Статьи в выпуске: 8
В статье представлены результаты психометрического проектирования авторской методики«Краткий опросник цифрового эскапизма», предназначенной для диагностики цифрового эскапизма - мотивированного действия, направленного на уход от повседневной реальности и добровольный отказ от социальной жизни в пользу виртуальной, сопровождаемый состоянием одиночества. Проведен теоретический анализ феноменологии цифрового эскапизма, его взаимосвязи с интернет-зависимостью и феноменом хикикомори. На основе дополненной теоретической модели цифрового эскапизма был разработан опросник, включавший 26 пунктов. Общая выборка исследования составила 484 человека. В рамках проектирования опросника были проведены процедуры проверки надежности внутренней согласованности, внутренней факторной структуры, дискриминативности, внешней валидности (конвергентной и валидности по критерию времени, проведенного в Интернете), ретестовой надежности. Проверка конвергентной валидности проводилась следующими методиками: методика измерения уровня выраженности эскапизма О. И. Теславской, Т. Н. Савченко; тест интернет-зависимости Чен (шкала CIAS) в адаптации В. Л. Малыгина, К. А. Феклисова; опросник хикикомори (Hikikomori Questionnaire, HQ-25) А. Р. Тео в адаптации Я. С. Лякиной, А. А. Федорова; дифференциальный опросник переживания одиночества (короткая версия ДОПО-3к) Д. А. Леонтьева, Е. Н. Осина. Также проведена стандартизация методики с использованием квантильного подхода и выделены диагностические нормы для мужчин и женщин. Итоговый одношкальный вариант опросника включил 12 психометрически обоснованных пунктов. Разработанная методика обладает высокими показателями надежности и валидности, а значит, может быть использована в научных исследованиях и психологической практике для выявления уровня выраженности цифрового эскапизма у молодых пользователей Интернета.
Целью настоящего исследования является систематизация и обобщение результатов современных эмпирических исследований особенностей взаимодействия представителей поколений X, Y, Z с цифровым пространством в России. Анализ отечественной научной литературы, посвященной проблеме вовлеченности указанных поколений в интернет-среду, показал, что все они являются активными интернет-пользователями, однако количество времени, проведенного в Интернете, снижается по мере увеличения возраста личности. Вместе с тем такая тенденция может служить основанием дефицита цифровых навыков и компетенций, который наблюдается у представителей поколения X. Множество мотивов представителей поколений X, Y, Z к деятельности в интернет-пространстве схожи, за исключением того, что представители поколений X и Y чаще используют Интернет для работы, а представители поколения Z - в образовательных целях. Современные исследования в большей степени направлены на изучение моделей поведения поколения Z в цифровой среде, число аналогичных исследований, касающихся поколений X и Y, является весьма ограниченным. В результате взаимодействия представителей различных поколений с цифровым пространством наблюдаются такие психологические феномены, как интернет-зависимость, клиповое мышление, компьютерная тревожность, виртуализация, виртуальная идентичность и цифровая тревожность.
Данная работа вносит вклад в дискуссию о правомерности использования межпоколенческой дифференциации, основанной на теории У. Штрауса и Н. Хоува, для теории и практики психологических исследований, ее новизна заключается в комплексном подходе к проблеме взаимодействия поколений X, Y, Z с цифровым пространством в России.
Сохранение здоровья, формирование здорового образа жизни для всех возрастных групп оказывается приоритетной сферой науки и практики. Возрастание характера нагрузок на человеческий организм и их модификация обусловливают риск возникновения нарушений эмоционально-волевой и поведенческой сфер. Поиск исследователями факторов, предотвращающих развитие аддиктивного поведения, по-прежнему остается актуальным проблемным полем. Настоящее исследование посвящено изучению специфики саморегуляции у обучающихся с нормотипичным и аддиктивным поведением. Понимание механизмов, посредством которых саморегуляция влияет на закрепление зависимости или противостояние ей, позволит своевременно обеспечить формирование эффективных поведенческих стратегий, повысить академическую успешность и социальную адаптацию. Саморегуляция как внутренний процесс личности, благодаря которому осуществляется осознанный контроль над интенсивностью, направлением, содержанием своих мыслей, эмоций, действий и поведения для достижения целей, может оказаться решающим фактором противодействия деструктивным влияниям. С целью установления различий в компонентах саморегуляции обучающихся с нормотипичным и аддиктивным поведением были использованы три опросника: «Стиль саморегуляции поведения» (В. И. Моросанова), «Саморегуляция» (А. К. Осницкий) и методика изучения склонности к отклоняющемуся поведению (А. Н. Орел). В исследовании приняли участие 120 респондентов (средний возраст = 15,52 ± 0,82). Полученные результаты позволяют констатировать, что обучающиеся с аддикциями демонстрируют низкие показатели по шкалам «планирование», «гибкость» и «оценка результатов», отражающие системный характер регуляторных нарушений, препятствующих адаптивному и нормотипичному поведению. Кластерный анализ выявил три профиля саморегуляции: адаптивный (45 % нормотипичной группы), дисрегуляторный (62 % аддиктивной группы) и неустойчивый (38 % нормотипичной группы), что указывает на необходимость дифференцированных профилактических мер. Исследование подтверждает, что дефицит саморегуляции не сводится к отдельным нарушениям, а отражает системный кризис, где слабость планирования, ригидность и низкая рефлексия создают основу для импульсивных паттернов. Практическая значимость работы заключается в обосновании таргетных интервенций, таких как тренинги эмоциональной регуляции и гибкости, которые могут снизить риски аддикций за счет купирования регуляторных дисбалансов.
Осознанная регуляция поведения рассматривается как ресурс успешной профессиональной деятельности, позволяющий поддерживать эффективное функциональное состояние и снижать риск возникновения профессиональных деформаций. Цель исследования - анализ особенностей осознанной саморегуляции поведения и жизнестойкости у практикующих психологов и специалистов профессий типа «человек - знаковая система». Эмпирическую базу исследования составили 82 человека, из них 42 практикующих психолога и 40 специалистов профессий типа «человек - знаковая система», средний возраст респондентов - 39,6 лет. Использовался следующий психодиагностический инструментарий: опросник «Стиль саморегуляции поведения - ССПМ 2020» В. И. Моросановой; тест жизнестойкости С. Мадди (в адаптации Д. А. Леонтьева, Е. И. Рассказовой). Общий уровень саморегуляции практикующих психологов оценивается выше среднего (mean = 56,29 ± 9,02). Значимые ресурсы осознанной саморегуляции поведения у практикующих психологов состоят в когнитивно-регуляторном процессе «программирование действий» и личностно-регуляторном свойстве «надежность». Практикующие психологи тщательно подходят к организации своей работы и действуют в соответствии с заранее составленным и детально проработанным планом. Они демонстрируют высокий уровень устойчивости осознанной саморегуляции поведения в сложных, психологически напряженных ситуациях. Процесс моделирования значимых внешних и внутренних условий для достижения целей у практикующих психологов является наименее выраженным и представляет собой зону ближайшего развития регуляторных способностей, что позволяет совмещать практическую работу с другими видами деятельности и повышать эффективность консультативной практики. Результаты исследования подтверждают положительную связь между способностью к саморегуляции поведения и жизнестойкостью личности, обогащают представления о саморегуляции практикующих психологов в сфере профессиональной деятельности.
Изучение взаимосвязи субъектных характеристик и эмоционального интеллекта является в современных условиях актуальным для решения задачи совершенствования профессиональной подготовки специалистов помогающих профессий, в которых востребованы инициативность, активность, проявление ответственности в области межличностных отношений и решении профессиональных задач, эффективное управление собственным поведением. Цель исследования - изучить взаимосвязь характеристик субъектности и показателей эмоционального интеллекта у студентов психологического направления подготовки в вузе и обучающихся по программе профессиональной переподготовки в области психологии. Методический комплекс представлен следующими опросниками: «Уровень развития субъектности личности» (М. А. Щукина), «Опросник жизненных ориентаций» (Е. Ю. Коржова), «Диагностика эмоционального интеллекта» (Н. Холл), «Опросник эмоционального интеллекта» (Н. Шутте). Методами статистической обработки данных стали: коэффициент ранговой корреляции r - Спирмена, U -критерий Манна - Уитни. Выявлены статистически значимые связи атрибутов субъектности и показателей субъект-объектных ориентаций с компонентами эмоционального интеллекта в исследуемых группах. У студентов бакалавриата обнаружены взаимосвязи субъектности и эмоционального интеллекта, свидетельствующие о согласованном развитии данных индивидуально-психологических характеристик. Студенты программы профессиональной переподготовки характеризуются немногочисленными связями субъектности и эмоционального интеллекта, что свидетельствует о неоднозначности соотношения данных феноменов у этой категории обучающихся. Стремление к жизненным изменениям согласуется у них с большей степенью осознания и понимания собственных эмоций, высокой степенью самодостаточности. Активная жизненная позиция и стратегия преобразования жизненных ситуаций обнаружили отрицательные связи со способностью к восприятию собственных и чужих эмоций, их регулированию с целью улучшения межличностных отношений. Полученные данные позволяют констатировать, что субъектная позиция студентов программы профессиональной переподготовки многогранно и неоднозначно взаимосвязана с эмоциональным интеллектом: выраженность его отдельных параметров может увеличивать интерес студентов к самопознанию в области эмоциональной компетентности.
Обосновывается структура, наполнение и динамика искусственной знаково-символической среды для формирования реалистичного образа будущего у субъекта жизни и деятельности посредством активизации функциональной системы, отвечающей за реализацию выбранной цели.
Выделены и описаны: 1) цели разных уровней: методического, собственно игрового, психологического, субъектного; 2) этапы игры, включающие работу по формированию реалистичного образа желаемого будущего и себя в этом будущем; момент принятия будущего в качестве цели и согласия на ее воплощение; работу по формированию реалистичной стратегии достижения сформулированной цели; проверку своей готовности реализовать эту стратегию. Средствами т-игровых механик созданы модели указанных этапов, показано наполнение каждого из них стимульным материалом, обоснованы места и смыслы идеосенсомоторных проб в динамике т-игры «Профнавигатор. Цель».
Эмпирически выделены и описаны пять сценариев т-игрового целеполагания: первые два характерны для «зависимых» и «автономных» субъектов целегенеза; третий - для большинства участников; четвертый проявляется в случае непреодолимых противоречий, при этом участники реализуют одну из двух стратегий: жесткую - волевое преодоление (часто имеет соматические последствия) или гибкую - честный анализ происходящего. Пятый сценарий возможен в случае, когда участник намерен выйти на новый уровень самореализации.
Ограничения т-игровой диагностики и практики целеполагания связаны с двумя факторами: решением субъекта целегенеза отказаться от реализации сформированного образа будущего, а также с влиянием непсихологических факторов. В этих случаях т-игровой результат может сильно расходиться с объективным.
В статье выделяются три разновидности человеческого существования (образа жизни). Все они основаны на собственной ведущей ценности и предполагают стремление индивида достичь счастья, понимаемого как устойчивое состояние субъективного благополучия. Автор называет их: «путь авторитета», «путь удовольствия» и «путь самореализации». В процессе теоретического анализа, проведенного с учетом многочисленных экспериментальных данных, в каждом из вариантов обнаружены как достоинства, так и ограничения. В частности, путь следования внешнему авторитету, осуществляемый, как правило, в иерархизированной, вертикально организованной структуре, позволяет убежденному индивиду решить ряд важнейших вопросов, связанных с собственной защищенностью, обретением смысла существования, духовным совершенствованием и внутренней гармонией. С другой стороны, подобная убежденность, не всегда соответствуя фактическому положению дел (во внешнем мире и внутри самой структуры), может существенно ослабить контакт с реальностью. Вариант, основанный на погоне за простыми и быстрыми чувственными удовольствиями, поначалу кажется очень привлекательным с поверхностной точки зрения. Однако наслаждения подобного рода быстро теряют свою силу с каждым новым повторением в связи с действием закона адаптации. Первоначальный гедонизм нередко ведет в итоге к тяжелым и чрезвычайно вредным для здоровья аддикциям, отвыкание от которых длительно, мучительно и далеко не всегда результативно. Третий путь, связанный с обнаружением, развитием и реализацией индивидом своего внутреннего потенциала (эвдемония), имеет множество привлекательных аспектов. Тем не менее он доступен далеко не каждому в связи с тем, что лишь небольшой процент людей наделены врожденным талантом. В заключительной части статьи автор демонстрирует преимущества научного подхода к данной проблеме и выражает надежду, что информированный читатель отныне сможет более осознанно строить собственную жизнь, добиваясь в ней большей продуктивности.
Отношение ко времени играет важную роль в саморегуляции жизни и зависит от многих социокультурных факторов. В исследовании выявлены особенности отношения ко времени у китайских и российских студентов. Применялись проективная рисуночная методика «Три круга времени» (Т. Коттл, адаптация на русский язык А. Сырцовой; адаптация на китайский язык Т. Ли); методика незаконченных предложений Сакса - Леви (Д. Сакс и С. Леви; авторская модификация Е. Ю. Коржовой; адаптация на китайский язык Т. Ли). Для проведения сравнительного анализа частоты употребления тех или иных категорий использовался F -критерий Фишера. В опросе участвовали 30 китайских студентов, обучающихся в Китае, и 30 российских студентов, обучающихся в России. Выявлено, что для студентов более значимы настоящее и будущее по сравнению с прошлым, причем значимость настоящего достоверно выше у российских студентов. Восприятие периодов времени как равных по значимости свойственно только китайским студентам. Прошлое китайские студенты воспринимают как данность, которую нельзя возвратить, российские студенты стремятся извлечь уроки из прошлого. Что касается настоящего, то китайские студенты обращают больше внимания на свою активность, а российские студенты - на процессуальность настоящего (воспринимая его как путь). По отношению к будущему у китайских студентов налицо целеустремленность субъектной позиции, а у российских студентов заметны ожидания относительно их будущего. Предполагается дальнейшее изучение роли национального менталитета, а также связи с психологическим благополучием студентов.