Научный архив: статьи

Учитывая факт детальной, всесторонней проработанности темы ранней философии М. М. Бахтина в отечественной гуманитаристике, автор настоящего исследования видит свою задачу в демонстрации герменевтических усилий, нацеленных на внесение посильного вклада в развитие вышеобозначенной темы, в частности в представление ее ключевого понятия поступка как концепта. В статье также предпринимается попытка уяснить суть и особую форму рецепции философии Бахтина современным читателем, основой которой является высокая суггестивность бахтинских текстов, связанная с наслаждением от текста (Р. Барт). Делается акцент на необходимости представить этический концепт Бахтина, положенный автором в основу «первой философии» как феномен эстетического в пространстве иеротопии и укорененный сразу в нескольких плоскостях эстетического (прежде всего в мире символического в мистерии). В исследовании даны абрисные очертания вопроса соотношения понятий «поступок» и «деяние» как знаковой философской понятийной пары философии начала ХХ в. Эвристический путь настоящего исследования нацелен, таким образом, на эстетическое измерение «К философии поступка» как особого философского поступка Бахтина в жанре философской поэтики. В своей статье автор пытается следовать ритму, тональности, слогу самого Бахтина, вторя, по возможности, его эмоционально-волевому тону с целью воссоздания мета-затекста и затекста исследуемого философского произведения, расположенного целиком и полностью «на границах» различных гуманитарных миров, представляющих собой ответственную, полифоничную, диалоговую мысль Бахтина, исповедовавшего вненаходимость своего авторства в первом и самом значительном философском поступке своей жизни.

В статье рассматриваются метафоры в современных гороскопических текстах с позиции когнитивной лингвистики. На материале анализа 200 контекстов было установлено, что к числу основных функций относятся номинативно-образная, эмотивно-воздействующая, манипулятивная, дискурсообразующая, эстетическая функции, функция упрощения астрологических концепций. Иными словами, метафоры делают текст гороскопа простым и привлекательными для читателя, вызывают эмоциональный интерес, наделяют его вариативностью трактовок и приближают его к художественному произведению. В работе применяется интегративный подход, сочетающий методы когнитивной лингвистики, дискурс-анализа и концептуальных исследований. Доказано, что метафоризация в гороскопах базируется на универсальных когнитивных моделях («природа → человек»; «вещи → человек», «образ → инструкция» и т. д.), но реализуется через культурно-специфичные языковые формы. Особое внимание уделяется метафорическим комплексам - развернутым системам взаимосвязанных образов, создающим целостную картину прогноза. Работа вносит вклад в изучение механизмоввторичной номинации в эзотерическом дискурсе.

Авторы данной статьи ставят целью рассказать об основных вехах жизни и научной деятельности М. Х. Герандокова ученого, государственного и общественного деятеля в свете социокультурных тенденций второй половины XX начала XXI века. Его образование, становление как личности и профессиональная деятельность в известном смысле служат зеркалом советской культурной революции, как она совершилась на Северном Кавказе. Он вполне успешно вписался в советскую общественно-идеологическую систему и получил признание со стороны государства как эффективный руководитель. В каждой профессиональной сфере и на каждом этапе своей карьеры М. Х. Герандоков совмещал практическую деятельность с интеллектуальным поиском, стремлением охватить более широкое историческое, социальное и культурное значение той конкретной отрасли, в которой он работал. Это позволяет характеризовать его не просто как советского служащего, профессионала, руководителя, но как интеллектуала и интеллигента в том смысле, который это понятие приобрело в российской культуре. Логичным стал приход М. Х. Герандокова в науку. Предметом его исследований стали содержательные и организационные аспекты трансформации национальных культур народов Северного Кавказа в XX в. Обретенная таким образом широта взгляда на общественно исторические процессы дала ему возможность ответить на мировоззренческий кризис, связанный с крушением советской общественно идеологической системы, личностной интеллектуальной перестройкой, в которой была удержана та диалектика национального и интернационального, локального и общецивилизационного, которая всегда была в центре его внимания.

Статья посвящена рассмотрению творческого наследия выдающегося деятеля иранской культуры — поэта и художника Мохаммада Эбрахима Джафари (1940–2018). Новизна представленного исследования обуславливается почти полным отсутствием научных работ, посвящённых этой теме: основные биографические факты, анализ художественного языка и специфики образности М. Э. Джафари слабо представлены даже на персидском языке. Цель работы — выявление особенностей национально-культурного горизонта развиваемого Джафари синтетического жанра, объединяющего живопись и поэзию. Для достижения этой цели потребовалось, во-первых, проследить творческую биографию поэта; во-вторых, уточнить характер художественных образов, созданных им на разных этапах жизни; проанализировать оригинальный метод «авторской инициативы» как способа художественного обогащения нового синтетического жанра. Многогранный характер предмета исследования обусловил необходимость междисциплинарного подхода и использование комплекса таких методов, как биографический, герменевтический и сравнительно-типологический. Автором статьи изучены все опубликованные на сегодняшний день видеоматериалы и интервью поэта, его картины, а также сборник избранных стихотворений. Также автором статьи впервые переведён с персидского языка весь представленный в тексте поэтический материал. Исследование показало, что М. Э. Джафари, не разграничивавший формы проявления творчества, легко переносит стилистические приёмы своих живописных работ на стихотворения, наполняя лирику разными оттенками красок, цветовыми пятнами и запахами. И напротив, поэтическая ритмика прослеживается в его живописи. Абстрактные живописные образы при этом воплощают наиболее существенные для поэта по остроте восприятия, создавая изображения пространства и времени как уникального опыта переживания, предельно конкретного по своей силе и глубине. Виртуозное сочетание абстрактной выразительности и конкретики чувственного образа позволяет отнести глубоко личное художественное творчество М. Э. Джафари к культурной волне «новой поэзии», отвечающей основным принципам философии иранского модерна.

Статья посвящена исследованию роли восточной философии в культурной дипломатии Японии, особое внимание уделяется ключевым философским концепциям, таким как дзен, ваби-саби, югэн и гармония ( ва ). Эти идеи играют значительную роль в формировании уникальной дипломатической стратегии Японии, направленной на создание и укрепление межкультурных связей. В статье анализируется, как эти философские принципы проявляются в рамках дипломатических практик, направленных на продвижение мягкой силы страны. Основной акцент сделан на том, как философия Востока используется в качестве инструмента формирования доверия, уважения и взаимопонимания между культурами разных стран. Рассмотрение философских концепций в контексте дипломатической деятельности помогает понять, как Япония использует свою культурную идентичность для укрепления позиций на мировой арене, в том числе в рамках культурных обменов и международных организаций. Статья подчеркивает важность философских основ в современной дипломатии и их влияние на успешное разрешение глобальных вызовов.

Статья посвящена десятилетию со дня смерти Манлио Сгаламбро (1924–2014) — одной из самых оригинальных и радикальных фигур современной итальянской мысли. Философ, поэт, афорист и автор песенных текстов, Сгаламбро создал предельно ясное, пессимистическое и антиконформистское мировоззрение, бросившее вызов как академической философии, так и социальным нормам. Его сотрудничество с Франко Баттиато привело к уникальному синтезу философской рефлексии и музыкального выражения, где соединяются ирония и метафизическое напряжение. В статье подчеркивается аристократическое понимание философии у Сгаламбро, его критика эгалитарного мещанства и защита интеллектуальной свободы и индивидуальности перед лицом массы. Отдельное внимание уделено диалогу между нигилистической философией Сгаламбро и эзотерическим мировоззрением Баттиато, в результате которого возникла редкая форма культурного синкретизма, объединяющая ницшеанскую ясность, чорановский пессимизм и гюрджиевскую метафизику. Автор акцентирует современную актуальность идей Сгаламбро как голоса несогласия и ясности в эпоху поверхностности и морального конформизма.

В статье отстаивается тезис, согласно которому общекультурный западный феномен смерти в философии - истории (Гегель, Маркс, Кожев), субъекта (Фуко), Бога (Ницше), субстанции (релятивизм, нигилизм), автора (Барт, Фуко), человеческого (Делез, Брайдотти, Ланд, Негарестани) - симметричен переходу от модуса феноменологического рассмотрения сознания к опыту абстрактного искусства, преодолевающего конечность. Абстракционизм выражает «художественную модель смерти», возможность истины конечности в эпоху «конца истории». Целью статьи является анализ абстракционизма как предела феноменологии сознания, где эстетические формы задают преодоление конечности человеческого существования. Конечность в абстракционистском творении перестает означать ограничение, открывая чистую возможность смерти. Предложенная концептуализация смерти через абстракционизм и феноменологию порождает парадоксальный зазор. С одной стороны, она сохраняет конечность «беспредметного» искусства, которое поддается феноменологическому рассмотрению, раскрывая эйдетический уровень произведения, с другой - прокладывает путь к трансгрессивной функции абстрактного искусства, демонстрируя конечность уже самой феноменологии, поскольку смерть не является феноменом. Тем самым воспроизводится модель «угасающей» жизни, или «вечной жизни» смерти и больших нарративов в доминионах культуры, - череда смертей в философии и искусстве воссоздается, так никогда и не заканчиваясь, что находит свое отражение в феноменологическом осмыслении. В то же время смерть субъекта, субстанции и конца истории уже произошла, что отображается в предельных выразительных формах, используемых абстракционизмом. Это говорит о «симметричности», или «коррелятивности», двух процессов - развития посткантианской философской мысли в рамках феноменологии и становления абстрактного искусства.

В статье на материале эссе Н. Кононова об искусстве реконструируется его система представлений об эстетическом, выявляются ключевые эстетические концепты, описываются их связи. В понимании Н. Кононова, заслуживает внимания лишь то искусство, в котором художник «существует в своем жизненном пределе», а творческое усилие является «жертвой». Именно это позволяет сохранять за искусством значение единственной сферы подлинного, не имитированного бытия. Оно помогает сохранять меру вещей, называть вещи своими именами. «Вычурность» — характеристика предельной эстетической формы, «искренность» — характеристика предельного самораскрытия субъекта. Они нацелены на обретение аутентичности, совмещение пережитого и выраженного. Его условием оказывается стремление к постоянному превосхождению художником собственных возможностей. Стремление к ускользающей цели делает любое искусство «искусством аппроксимаций», определяет его наполненность «апориями» и противоречиями. Стремление к постижению предмета со всех возможных ракурсов заставляет задаваться вопросом о пределах доступного выражению. Любой художник одержим «ловитвой» за ускользающими смыслами. Однако в соответствии с логикой «апорий», успешность этой охоты может одновременно означать утрату объекта.

Статья посвящена воссозданию истории «Оправдания добра» – основного труда Вл. Соловьева в третий период его творческой деятельности. Согласно концепции Е. Н. Трубецкого, Вл. Соловьев в 1890-е гг. радикально пересматривает свою философскую систему, в силу чего сочинения этого периода нельзя воспринимать в качестве продолжения ранних философских трудов. По мнению Э. Л. Радлова, радикального перелома в воззрениях Вл. Соловьева не было, и поэтому «Оправдание добра» следует считать развитием тех идей Вл. Соловьева, что были высказаны в двух его диссертациях. На основании систематического анализа статей Вл. Соловьева за 1894 г. в статье доказывается, что в определенном смысле правы оба исследователя. Вл. Соловьев начинает 1894 г. публикацией отдельных глав своей «Эстетики», еще мысля свою новую философскую систему как развитие прежней – «свободной теософии». Однако в конце того же года он приходит к убеждению, что более убедительным введением в его учение была бы автономная этика, основанная на систематическом анализе идеи добра. Определенный перелом в воззрениях философа в начале 1890-х гг. поэтому действительно можно зафиксировать.

В статье обосновывается роль и значение языка искусства для воспитания человеческой личности. Автор опирается на достижения русской философии, русской педагогической мысли, русской эстетики и искусствоведения, отраженные в трудах В. С. Соловьева, Н. К. Рериха, Е. И. Рерих, Н. А. Бердяева, Н. О. Лосского, Д. С. Лихачева. Особое внимание уделяется художественно-эстетическому опыту, художественным открытиям и теоретическим работам В. В. Кандинского, К. Малевича, М. Шагала, Н. К. Рериха. Рассматриваются основные функции языка искусства - эстетическая, этическая и аксиологическая. Акцентируется необходимость их учета в преподавании гуманитарных дисциплин (философии, теории и истории культуры, теории и истории искусства, истории русской культуры и искусства) на русском языке с целью повышения культурного уровня современной молодежи, как русских, так и иностранных учащихся. Автор приходит к выводу, что более глубокое постижение русской культуры и русской истории и приобщение к основополагающим ценностям русского народа через личный эстетический опыт человека возможно именно на языке искусства. Более того, искусство способствует изменению мировоззрения человека и его личности в нравственном отношении, формированию его личных этических принципов и взращиванию в нем высоких идеалов Истины-Добра-Красоты в целом.

В данной статье будут рассмотрены фрагменты критических работ американского поэта Гарольда Харта Крейна (1899 - 1932). Цель нашей работы: продемонстрировать богатство эстетического опыта Крейна через призму его критических статей, то есть - отобазить специфику критического его наследия как критика и эссеиста. Задачи нашей работы заключаются в анализе конкретных эстетических воззрений поэта. Объектом данной статьи являются критические работы Крейна как зеркало современной ему эпохи. Предметом данной статьи является индивидуальная эстетическая позиция Крейна как критика. Актуальность данной статьи обусловлена крайне малой степенью исследованности рассматриваемого американского поэта в отечественной литературоведческой американистике. Ход исследования заключается в теоретической разработке рассматриваемого вопроса с позиции определения поэтики критического наследия Харта Крейна как такового, за которой следует практическое позитивное обоснование актуальности приведенных тезисов, в том числе и с позиции повлиявших на Крейна авторов. Выводы исследования таковы: рассмотрение наследия Харта Крейна как критика и эссеиста более чем достойно внимания по ряду причин. В работе использованы исследования Ричарда Уоррингтона Льюиса, Брома Уэбера и других, то есть научные источники не только разных временных отрезков, но и такие из них, которые являются основой американского крейноведения, поскольку отражают рассматриваемый феномен критического наследия Гарольда Харта Крейна в такой перспективе, которая остается актуальной и на нынешнем этапе развития рассматриваемой проблемы.

Введение. Условия комфортной коммуникации в обществе послужили основой стремления человека к самовыражению, составляющему необходимое впечатление о нем, т. е. к образу-представлению, получившему определение имидж.

Цель имиджа - выход в практическую сферу для достижения статуса в социуме. Эстетико-психологическая основа имиджа выражает визуальные проявления духовного здоровья личности, выводит бессознательные образы на сознательный уровень. Овладение механизмом эффективного воздействия внешнего облика является актуальным, поскольку необходимо всем, а особенно политическим лидерам.

Методы исследования. Для осуществления анализа использованы следующие методы: сравнительно-исторический, осмысливающий формирование имиджа в историческом процессе; историко-эстетический, дающий представление об имидже в ретроспективе; психологический, определяющий психолого-эмоциональные закономерности имиджа; ассоциативный, позволяющий понять восприятие политика публикой на бессознательном уровне; семиотический, обращенный к знаковой системе костюма как части имиджа. С социологической точки зрения раскрываются потребности общества в определенном типе политика.

Цель статьи. Изучить особенности построения имиджа и роли его эстетического аспекта в общей оценке образа лидера. На примере образов В. В. Путина, В. В. Жириновского, В. И. Матвиенко проанализировать возможность усиления позитивного имиджа, конструируемого сознательно и целенаправленно. Новизна исследования. В результате анализа имиджа руководителей прошлого и современности выявлено коренное отличие художественного образа вестиментарной моды от уникальной конструкции имиджевого образа. Сформулировано определение сути имиджа политического деятеля. Дана оценка применения военного и светского костюмов в создании образа руководителя страны.

Результаты. Исследования имиджа политиков показывают, что наиболее успешным становится лидер, обладающий природной харизмой, нуждающейся в соответствующем визуальном оформлении. Визуальный образ обладает символичностью, способной выступить средством легитимизации политической власти. Выявлена необходимость дальнейшего изучения знаково-символической системы внешнего облика.

Выводы. Имидж руководителя страны, созданный эстетическими средствами, воплощает образ, доступный для понимания его избирателями, способный вызывать на бессознательном уровне положительные эмоции окружающих, поднимающий авторитет его обладателя и доверие к нему. В широком смысле имидж дает представление о целой эпохе и смене цивилизационных парадигм.