяна сутры», «Изображение Сутры об аде» и др.), показано, как они одновременно воплощают и основные постулаты буддийской доктрины, и ключевые понятия конфуцианской этической системы (концепция сыновней почтительности «сяо», «золотой середины», «трех устоев и пяти постоянств» и др.). Авторы приходят к выводу, что искусство комплекса Дацзу большей частью связано с религиозным буддийским сознанием, которое соединяет в себе элементы философии, духовной практики, основ поведения, взаимоотношения поколений, имеющих значение для формирования мировоззрения, и в пластическом многообразии наскальных рельефов фиксирует как универсальные категории культуры, так и важнейшие общечеловеческие нравственные ценности.

Исследование посвящено роли института Далай-лам в политическом процессе Монголии как в исторической ретроспективе, так и в рамках текущих событий. Цель статьи заключается в выявлении основных факторов присутствия Далай-ламы в общественно-политической жизни Монголии. В концептуально-методологическом плане исследование опирается на теорию постсекулярного общества. Источниковой базой исследования выступили нормативно-правовые акты Монголии, данные общенациональной переписи, результаты социологических опросов, публикации монгольских, российских, западных СМИ, в той или иной степени затрагивающих отношения государства, общества и религии. Авторы исходят из того, что современная Монголия представляет собой яркий пример постсекулярного общества. Отмечается, что отказ от политики государственного атеизма и феномен «буддийского возрождения» определили высокую степень переплетения религиозных и нерелигиозных институтов. Фигура Далай-ламы XIV рассматривается как один из важных участников этих процессов. Установлено, что основными факторами вовлечения Далай-ламы в общественно-политические процессы Монголии являются его высокий религиозный авторитет среди верующих, легитимация монгольских перерожденцев, образ «демократического лидера». К факторам, сдерживающим влияние Далай-ламы, отнесены значительный сегмент нерелигиозно настроенных граждан Монголии, риски ухудшения отношений с КНР, тенденции национализации буддийской сангхи Монголии.