Научный архив: статьи

В статье рассматривается актуальная проблема применения средств физической культуры в качестве немедикаментозного инструмента профилактики и коррекции распространенных ментальных расстройств: тревожности, депрессии и посттравматического стрессового расстройства (PTSD). Исследование направлено на анализ современных научных данных о влиянии дозированной физической активности на нейробиологические и психофизиологические механизмы, лежащие в основе указанных расстройств. В работе систематизированы и обобщены результаты эмпирических исследований, мета-анализов и систематических обзоров, подтверждающих терапевтический потенциал регулярных физических упражнений. Особое внимание уделено методологии дозирования нагрузок (интенсивность, продолжительность, периодичность, тип активности) в зависимости от нозологии и степени тяжести состояния. В статье представлен анализ ключевых механизмов воздействия, включая модуляцию уровня нейротрансмиттеров (серотонина, норадреналина, дофамина, эндорфинов), снижение активности оси гипоталамус - гипофиз - надпочечники, стимуляцию нейрогенеза и повышение нейропластичности гиппокампа, а также отвлечение от негативных когнитивных паттернов. Рассмотрены практические аспекты интеграции программ адаптивной физической культуры в комплексные схемы психотерапевтической и психиатрической помощи.

Результаты анализа свидетельствуют, что структурированные физические нагрузки являются эффективным, доступным и безопасным адъювантным методом, способствующим редукции симптоматики, улучшению качества жизни пациентов и снижению риска рецидивов.

Контекст и актуальность. Текущая социально-экономическая и политическая ситуация в России, включающая санкции, дискриминацию, негативное информационное поле, создает значительные вызовы для населения. Особенно остро это проявляется в прифронтовых территориях, подвергающихся обстрелам, что негативно влияет на физическое и психологическое здоровье жителей. Не все россияне адаптировались к современной обстановке и способны планировать будущее.

Цель. Изучение психологической адаптации и образа будущего жителей прифронтовых регионов Российской Федерации в условиях специальной военной операции.

Гипотеза. Позитивный образ будущего (открытость будущему, представления о влиянии личных усилий на будущее и позитивный образ России) положительно коррелирует с психологической адаптацией и отрицательно предсказывает уровни тревожности и депрессии.

Методы и материалы. Дизайн: регрессионный анализ взаимосвязей компонентов образа будущего и психологической адаптации. Участники: 212 респондентов из Брянской и Белгородской областей (80,7% женщин, средний возраст — 25 лет). Инструменты: опросник тревожных состояний в адаптации Ю. Л. Ханина, опросник здоровья пациента «Patient Health Questionnaire-9» в адаптации А. А. Золотаревой, опросник «Спектр психологического здоровья» и шкала удовлетворенности жизнью в адаптации Е. Н. Осина и Д. А. Леонтьева, шкала открытости будущему в адаптации А. С. Хегай и коллег, а также вопросы для оценки временной перспективы.

Результаты. Значимым предиктором психологической адаптации в ситуации близости боевых действий является позитивный образ будущего, включающий открытость будущему, позитивный образ России в настоящем и будущем, а также представления о влиянии личных усилий на свою жизнь.

Выводы. Позитивный образ будущего является значимым предиктором психологической адаптации в условиях вооруженного конфликта. Конструкт открытости будущему способствует снижению тревожности и депрессии, а также повышению удовлетворенности жизнью и психологического благополучия.

Цель: изучить у пациенток с функциональным запором (ФЗ) взаимосвязь между выраженностью клинических симптомов, особенностями метаболизма триптофана, составом кишечной микробиоты, качеством жизни, состоянием психоэмоциональной и когнитивной сфер, а также оценить способность прукалоприда в качестве монотерапии и в составе комбинированной терапии с мультиштаммовым пробиотиком оказывать влияние на данные показатели.

Материалы и методы. В исследование включены 70 пациенток с ФЗ, которые были рандомизированы в две равные группы: пациентки группы ФЗ-П получали прукалоприд в дозе 2 мг ежедневно на протяжении 8 недель, а пациентки группы ФЗ-ПП — прукалоприд в аналогичной дозе вместе с мультиштаммовым пробиотиком (Bifidobacterium bifidum, Bifidobacterium longum, Bifidobacterium infantis, Lactobacillus rhamnosus не менее 1×109 КОЕ каждого штамма в капсуле) по 1 капсуле 3 раза в день в течение 8 недель. На этапе включения, а также через 2, 4 и 8 недель у групп оценивались кратность дефекации в неделю, форма стула (с применением Бристольской шкалы формы кала), выраженность вздутия живота и боли в животе на фоне вздутия (использовалась визуальная аналоговая шкала), а также наличие необходимости в дополнительном натуживании, ощущения неполной и затрудненной дефекации. До и после лечения всем участницам исследования проводилась оценка уровней интерлейкина-1β, кортизола, мозгового нейротрофического фактора, триптофана, кинуренина, кинуреновой кислоты, сывороточного и тромбоцитарного серотонина. Для оценки состояния психоэмоциональной сферы применялись тест Спилбергера — Ханина (State-Trait Anxiety Inventory, STAI), шкала Гамильтона для оценки депрессии (Hamilton Rating Scale for Depression, HDRS), четырехмерный опросник для оценки дистресса, депрессии, тревоги и соматизации (Dutch Four-Dimensional Symptoms Questionnaire, 4DSQ), шкала для краткой оценки когнитивного статуса (Brief Assessment of Cognition in Schizophrenia, BACS), опросник для оценки качества жизни (SF-36). Состав кишечной микробиоты в образцах кала определялся с помощью секвенирования 16S рРНК.

Результаты. Исследование завершили 34 пациентки в группе ФЗ-П и 30 пациенток в группе ФЗ-ПП. Вздутие живота прямо коррелировало с выраженностью соматизации (r = 0,25; p < 0,005) и обратно — с уровнем кортизола (r = –0,29; p < 0,05). Выраженность боли в животе прямо коррелировала с уровнем ситуативной и личностной тревожности (STAI), дистресса, тревоги и соматизации (4DSQ) (r = 0,32, p < 0,05; r = 0,28, p < 0,05; r = 0,31, p < 0,05; r = 0,26, p < 0,05; r = 0,35, p < 0,005 соответственно), и обратно — с показателями жизнеспособности, эмоционального состояния и психического здоровья (r = –0,28, p < 0,05; r = –0,32, p < 0,01; r = –0,30, p < 0,05 соответственно). Тип формы стула обратно коррелировал с уровнем кинуренина (r = –0,27; p < 0,05) и кинуреновой кислоты (r = –0,26; p < 0,05). Наличие ощущения неполного опорожнения коррелировало с выраженностью депрессии по опроснику HDRS (r = 0,27; p < 0,05) и ситуативной тревожности (r = 0,25; p < 0,05). Ощущение затрудненной эвакуации прямо коррелировало с уровнем интерлейкина-1β (r = 0,25; p < 0,05) и дистресса (r = 0,27, p < 0,05) и обратно — с соотношением плазмоцитарного серотонина к кинуренину (r = –0,27; p < 0,05). Показатели кратности дефекации в неделю и наличия необходимости в дополнительном натуживании статистически значимо не коррелировали ни с одной из переменных. Возраст участниц исследования, длительность заболевания и когнитивные показатели не продемонстрировали достоверной корреляции с выраженностью симптомов ФЗ. При оценке состава кишечной микробиоты выявлены различные корреляции с симптомами ФЗ, наиболее значимой из которых являлась прямая корреляция уровня бактерий семейства Ruminococcaceae с выраженностью вздутия живота (r = 0,39; p < 0,05). После рандомизации образованные группы достоверно не различались по оцениваемым клиническим, лабораторным и психометрическим показателям, качеству жизни, возрасту и длительности заболевания (p > 0,05). На фоне лечения в обеих группах достоверно улучшились все показатели клинической картины, однако в группе ФЗ-П наблюдалось более выраженное уменьшение боли в животе (p < 0,005) и ощущения неполного опорожнения (р < 0,05). Только в группе ФЗ-П наблюдалось значимое улучшение когнитивной функции, при этом общий балл и результаты тестов опросника BACS «Семантическая и речевая беглость», «Шифровка» и «Башни Лондона» оказались достоверно выше, чем в группе ФЗ-ПП (p < 0,0001, p < 0,05, p < 0,05 и p < 0,0001 соответственно). Качество жизни, напротив, оказалось значимо выше в группе ФЗ-ПП за счет показателей «Жизнеспособность» (p < 0,05), «Эмоциональное состояние» (p < 0,001) и «Психическое здоровье» (p < 0,05). Ключевым различием состава кишечной микробиоты между группами в исходе лечения оказалось изменение численности представителей порядка Lactobacillales за счет семейства Streptococcaceae, которые увеличились в группе ФЗ-П и уменьшились в группе ФЗ-ПП (p < 0,05). В группе ФЗ-ПП также значимо увеличилось количество представителей семейства Ruminococcaceae (p < 0,05), а также других бактерий, обладающих способностью синтезировать короткоцепочечные жирные кислоты. Нежелательные явления на фоне терапии на протяжении всего периода наблюдения не были отмечены ни в одной группе.

Заключение. Нарушение постоянства компонентов оси «микробиота — кишечник — мозг» при ФЗ тесно сопряжено с клинической картиной заболевания. Эффективность прукалоприда в качестве монотерапии и в комбинации с мультиштаммовым пробиотиком в отношении клинической картины ФЗ развивается за счет влияния на компоненты оси «микробиота — кишечник — мозг», не связанные напрямую с патогенезом ФЗ, при этом данные подходы оказывают разнонаправленное влияние на когнитивную функцию, качество жизни и численность отдельных представителей типа Firmicutes (Bacillota).

В исследовании рассматривается влияние регулярных физических нагрузок на академическую прокрастинацию, эмоциональное состояние, включая уровень стресса, депрессию и когнитивные функции студентов вуза. В условиях жёсткой конкуренции и растущих требований в учёбе поиск действенных методов улучшения продуктивности деятельности становится актуальной проблемой, причём одним из ключевых факторов, влияющих на этот процесс, является уровень двигательной активности. В исследовании рассмотрено, какое воздействие двигательная активность оказывает на психоэмоциональный настрой студента через биохимические и физиологические механизмы регуляции. Проведён педагогический эксперимент по анализу корреляции двигательной активности, успешности академической успеваемости и показателей физического и психического здоровья студентов. Показано, как регулярная двигательная активность улучшает физиологическое состояние, снижает уровень стресса, позитивно влияет на память, внимание и эмоциональную устойчивость. Делается вывод о том, что физические нагрузки являются эффективным инструментом для повышения продуктивности учебной деятельности и укрепления здоровья студенческой молодёжи. Спортивные занятия являются не просто дополнением, а важным инструментом повышения академической эффективности студентов высших учебных заведений.

Подвергается тестированию гипотеза о том, что «темные» черты личности положительно коррелируют с уровнем выраженности депрессивных симптомов за счет меньшего использования их носителями адаптивных и большего - дезадаптивных стратегий эмоциональной регуляции.
В исследовании приняли участие 238 человек: 151 женщина и 87 мужчин в возрасте от 18 до 50 лет (M = 25,59; SD = 9,83). Испытуемым предлагалось ответить на вопросы трех методик, измеряющих выраженность «темных» черт, депрессивных симптомов и стратегий эмоциональной регуляции. Полученные данные обрабатывались с помощью корреляционного и медиационного анализов. Обнаружено, что эмоциональная регуляция не является решающей в связи между нарциссизмом и депрессией: прямой эффект нарциссизма более выражен (z = -4,38; р < 0,001), чем эго эффект, опосредованный адаптивной стратегией (z = -2,45; р<0,05). В случае психопатии депрессивные симптомы, наоборот, усиливаются на фоне выраженной дезадаптивной регуляции (z = 3,03; р < 0,01). Их совместное проявление превосходит прямой эффект психопатии (z = 2,32; р < 0,05).
При высоких уровнях макиавеллизма и садизма дезадаптивные эмоциональные стратегии являются не просто фасилитаторами, а ключевыми факторами развития депрессивной симптоматики (z = 3,48; р<0,001, z = 2,91; р<0,01). Прямые эффекты данных черт на депрессию являются статистически незначимыми. Обнаруженные закономерности свидетельствуют о том, что терапевтическая работа с «темной» личностью, пребывающей в состоянии депрессии, будет более эффективной при учете и коррекции индивидуальных дисфункциональных стратегий эмоциональной регуляции.

Контекст и актуальность. В суицидологии не существует пока единого взгляда на проблему самоубийства, хотя уже появляются интегративные модели суицидального поведения, призванные объяснить суицидальную направленность личности для специалистов помогающих профессий. Цель. Статья направлена на прояснение проблемы повторяющегося суицидального поведения. Гипотеза. Предлагается модель, объясняющая повторяющееся суицидальное поведение. Методы и материалы. Анализируются современные теории (теория управления страхом смерти, межличностная психологическая теория суицида Т. Джойнера, трехшаговая модель суицида Д. Клонски, интегративная мотивационно-волевая теория суицидального поведения Р. О’Коннора, нарративная модель суицидального кризиса И. Галынкера), а также исследования депрессивных суицидальных пациентов, в том числе в ракурсе их взаимодействий с клиницистами. Результаты. Производится концептуализация и обобщение этих работ в емкой схеме цикличности суицидальных переживаний и действий. Выводы. Предложенная модель закрепления суицидального поведения через усиление страха смерти и разрушение культурного буфера тревоги позволяет по-новому взглянуть на проблему повторяющегося суицидального поведения и наметить мишени психотерапевтической и консультативной работы с суицидальными пациентами, чтобы разомкнуть негативный цикл — отчасти аналогично работе с фобофобиями в логотерапии.

Контекст и актуальность. Влияние отношения общества к суицидам на их распространенность продолжает оставаться предметом научных споров. Цель. Настоящее исследование было направлено на изучение как индивидуального, так и воспринимаемого общественного отношения к суициду в их связи c уровнем суицидального риска. Гипотезы: 1) люди с разным уровнем суицидального риска различаются по своему индивидуальному и воспринимаемому общественному отношению к самоубийству; 2) повышенный суицидальный риск взаимосвязан с более позитивным индивидуальным и более негативным воспринимаемым общественным отношением к самоубийству. Методы и материалы. 520 респондентов приняли участие в онлайн-опросе, который включал сбор социально-демографической информации, заполнение опросника депрессии Бека и опросника «Ауто- и гетероагрессия» Е. П. Ильина, оценку индивидуальной и воспринимаемой общественной репрезентаций суицида, а также вопросы, связанные с социальной активностью, психическим здоровьем и суицидальным поведением. Результаты. С помощью кластеризации были выделены 4 группы респондентов с разным уровнем суицидального риска. Высокий уровень образования, большое количество близкий людей, широкий круг общения могут рассматриваться как защитные факторы, препятствующие суицидальному поведению. Самоповреждающее поведение, аутоагрессия, семейная история суицидов могут служить предикторами суицидального поведения. Гетероагрессия, брак и наличие детей в молодом возрасте не связаны с суицидальным риском. Повышенная чувствительность к стигме суицидента и внутренний конфликт с обществом, выраженные в «разрыве» между позитивным индивидуальным и крайне негативным воспринимаемым общественным отношением к самоубийству, являются надежными индикаторами острого суицидального кризиса. Выводы. В отношении населения в целом негативное отношение общества к самоубийству может рассматриваться как защитный фактор, однако оно оказывает сильное неблагоприятное воздействие на людей с высоким уровнем суицидального риска, следствием чего становится их нежелание говорить о своих проблемах и обращаться за профессиональной помощью.

Контекст и актуальность. Ожирение — неинфекционная эпидемия XXI века, набирающая обороты как среди детей, так и среди взрослых во всех странах. Изучение социальных и психологических факторов ожирения — один из ключевых способов повысить эффективность его профилактики и лечения. Цель. Оценить влияние коммуникативных дисфункций в родительских семьях пациентов с ожирением на формирование нарушений пищевого поведения. Гипотеза. Коммуникативные дисфункции в родительской семье способствуют возникновению нарушений пищевого поведения эмоциогенного типа как стратегии совладания со стрессом. Методы и материалы. В исследовании приняли участие 38 пациентов в возрасте от 18 до 59 лет (M = 33,4; SD = 12,3) с установленным диагнозом ожирения (ИМТ — от 30,0 до 55,5, M = 37,4, SD = 7,2), из них 24 чел. — женщины, 14 — мужчины. В исследовании были использованы следующие методики: Опросник семейных эмоциональных коммуникаций (СЭК; А. Б. Холмогорова, С. В. Воликова, М. Г. Сорокова, 2016), Голландский опросник пищевого поведения (The Dutch Eating Behavior Questionnaire, DEBQ, T. van Strien, 1986), Шкала депрессии А. Бека (Beck Depression Inventory, BDI, A. T. Beck, 1961), Торрониская шкала алекситимии (Toronto Alexithymia Scale, TAS-20, G. J. Taylor, 1985) и диагностическая беседа с респондентами. Результаты. Полученные результаты подтвердили гипотезу о склонности пациентов с ожирением к эмоциогенному типу нарушений пищевого поведения и вкладу в эти нарушения коммуникативных дисфункций в семье. Были зафиксированы высокие показатели депрессивной симптоматики, а также наличие у респондентов с ожирением проблем с распознаванием собственных чувств. Выводы. Показано, что необходимо дальнейшее изучение семейных факторов нарушения пищевого поведения по эмоциогенному типу, что может способствовать профилактике ожирения путем психообразования родителей, педагогов и специалистов здравоохранения, а также совершенствованию комплексных программ помощи пациентам с ожирением и их семьям.

Выполнение профессиональных задач для медицинских работников скорой медицинской помощи (СМП) часто связано с различными конфликтными ситуациями, необоснованными вызовами, низкой оплатой труда. Таким образом, взаимосвязь эмоционального, психического и физического здоровья сотрудников напрямую влияет на здоровье и жизнь пациентов.

Цель исследования — выявление связей между уровнем конфликтности и частотой необоснованных вызовов в зависимости от удовлетворённости заработной платой и показателями стрессоустойчивости и рисков депрессии у медицинских работников общепрофильных выездных бригад СМП. Материалы и методы.

Материалом исследования послужили данные опроса 528 медицинских работников общепрофильных выездных бригад СМП города Уфы. Анализ проводили по авторскому опроснику с использованием стандартизированных методик.

Результаты. Диапазон распределения социальных характеристик показал, что 43,3% и 36,3% работников отмечают средний и высокий уровень необоснованных вызовов соответственно; 24,8% — низкую удовлетворённость заработной платой; 10,5 % — частые конфликты с персоналом приёмных отделений стационаров. Выявлено, что высокая периодичность необоснованных вызовов (AUC = 0,714; p < 0,05), увеличение частоты конфликтов (AUC = 0,827; p < 0,05) значительно снижают стрессоустойчивость; увеличение частоты конфликтов увеличивает риск развития депрессии (AUC = 0,982; p < 0,05); низкая удовлетворённость заработной платой интеркоррелируется аналогично частоте конфликтов.

Ограничения исследования. Ограничениями исследования являются сложность оценки влияния эмоционального состояния участников на субъективные переменные анализа (конфликтность, удовлетворённость заработной платой), а также влияние внешних факторов (изменения в законодательстве, экономические кризисы) во время прохождения опроса. Разработка методов учёта этих ограничений в дальнейшем поможет повысить объективность и достоверность подобного рода исследований.

Заключение. Данные исследования могут использоваться для формирования превентивных алгоритмов повышения качества и эффективности медицинских услуг, оказываемых СМП, для ускорения развития организаций здравоохранения и повышения результативности работы медицинского персонала.

В статье исследуется функционирование цифровой коммуникации в эпоху семиокапитализма (Франко Берарди) и гиперреализма (Жан Бодрийяр), а также ее влияние на психосоциальное положение современного субъекта (с опорой на психоанализ Жака Лакана). Обсессивный невроз, агрессивность и депрессия рассматриваются автором не просто как превалирующие в XXI веке психические состояния, но как особые типы взаимодействия субъекта со сферами Символического, Реального, Воображаемого и как современные режимы отношений с миром и обществом. Предполагается, что политическая коммуникация выступает проводником диалектики смысла и в эмпирическом плане — источником «здоровой» психики, тогда как семиокапитализм, призывающий к безмерному наслаждению, негативно влияет на сферу когнитивного труда и коммуникацию и вследствие этого провоцирует у субъекта болезненное отсутствие или парализованность инстанции Другого (Лакан), то есть приближает к атрофии желания и смерти в Символическом. В тексте демонстрируется, что цифровая коммуникация также движется в направлении упразднения Другого, дезинтеграции личности и десоциализации, поскольку социальные сети становятся пространством, где никто ни с кем и ничем по-настоящему не связан. Автор развивает мысль Берарди о том, что в современную эпоху возникает «третье бессознательное» — психомутация, тяготеющая к аутическому спектру расстройств. В условиях семиокапитализма депрессивный субъект в своем безразличии к смыслу бесконечно приближается к меланхолическому убийству Другого (хотя структурно иначе стремится к этому и в принципе не в силах этого сделать). В статье делается вывод, что цифровая коммуникация сама по себе не является причиной психических заболеваний современности, однако сегодня она служит инструментом гиперреализма / семиокапитализма / цифрового капитализма, сращиваясь с их принципами и препятствуя диалектике смысла и символическому обмену в коммуникации

Рассматривается важность и необходимость изучения ценностных ориентаций подростков с социально-психологической дезадаптацией. Представлены результаты эмпирического исследования иерархической структуры их ценностных ориентаций. В качестве признаков социально-психологической дезадаптации у подростков предложено рассматривать тревожность, неустойчивую самооценку, агрессивность, депрессию, отклоняющиеся формы поведения. Описаны результаты эмпирического исследования, в котором приняли участие 165 обучающихся 8-10-х классов общеобразовательных организаций городов. В ходе исследования были использованы следующие методики: методика исследования ценностных ориентаций (М. Рокич, модификация Д. А. Леонтьева); тест-опросник самоотношения «ОСО» (В. В. Столин, С. Р. Пантилеев); шкала оценки уровня реактивной и личностной тревожности (Ч. Д. Спилбергер, адаптация Ю. Л. Ханина); шкала депрессии (версия для подростков) (А. Т. Бек); опросник агрессивности (BPAQ) (А. Басс, М. Перри); методика диагностики девиантного поведения несовершеннолетних (Э. В. Леус, А. Г. Соловьев). По результатам психодиагностического исследования были сформированы две группы: группа риска (подростки с высокими показателями депрессии, тревожности, агрессивности, неустойчивой самооценкой и отклоняющимися формами поведения) и группа нормы, представители которой имеют невысокие показатели изучаемых психологических феноменов. Полученные эмпирические данные позволили выявить особенности ценностных ориентаций подростков с признаками социально-психологической дезадаптации благодаря определению различий в иерархической структуре терминальных и инструментальных ценностей в сравнении со структурой ценностных ориентаций адаптированных подростков. Выявлены связи между ценностями и признаками социально-психологической дезадаптации респондентов обеих групп, определены особенности связей в каждой группе отдельно. Результаты исследования могут способствовать разработке практического психолого-педагогического инструментария по формированию ценностных ориентаций как способа профилактики социально-психологической дезадаптации подростков.

Длительное стационарное лечение туберкулеза органов дыхания (ТОД), сопряженное со значительной перестройкой различных сфер жизни подростка, приводит к возникновению эмоциональных нарушений, трудностей в принятии диагноза, негативному отношению к собственному статусу пациента с таким заболеванием, как туберкулез. Научный и практический интерес представляет выявление факторов неблагоприятного реагирования пациентов в данной ситуации. В статье представлены результаты изучения психологических особенностей подростков, больных ТОД, с различной выраженностью ранних дезадаптивных схем (РДС). В исследовании приняли участие 40 пациентов 1517 лет. Для сравнения психологических характеристик подростков с разным уровнем РДС выборка была разделена на 2 группы (с низким и высоким уровнем РДС) по медиане общего балла РДС. Были использованы следующие методики: Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), цветовой тест М. Люшера (ЦТЛ), шкала тревоги Спилбергера-Ханина (STAI), Опросник враждебности Басса-Дарки (BDHI), Опросник ранних дезадаптивных схем Дж. Янга (Young schema questionnaire, YSQ-S3R). Проведенное исследование показало, что эмоциональный статус пациентов из группы с высоким уров нем общего ба лл а РДС характеризовался большей выраженностью тревоги, депрессии и личностной тревожности. Межгрупповое сравнение агрессивных и враждебных реакций пациентов с разным уровнем РДС выявило большую выраженность физической и косвенной агрессии, раздражительности, подозрительности и обиды у подростков с высоким уровнем общего балла РДС. Полученные данные указывают на то, что психологическое сопровождение пациентов этой категории должно включать не только психокоррекционную работу, направленную на снижение симптомов эмоциональных нарушений и изменение дезадаптивных форм реагирования, но и психотерапевтическое воздействие на имеющиеся РДС с целью их изменения. Такой подход будет способствовать улучшению адаптации к условиям стационара и повышению личностного потенциала для успешного совладания с различными жизненными трудностями в дальнейшем.