Научный архив: статьи

Статья посвящена культурфилософскому анализу трансформации аполлонийского начала, описанного Фридрихом Ницше, в эстетике современной массовой музыкальной культуры. Исходя из ницшеанской дихотомии аполлонийского/дионисийского, авторы прослеживают эволюцию принципа формы, порядка и индивидуации от его классического воплощения, связанного с идеалом пластической гармонии и скульптурной ясности, к его современной доминанте, а именно цифровому перфекционизму. В работе доказывается, что цифровой перфекционизм, характеризуемый тотальной редактируемостью, симуляцией безупречности и созданием гладких («глянцевых») аудиовизуальных симулякров, представляет собой не продолжение, а радикальную метаморфозу аполлонийского идеала. Эта метаморфоза приводит к фундаментальному противоречию: гипертрофированная, технологически детерминированная форма подавляет аффективно-телесную, дионисийскую основу музыки, порождая парадоксальную эстетику «стерильного возвышенного». Методология исследования включает сравнительный анализ, философскую интерпретацию и конкретные примеры из поп-музыки 1990 - середины 2020-х годов.

Начатая в предыдущих публикациях апробация нашей метакритической позиции в области эстетики на конкретном художественном материале в статье реализуется на примере П. Мондриана. Из выявленных нами трёх эстетических антиномий, каждая из которых представляет особое автономное измерение анализа понятия вкуса, используется «перцепция/имагинация» (которое суть концептуальное противостояние точки зрения, провозглашающей ирреальность источника и основания эстетических переживаний, с одной стороны, и позиции, предполагающей, что эстетический опыт всегда есть нечто данное в чувственном восприятии - с другой). Вопреки кажущейся очевидности отнесения неопластицизма как разновидности абстракционизма к тем течениям, которые более удовлетворительным образом могут быть объяснены в рамках полюса имагинации, мы - обращаясь к «экологической парадигме» в психологии восприятия Дж. Гибсона, а также к ряду других психологических открытий, - обосновываем, что П. Мондриан запечатлевал то, что в гиббсоновской терминологии называется «видимым полем», отличном от «видимого мира». Следовательно, неопластицизм может быть конструктивно объяснён в рамках полюса перцепции, что доказывает многогранность эстетических переживаний, кои невозможно уложить в «прокрустово ложе» какой-либо из существующих теорий.

Исследование философии Моисея Кагана в Китае носит фрагментарный характер, что отражает ограничения в переводе и интерпретации российской философии. Переводы четырех его книг заложили основу изучения, но отсутствие других работ, включая семитомник, привело к пробелам в понимании его теории. Эстетика сосредоточена на интерпретациях группы Лин Цзияо, но аксиология эстетики разработана слабо. Морфология искусства стала локальным исследовательским направлением, тогда как системный метод применяется поверхностно. Философия культуры практически не изучается. Китайские исследования Кагана сталкиваются с двойным вызовом: фрагментация и нехватка теоретического осмысления. Необходимы междисциплинарная интеграция, глубокая интерпретация оригинальных текстов и диалог китайской и российской мысли.

Статья представляет обзор докладов ежегодной научной конференции «Алешинские чтения – 2025», посвященной теме «Пространство, время, событие: различие философских традиций». В рамках конференции, организованной философским факультетом РГГУ совместно с Научным советом при президиуме РАН по методологии искусственного интеллекта и когнитивных исследований (НСМИИ РАН) и Русским религиоведческим обществом, прозвучало более 80 докладов. Работа проходила в десяти тематических секциях, а также в формате круглого стола и презентаций новейших монографий по теме конференции. В обзоре последовательно излагаются основные идеи пленарных докладов и секционных выступлений. Обсуждается многоуровневый характер проблематики пространства и времени – от трансцендентально-эпистемологических оснований и феноменологии сознания до историко-философской методологии и спекулятивных онтологий. Отмечается продуктивность диалога между различными философскими подходами (феноменология, посткантианство, психоанализ, русский платонизм, теология, эстетика и др.) в осмыслении темпоральности и пространственности.

Основной вопрос теории катарсиса сегодня - не столько эстетический, сколько антропологический вопрос о характере тех изменений, которые переживание катарсиса производит в человеке. Возможен ли катарсис сегодня, или современное человечество утрачивает способность переживать эту высшую эстетическую эмоцию? Значимо ли катартическое переживание для современного человека? - вот круг вопросов, обеспечивающих проблеме катарсиса современный характер. Идея авторов состоит в том, что сегодня, по мере выхода из ситуации постмодерна, провозгласившей среди различных «смертей» еще и смерть катарсиса, могут возродиться неожиданные возможности присутствия катарсиса в жизни современного человека, а также и в пространстве эстетической теории. Катарсис как переживание современного человека существенно отличается от переживаний зрителя греческой трагедии. Современные эстетические теории тоже мыслят катарсис далеко не только по-аристотелевски. В культуре сегодня воспроизводятся скорее просвещенческие интуиции, которые обнажают предельные точки и параллаксы в понимании сущности катарсиса, его человекосозидающие и разрушительные эффекты. Статья представляет собой попытку выяснения специфики катарсиса как переживания современного человека и как составляющей дискурса современных эстетических учений.

Статья исследует эстетическое влияние движения за гражданские права афроамериканцев 1970-х годов на становление хип-хопа. В чернокожей эстетике музыка традиционно служила базовым инструментом консолидации сообщества и воздействия на него, выступая выразительной формой коллективных переживаний и внутреннего опыта. В Америке 1960–1970-х годов среди афроамериканского населения возник запрос на конструирование новой идентичности в контексте политической борьбы за равноправие. Музыка стала определяющим искусством для объединения сообщества и трансляции его ценностей. В период существования движения «Черные искусства» (Black Arts) рефлексия над чернокожей эстетикой достигла интеллектуального пика и побудила исследователей и артистов пересмотреть методы политического действия через художественное высказывание. Современный рэп наследует протестные нарративы и риторику противостояния. На материале теоретических текстов участников движения анализируются положения, составляющие основу чернокожей эстетики и распространяющиеся на хип-хопкультуру в целом и рэп-музыку в частности

Исследование представлений о красоте человека является одной из фундаментальных проблем современной психологической науки. С точки зрения культурно-исторического подхода данный феномен представляет собой динамическую структуру. Цель нашего исследования - анализ данных о феномене красоты с точки зрения динамики представлений о нем, подходов к его изучению, роли красоты в современном обществе. Проведен сравнительный анализ основных направлений исследований феномена красоты и смежных понятий в современной литературе, выделена их структура, проанализирована публикационная активность отечественных и зарубежных авторов, соответствующая тематике красоты. Рассмотрены основные направления изучения феномена красоты в психологической науке, отмечены изменения в представлениях о красоте с точки зрения исторического подхода, отмечено, какие вопросы красоты обсуждались наукой, что входит в структуру внутренней красоты человека, как соотносятся феномены внутренней и внешней красоты, каковы перспективные направления психологических исследований феномена красоты в контексте социальной психологии. Были сформулированы выводы о том, что феномен красоты является сложным конструктом, исторически неустойчивым и социально обусловленным. Определены перспективные направления для его изучения с точки зрения ценностных ориентаций, кросс-культурных особенностей, эстетических переживаний, которые позволили бы выстроить социально-психологическую базу представлений о красоте человека.

Взаимоотношения искусства и философии представляют собой сложную и многогранную динамическую систему, в которой обе сферы взаимодействуют, дополняют и в то же время ограничивают друг друга. Художники и философы используют идеи и концепты, чтобы обогащать практики друг друга, однако это взаимодействие часто оказывается напряженным. Философские тексты и теории выступают основой для художественных произведений, а искусство, в свою очередь, служит площадкой для апробации абстрактных идей. Современное искусство сталкивается с вызовами примитивизации, когда экологические, моральные и политические темы преобладают над чисто творческими аспектами. Это приводит к смене парадигмы: художники все чаще обращаются к темам трансгуманизма, постгуманизма и киберфеминизма. Взаимопроникновение философии и искусства открывает новые перспективы, но также требует переосмысления их взаимодействия. Участники дискуссии подчеркивают необходимость перехода от потребительского отношения к сотрудничеству, которое позволит сформировать целостное пространство для творчества. Синтез философии и искусства может породить уникальные произведения, способные не только привлекать зрителей, но и стимулировать их к глубоким размышлениям, преодолевая границы между теорией и практикой

В рукописи «Автор и герой в эстетической деятельности» Бахтин создаёт образ я (я-для-себя) как нравственного субъекта, который совершает нравственный поступок с эстетическим содержанием. Но исследования его ранней эстетики чаще фокусируются на единице эстетического взаимодействия, отношении «автор - герой» («я - другой»). А результаты анализа я как нравственного субъекта (по работе «К философии поступка») пока не были сопоставлены с трактовкой я в «Авторе и герое…». Автор статьи впервые предпринимает (первичный) анализ дискурса я в ранней эстетике Бахтина как предполагаемой части его замысла исследования мира и поступка («нравственной философии»), который он начал воплощать текстом о «философии поступка», но не завершил. В техническом отношении автор статьи обосновывает принадлежность к дискурсу я трёх отдельных, но содержательно дополняющих друг друга сюжетов эстетического трактата: о душе (временной форме героя/другого), самоотчёте-исповеди и «Христе Евангелия». Автор статьи отделяет концепцию я-для-себя от частных эстетических связей и воссоздаёт её на её внутренних основаниях. Автор сохраняет созвучие понятий разрозненности и ценностного единства я в его единстве с Богом, духовной формы я - и концепции эстетической формы (целого, единства): оно вводит Творца в раннюю эстетику Бахтина и определяет её ценностно-онтологический и деонтологический характер. В содержательном плане автор статьи показывает, что я-для-себя в ранней эстетике является нравственным субъектом в полной мере как христианин: он рождается с признанием им своего смысла в Боге, а цели, смысл и форма внутренней жизни я находятся в горизонте его греховности и грехопадения - и желания спасения, преображения, искупления. Автор статьи нарушает заметный синкретизм рассказа Бахтина о я (и своём духовном опыте) и выделяет в нём ряд понятий - нравственной рефлексии над собой, данности и заданности я-для-себя, разрозненной и дурной субъективности, будущего единства я и ответственности, предмета и смысла переживаний я, памяти, переживания времени и себя в нём, самоотчёта-исповеди, духовной формы я как покаяния (в несовпадении его с собой) и доверительного диалога с Богом, духа, ценностной категории другого. Автор статьи пытается рассмотреть эти понятия, которые образуют концепцию я-для-себя в её целостности, в их взаимосвязи, но по возможности в линейном порядке. Выборочное сравнение понятий я и мира в двух ранних рукописях Бахтина позволяет заключить об их отчетливо христианском характере и содержательной непрерывности. Статья закладывает фундамент для изучения собственно эстетического содержания трактата Бахтина «Автор и герой в эстетической деятельности».

Автором представлена статья, посвящённая выявлению аксиологических оснований музыкального образования в современном Китае и их раскрытию на примере кантаты «Жёлтая река» композитора Сянь Синхая. Актуальность обусловлена государственной стратегией «воспитание добродетели и формирование личности» и реформой «курсов аксиологической направленности», предусматривающими интеграцию ценностного содержания во все профессиональные дисциплины.

Цель - показать, как музыкальное образование, объединяя эстетическое воздействие и воспитательный потенциал, способствует формированию патриотизма, коллективизма и культурной уверенности студентов. Методология включает контент-анализ нормативных документов 2020-2022 гг., теоретическое осмысление пяти ценностных форм (привлечение внимания, культурно-информационная функция, отражение идей, эмоционально-нравственное влияние, эстетическая ценность), структурно-функциональный анализ педагогических практик, а также изучение биографии Сянь Синхая и партитуры кантаты. Результаты показывают, что произведения, сочетающие национальные мелодии и западные композиционные приёмы, обеспечивают синтез художественного и воспитательного эффектов. Установлено, что перечисленные ценности взаимосвязаны и образуют функциональную систему, позволяющую достигать воспитательного эффекта «обучения в развлечении». Обсуждение подчёркивает, что эффективность аксиологического воздействия определяется осознанным выбором репертуара, актуализацией историко-культурного контекста и применением интерактивных методик. Системное включение музыкального наследия в образовательный процесс способствует гармонии эмоционального и рационального начал и повышает результативность аксиологического воспитания. Концепция может служить методологической основой при разработке новых общехудожественных дисциплин, стимулируя культурную уверенность и межкультурный диалог. Перспективы исследований - сравнительный анализ региональных практик, тестирование восприятия различных жанров и внедрение цифровых ресурсов. Автор подчёркивает необходимость подготовки педагогов-музыкантов, способных сочетать мастерство исполнения с высокими нравственными качествами и готовностью отвечать на запросы молодёжи. Тем самым укрепляется связь искусства, общества и государственной воспитательной миссии.

В статье рассматривается одно из самых загадочных суждений И.-И. Винкельмана об античной живописи с точки зрения современных теорий автокоммуникации и маски молчания. Винкельман подозревал античного художника Паррасия в недостатке живописных эффектов, из-за чего грация его проявлялась не во всем, несмотря на безупречность его таланта. Мы доказываем, что Винкельман исходил из различных режимов рассмотрения античного искусства: не только прямого созерцания, но и экстатического подглядывания. Для него было существенно не только то, что блещет совершенством, но и то, что бросается в глаза. Мы применяем метод контекстуализации наследия Винкельмана. Винкельман, описывая античную скульптуру, равнялся одновременно на практические способы характеристики рисунка (disegno) и на теоретические параметры описания той выразительности, которая возобладала в эпоху маньеризма. При этом он не говорил о маньеризме; маньеризм остался нулевым означаемым или слепым пятном его системы. Это позволило ему идеологизировать рисунок как выражение предустановленной гармонии. Но как только он сталкивался с темными местами античной художественной теории, он вводил динамику, интерактивное вращение пластических решений, что делает его предвестником современного искусства с интерактивными пространственными инсталляциями и полиэкраном. Миметическая теория Винкельмана включала в себя экстатический элемент, сопоставимый с позднейшими теориями экстатического или аффективного переживания. Это позволило ему непротиворечиво охарактеризовать античную живопись, открыв ее патетическую специфику. В наши дни его идеи существенны для понимания переключения режимов при созерцании живописи: от простого очарования к усиленной перформативной коммуникации.

В прошлом году библиотека отечественного искусствознания пополнилась очень интересной и важной работой - монографией декана факультета искусств МГУ, профессора А. П. Лободанова «Леонардо да Винчи: сценограф, музыкант, artifex». Настоящая статья является результатом прочтения этой работы и может рассматриваться как развернутый комментарий и одновременно размышление по итогам знакомства с текстом указанного исследования. Автор статьи намеренно хочет избежать слова «рецензия», поскольку идея и замысел данной статьи состоят не в рецензировании, а в отклике на крайне важную и нужную во многих аспектах работу, раскрывающую в новом, во многом неизвестном для русскоязычного читателя ключе образ великого итальянского мастера. Целью статьи не является пояснение или дополнение к сказанному в монографии. Речь скорее может идти о расширении дискуссионного про- странства отдельных поднятых в монографии тем. В рамках статьи охватить все или даже большинство затронутых вопросов невозможно, поэтому здесь выбраны лишь некоторые - те, которые показались автору статьи наиболее важными с его точки зрения.