Научный архив: статьи

Статья посвящена философскому анализу угрозы дезинтеграции в многонациональном обществе. Определяется сущность дезинтеграции и обосновывается выбор философского метода исследования. Проблематика раскрывается через категории национализма, толерантности и суверенитета. В числе ключевых угроз дезинтеграции рассматриваются агрессивный национализм, ксенофобия и религиозный экстремизм. Анализируется роль идеологии и пропаганды в формировании этих угроз, а также их функционирование как механизмов зарождения, распространения, институционализации и массовой поддержки. Отдельное внимание уделяется значимости противодействия дезинтеграции в современной России. Отмечается, что контртеррористическая и просветительская деятельность, эффективная система образования и воспитания, сбалансированная федеративная модель государственного управления, работа со СМИ и развитие патриотического воспитания, особенно среди молодежи, являются ключевыми мерами по укреплению интеграции многонационального общества.

В статье анализируются научные труды по Великой Отечественной войне известного историка Н. Д. Козлова, который в июне 2024 г. отметил свой 75-летний юбилей. В его научных публикациях можно выделить несколько направлений: моральный потенциал народа, общественное сознание, разоблачение фальсификаций и сохранение исторической памяти о войне. Все фундаментальные научные труды историка посвящены исследованию проблемы обыденного сознания населения страны в годы войны и роли всеобъемлющей советско-партийной пропаганды в его формировании, которая в течение войны отражала изменения, происходившие на фронте и в тылу. Особое место среди научных работ автора занимает его статья, посвященная раскрытию политической и правовой культуры России и Запада, в которой он рассуждает о взаимоотношениях между ними на протяжении столетий.

В статье-рецензии анализируется монография Н. Д. Козлова, посвященная раскрытию общественного сознания населения тыловых районов Советского Союза в годы Великой Отечественной войны и роли всеобъемлющей пропаганды руководства страны в его формировании. Автором сделан вывод, что пропаганда не оставалась статичной в течение войны, а менялась по мере изменений, происходивших на фронте и в тылу.

В статье рассматривается роль мультимодальности в пропаганде и контрпропаганде с лингвистической точки зрения. Анализируется взаимодействие вербальных, визуальных и аудиальных компонентов в манипуляции общественным мнением и формировании фреймов восприятия военных событий. Рассматриваются методы контрпропаганды, направленные на деконструкцию пропагандистских нарративов, и перспективы дальнейших исследований мультимодальной коммуникации в рамках информационной войны.

В статье на широкой архивной базе анализируется процесс создания и становления профессиональной школы нового типа - заводской школы, которая была создана под эгидой «Трудовых резервов», организации, занимавшейся в годы войны подготовкой производственных кадров для предприятий военно- промышленного комплекса. Заводские школы стали создаваться непосредственно на предприятиях в условиях острой нехватки производственных кадров в связи с призывом значительного количества их сотрудников на фронт. Это был один из героических примеров работы нашего тыла, когда в кратчайшие сроки фабрично- заводские школы сумели не только подготовить высококвалифицированные промышленные кадры, но и обеспечить выполнение и перевыполнение вновь обученными сотрудниками напряженнейших планов выпуска военной продукции. В статье раскрываются основные формы и методы обучения молодых рабочих, анализируются полученные результаты. Процесс создания новой профессионально-технической школы сопровождался серьезными трудностями, которые носили как объективный, так и субъективный характер, и которые пришлось преодолевать дирекции вновь созданных училищ при активной поддержке городских администраций городов и районов, партийных организаций ВКП(б), а также при активном содействии комсомольских и профсоюзных организаций. Проведенная работа является убедительным примером решения сложных организационно-педагогических проблем в сжатые сроки.

В статье на широкой архивной базе анализируется процесс создания и становления профессиональной школы нового типа - ремесленных и фабрично- заводских училищ, входящих в систему «Трудовых резервов». Данный тип учебных заведений был создан в 1940 году в преддверии приближающейся войны, и его создание преследовало конкретную цель: обеспечить неминуемое расширение военного производства и вспомогательных систем рабочей силой, так как предполагалось значительное сокращение количества производственных кадров на предприятиях военной промышленности и обеспечивающих производств в случае начала войны. Автор доказывает, что в 1940 году был создан именно новый тип начальной и средней профессиональной школы, отличающейся в организационном плане от ранее существующих в стране профессионально-технических училищ. Материалы проведенного исследования убедительно свидетельствуют о том, что новую профессиональную школу пришлось создавать в трудных условиях последнего предвоенного года и начинающейся войны на новых организационных принципах, главными из которых были мобилизационные принципы комплектования контингента обучаемых, полувоенная организация учебно-воспитательного процесса, полуказарменные условия содержания учеников, приоритетное значение производственно-практического обучения непосредственно на предприятии, доминирование практического обучения над теоретическим, а также принудительное распределение выпускников по разнарядкам. Процесс создания новой профессионально-технической школы сопровождался серьезными трудностями, которые носили как объективный, так и субъективный характер, которые пришлось преодолевать дирекции вновь созданных училищ при активной поддержке городских администраций городов и районов, партийных организаций Всесоюзной коммунистической партии (большевиков), а также при активном содействии комсомольских и профсоюзных организаций.

Советская политика социальной мобилизации, характерная для всего межвоенного периода, приобрела особые направленность и форму в середине 1930-х гг. В статье рассматривается проблема мобилизационной инициативы власти в отношении советской молодежи в связи с убийством партийного лидера С. М. Кирова в декабре 1934 г. В ряде исследований, посвященных тем или иным аспектам социальной мобилизации в СССР, был проанализирован идеолого-пропагандистский элемент мобилизационных инициатив власти, а также некоторые аспекты роли комсомола в реализации мобилизационной повестки. Тем не менее проблема политических настроений и эмоций молодежи и их мобилизации зачастую оставалась вне внимания исследователей. Цель исследования заключается в анализе молодежных политических эмоций в связи с убийством С. М. Кирова как ресурса для мобилизационных инициатив советской власти. Исследование построено на принципах историзма и объективности с использованием историко-сравнительного, дедуктивного и ретроспективного методов. Объектом исследования являются политические эмоции советской молодежи в связи с убийством С. М. Кирова в контексте мобилизационной политики властей. Новизна исследования обусловлена введением в научный оборот широкого пласта рассекреченных архивных документов. Основу источниковой базы исследования составили документы Российского государственного архива социально-политической истории (РГАСПИ), Центрального государственного архива историко-политических документов Санкт-Петербурга (ЦГАИПД СПб) и Государственного архива социально-политической истории Тамбовской области (ГАСПИТО). Особое значение уделялось изучению содержания информационных сводок, отчетов и докладных записок комсомольских и партийных организаций о политических настроениях общества в связи с убийством С. М. Кирова. Для анализа отношения молодежи и ее реакции на преступление полезным оказалось обращение к рассмотрению содержания советских периодических изданий («Комсомольская правда», «Смена», «Коммуна») на рубеже 1934-1935 гг., в которых часто публиковались письма и статьи молодых людей, иллюстрирующие их отношение к общественно-политическим событиям. Эффективная пропаганда, направленная на создание определенных политических образов и мифов, позволила аккумулировать энергию молодежи в рамках социальной мобилизации масс, необходимой для реализации ключевых задач социалистического строительства. Причем мобилизационная инициатива работала на консолидацию не только в рамках создания негативного образа «врагов народа», но и в контексте создания позитивного образа убитого партийного «героя». Авторы отмечают, что реакции молодых людей на убийство С. М. Кирова были неоднородными. Молодежь демонстрировала разнообразие настроений и политических эмоций: индифферентизм, сочувствие, протестные и критические настроения. Выступая публично на траурных митингах и демонстрациях, большинство юношей и девушек брали на себя обязательства в повышении производительности труда, а также усилении бдительности и непримиримости к политическим «врагам». Однако среди молодежи, как, впрочем, и среди комсомольцев было немало тех, кто, несмотря на значительные усилия советской пропаганды, с большим недоверием относился к материалам судебного приговора по делу об убийстве С. М. Кирова. Значительная часть критических настроений молодежи в это время проявлялась в форме оскорблений высшего партийного руководства и героизации совершенного преступления.

Цель исследования - изучить феномен военно-политического дискурса как многоуровневой коммуникативной практики, интегрирующей элементы политической риторики и военной терминологии. Авторы уделяют внимание институциональной природе дискурса, его социокультурным особенностям, а также методам легитимации применения силы в международных отношениях. Работа основывается на структурно-семантическом анализе и дискурс-анализе, включая исследования терминологических единиц, метафорических конструкций и стратегий убеждения. Выявлены черты военно-политического дискурса: поляризация образов «мы» и «они», драматизация угрозы, акцент на исторической преемственности, использование эмоциональных и символических аргументов.

Публикуемые документы из фондов Российского государственного исторического архива (РГИА) представляют интерес для изучения истории молдавской печати в Бессарабии и молдавского национального движения в середине XIX в. Также они показывают отношение местных и имперских властей к попыткам организации в Бессарабии издания на румынском/молдавском языке. Бессарабский военный губернатор М. Л. Фантон-де-Веррайон поддержал идею группы бессарабских бояр во главе с И. Дабижей и намеривался использовать такое издание в интересах российского правительства, как своеобразный инструмент «мягкой силы», видя в периодическом издании способ влияния на умы в соседних княжествах, так и в самой Бессарабии. Однако, чиновники в Одессе и Петербурге не разделяли энтузиазма бессарабского губернатора и проект издания русско-молдавского журнала был отклонен

В исследовании раскрываются вопросы влияния искусственного интеллекта на поведение человека, определяется глубина воздействия нейросетей на состояние информационной и, как следствие, экономической безопасности индивида, оцениваются перспективы биоинформационного программирования человека, приводится международная статистика объёма инвестиций в искусственный интеллект.

Настоящая статья посвящена критическому анализу концепции пропаганды видного французского ученого Жака Эллюля, который получил широкую известность в российском социологическом дискурсе за счет некорректно приписываемому ему словосочетанию “социологическая пропаганда”, которое на самом деле является неверно сконструированным понятием и в оригинальной трактовке автора звучит как “пропаганда социальная”.

В данной связи главная цель настоящей статьи состоит в том, чтобы точно и корректно передать оригинальные взгляды автора на феномен пропаганды, но систематизировать их так, чтобы в своей сумме они ставили целостную концепцию пропаганды, которая смогла бы найти достойное место в дальнейшем социологическом и политологическом анализе связанных с ней феноменов. Для этого автор, опираясь на материалы, изложенные в первых главах труда Ж. Эллюля, пытается ответить на группы вопросов. К ним относятся: что понимает Ж. Эллюль под феноменом пропаганды в самом общем смысле? С какими методологическими трудностями связано научное изучение этого феномена? Кто выступает объектом, а кто – субъектами пропагандистского воздействия? Какие конкретно инструменты и механизмы запускают действие пропаганды? Каковы ее цели?

Согласно Ж. Эллюлю, подчеркивает автор, пропаганда представляет собой манипуляцию, направленную на изменение мировоззрения, внушение чуждых идей, внушение иных представлений об отдельном событии или о мироустройстве в целом, а затем – подтолкнуть его к действиям. Следовательно, важнейшим свойством и результатом пропаганды является именно отделение мыслительного процесса от действия и поступков: “…одно выполненное действие делает необратимым пропагандистское влияние. Тот, кто совершает поступок под влиянием пропаганды, уже не может вернуться назад и стать собой прежним”.

Особо значимыми вопросами в концепции Ж. Эллюля автор считает вопросы об основах и содержании пропаганды, проблема последовательности в организации процесса пропаганды, ее эффективности. Заслуживающими внимания являются типологизация и классификация видов и разновидностей пропаганды по Ж. Эллюлю, постановка им вопросов о правдивости и научности пропаганды.

Детального анализа основных положений концепции Ж. Эллюля позволил автору обосновать ряд критических выводов, в том числе о чрезмерной психологизации процесса пропаганды, о неправомерности тезиса о вторичности идеологии по отношению к пропаганде, которая функционирует на практическом уровне ее выражения, а также излишней фетишизации пропаганды, что нивелирует влияние на личность традиционных социальных институтов, и практик.

Настоящая статья посвящена социологическому анализу широкого круга проблем, связанных с феноменом пропаганды, осуществляемой преимущественно в деструктивной форме с целью воздействия на современную российскую молодежь.

Автор соглашается с классиками общественно-политической мысли в том, что «все стороны человеческой жизни пронизывает пропаганда — механизм широкомасштабного распространения идей», направленный на формирование или изменение представлений об окружающей действительности у широких социальных групп. При этом подчеркивает, что в основе пропаганды часто лежит идеология, но если идеология представляет собой связную систему идей и представлений, то пропаганда — это активное их распространение в различных, порой достаточно агрессивных формах, рассчитанных на конкретную аудиторию, которой наиболее часто служит молодежь.

В статье констатируется, что после распада СССР, в условиях идеологического вакуума, понятие пропаганды полностью исчезло из отечественного общественного дискурса, поэтому современная молодежь не имеет адекватных представлений о его содержательном наполнении. В подтверждение приводятся результаты социологического опроса, проведенного среди студентов социологического факультета МГУ, которые показали, что в студенческой среде превалируют неверные представления о сути данного феномена.

Автор проводит разграничение между конструктивной и деструктивной пропагандой, к характерным чертам которой относит навязывание определенных взглядов, которые в дальнейшей перспективе должны привести к целям, преследуемым субъектами пропаганды. В их числе — разжигание розни, эскалация социальных конфликтов, обострение социальных противоречий, формирование антигуманистических убеждений, погружение людей в трясину социального зла, конфронтацию друг с другом.

Преимущественным объектом деструктивной пропаганды является молодежная аудитория с несформированной или деконструированной системой ценностей, не обладающая критичным мышлением или специальными аналитическими навыками, но подверженная при этом эмоциональным, психическим и, особенно, информационным перегрузкам. Важнейшим субъектом деструктивной пропаганды на российскую молодежь традиционно являются идеологи спецслужб иностранных государств и международных организаций, использующие так называемых «агентов влияния» или «иностранных агентов» (в современной терминологии).

В статье детально рассматриваются механизмы, которые применяют субъекты деструктивной пропаганды для формирования желательных им взглядов, ценностей, убеждений у современной российской молодежи. Автор приходит к выводу, что способы и модели деструктивного пропагандистского воздействия претерпели значительные изменения в эпоху становления электронно-цифровой цивилизации. В основе «цифровой» пропаганды лежат характерные черты, отличающие этот специфический коммуникационный процесс, в который все активнее включаются «новые медиа», пользующиеся огромной популярностью у молодежной аудитории, особенно студенческой.