Научный архив: статьи

Разворачивается новый этап «Большой игры» на евразийском пространстве с участие альянса государств т. н. коллективного Запада. Цели и масштабы противостояния не ограничиваются Центральной Азией, а охватывают всю евразийскую дугу нестабильности. Ареал Каспийского региона рассматривается как осевая зона Евразийского континента, на которой сфокусированы геополитические интересы ведущих экономик и формируется новое пространство мирохозяйственного развития.

Цель. Проанализировать современную геополитическую ситуацию в ареале Большого Каспийского региона, включая центрально-азиатское пространство, с точки зрения национальных интересов России.

Задачи. Выявить роль Российской Федерации и обосновать состояние развития геополитических процессов на пространстве евразийской дуги нестабильности.

Методология. В работе использованы общенаучные методы анализа и синтеза, системный и проектный подходы, аналитический, описательный и монографические методы, модели и механизмы пространственного развития.

Результаты. На современном этапе мирохозяйственного развития формируются побудительные мотивы человечества в контексте созидательного развития и выстраивания геополитических процессов в векторе создания более справедливого и многополярного мира. Особая миссия процесса пробуждения отводится России, которая является цивилизационным лидером для самосознания народов мира объективной необходимости глобальной созидательной перезагрузки. В ареале Большого Каспийского региона формируются очертания новой модели мирового порядка на основе консолидации усилий системообразующих и взаимосвязанных международных организаций ШОС, СВМДА (Совещание по взаимодействию и мерам доверия в Азии) и БРИКС.

Выводы. Усиление роли нового мирохозяйственного дуэта России и Китая сопровождается глобальными тенденциями позитивного развития в мире как начавшегося процесса формирования «нового интегрального мирохозяйственного уклада.

Статья посвящена связанной с пространством центральноевропейской провинции и Балкан путевой прозе Анджея Стасюка, одного из ведущих современных польских писателей. Исследуются прежде всего травелоги «На пути в Бабадаг» (2004), «Фадо» (2006) и «Дневник, писавшийся позже» (2010), анализ которых позволяет проследить изменение нарративной стратегии автора в связи со стремлением избежать исторического измерения описываемого пространства («На пути в Бабадаг», «Фадо») или, напротив, пережить его максимально полно («Дневник, писавшийся позже»). Ключевыми для восприятия повествователем периферии Центральной и Юго-Восточной Европы оказываются категории распада и безвременья, а текстообразующими эмоциями - меланхолия («На пути в Бабадаг», «Фадо») и страх («Дневник, писавшийся позже»). Анализируются способы реконструкции пути и памяти о нем, самоощущение повествователя как своего / чужого по отношению к переживаемому пространству, а также, с одной стороны, попытка избежать исторической перспективы (что позволяет достичь иллюзии пространственного равновесия в болезненном для польской ментальности семантическом поле Восток / Запад ), с другой - опыт столкновения с Историей. Переживание памяти пространства Балкан о войне приводит повествователя «Дневника, писавшегося позже» к осознанию невозможности избежать рефлексии о бремени польской ментальности и польской коллективной памяти, базирующейся на культе мартирологии.

В статье исследуются пространственные оппозиции в двух пьесах «Балканской трилогии» Матея Вишнека – «О женской сексуальности как поле боя в боснийской войне» (1996–1997) и «Слово прогресс, произнесенное мамой, звучало ужасно фальшиво» (2005). Анализируются бинарные структуры (внешнее / внутреннее, Запад / Балканы, жизнь / смерть, открытое / закрытое) на физическом, символическом и телесном уровнях, раскрывается их роль в репрезентации травмы балканских конфликтов. Представленные оппозиции выражают амбивалентность пространств: Балканы как локус страдания и памяти противопоставлены Западу, символизирующему порядок и вместе с тем цинизм; открытый мир как живой и несущий возможности, однако кажущийся небезопасным, противопоставлен закрытому миру как неопасному, но неживому. Границы (государственные, телесные, символические) выступают ключевыми элементами поэтики пьес. На телесном уровне исследуется утрата субъектности (изнасилование, проституция) и ее восстановление через действие. Несмотря на мрачный контекст, финалы пьес предлагают оптимизм: герои обретают агентность, выбирая между интеграцией во «внешний» мир или возрождением «внутреннего» (родина / дом). В статье подчеркивается, что для Вишнека преодоление травмы связано с активным освоением пространства и возвращением контроля над собственной историей.

В настоящей статье на материале рассказов «Конец красного шара», «Голубь с голубыми глазами», «Беспощадное тело Моники», «Песня о любви Киро Канатоходца», «Последний снимок фотографа Ивайло», входящих в цикл «Ломские рассказы» (1996) известного болгарского писателя Эмила Андреева (р. 1956), анализируются телесные метаморфозы персонажей с целью выявления специфики пространственной репрезентации постмодерной личности с помощью данных превращений. В качестве теоретической основы для определения черт постмодерной личности и специфики дискурса постмодернистской литературы были использованы работы Ж. Делёза, Ф. Гваттари, М. Фуко, Е. М. Мелетинского, В. А. Подороги, Н. Б. Маньковской, Н. Л. Лейдермана, М. Н. Липовецкого и др. В статье показано, что в «Ломских рассказах» Андреева «нестабильность» постмодерной личности в аспекте пространства проявляется среди прочего в семантике и поэтике телесных метаморфоз персонажей (исчезновение, распад тела, сращение с предметом, перемещение в другое тело, включая тело животного). С помощью игрового постмодернистского принципа моделирования художественной реальности, пародирования фольклорно-мифологических элементов, смешения трагического и комического Андреев создает особое мифологизированное пространство, где в переплетении реального и фантастического существуют «великомученики невыносимого бытия» – герои, неудовлетворенные собственной жизнью, ощущающие ее «недостаток». Их телесные метаморфозы иллюстрируют непривязанность постмодерной личности к единству пространственного образа, ее стремление к свободе и диффузности.

В контексте исследований заботы часто возникает вопрос о доме - в зависимости от его концептуализации, акценты в социальной политике могут быть расставлены по-разному. В статье подвергается критическому анализу концепция «обладания» домом. Эта концепция формируется на основе нескольких логик представлений о доме: с одной стороны, дом понимается как физическое пространство, которое можно наполнять или опустошать, терять и обретать, переустраивать и менять; с другой - дом понимается как пространство, наделенное символическим или эмоциональным значением, которое обживается человеком. И в том, и в другом случае результатом является фиксация момента, когда человек становится «владельцем» своей версии дома, и именно в этой точке дискуссия о доме зачастую завершается. В статье демонстрируется, что «дом» является результатом трансформаций и смещений инфраструктур, а не стабильным физическим пространством, обеспечивающим онтологическую безопасность. Рассматривается идея темпорализации дома и предлагается концепт «вне-домности», который смещает акцент от дихотомии дом/ бездомность к множественным версиям дома как динамическому осуществлению. Такой подход позволяет учитывать не только материальные условия, но и воспоминания, ритуалы, способы обживания пространства, практики по синхронизации с другими людьми и (не) материальными объектами. Понятие внедомности демонстрирует ограниченность проектов, сводящих помощь бездомным лишь к обеспечению жильем, и подчеркивает необходимость анализа того, как дом динамически пересобирается даже после обретения человеком крыши над головой.

Статья представляет обзор докладов ежегодной научной конференции «Алешинские чтения – 2025», посвященной теме «Пространство, время, событие: различие философских традиций». В рамках конференции, организованной философским факультетом РГГУ совместно с Научным советом при президиуме РАН по методологии искусственного интеллекта и когнитивных исследований (НСМИИ РАН) и Русским религиоведческим обществом, прозвучало более 80 докладов. Работа проходила в десяти тематических секциях, а также в формате круглого стола и презентаций новейших монографий по теме конференции. В обзоре последовательно излагаются основные идеи пленарных докладов и секционных выступлений. Обсуждается многоуровневый характер проблематики пространства и времени – от трансцендентально-эпистемологических оснований и феноменологии сознания до историко-философской методологии и спекулятивных онтологий. Отмечается продуктивность диалога между различными философскими подходами (феноменология, посткантианство, психоанализ, русский платонизм, теология, эстетика и др.) в осмыслении темпоральности и пространственности.

Настоящая статья посвящена феномену симулякров, а именно их конструированию в цифровом пространстве. Авторы уделили особое внимание влиянию симулякров на сознание людей через социальные сети, которые при повсеместной цифровизации в Российской Федерации получили широкое распространение в массах. В условиях информационного переизбытка и постоянного взаимодействия с медиа-контентом, симулякры становятся не просто отражением реальности, но и её заменой. Авторы считают, что в современной действительности блогеры превращают конструирование симулякров, пусть и не умышленно, в своеобразный бизнес. Они создают образы и narratives, которые формируют общественное мнение и влияют на восприятие действительности. В этом контексте симулякры играют двойную роль: с одной стороны, они могут служить источником вдохновения и новых идей, с другой - способствуют искажению реальности, создавая иллюзии, которые могут затмить истинное восприятие мира. Таким образом, важно критически осмысливать контент, который мы потребляем, чтобы избежать манипуляций и сохранить подлинность нашего восприятия.

Цель исследования - описание особенностей концепта СТРАХ на материале сказки. Задачи - определить концепт СТРАХ как базовую эмоцию, формирующую человеческое восприятие мира, описать эмоциональный концепт СТРАХ, влияющий на индивидуальное поведение человека и отражающий культурные и социальные нормы, присущие разным народам. Исследование показало, что восприятие страха в сказочном пространстве предполагает скорее тенденцию к усилению интенсивности эмоции страха в зависимости от кульминации события, чем некую границу между состоянием безумия и душевной болезни героя в художественных произведениях (романы военного или детективного жанра). Исследование концепта СТРАХ в сказке требует междисциплинарного подхода, так как оно находится на пересечении нескольких научных парадигм. Язык сказки как культурный код нации представляет собой архаичные представления и ценностные доминанты. Как элемент народной мудрости сказка адаптируется к новым условиям жизни. Исследуя образы и действия персонажей как носителей страха, можно представить и расширить культурные стереотипы и нормы культуры, что вносит вклад в изучение культурно-эмоциональных концептов в современной литературе. В качестве материалов исследования выступили сказки «Күөрэгэй» («Жаворонок») Т. Е. Сметанина и «Арай биирдэ бааһынаҕа» («Однажды на пашне…») Л. М. Сабарайкиной-Алтаана. Основными методами исследования концепта СТРАХ послужили метод сплошной выборки, метод лингвокультурологического анализа, описательный метод, включающий приемы наблюдения и обобщения.

В статье рассматривается способ реализации системного подхода в психологии и педагогике посредством трехмерно-базисной стратегии системного описания типологий, предложенной Ольгой Александровной Малышевой. Охарактеризована сущность данной стратегии, состоящая в описании типологической информации на основе обобщенного трехмерного измерительного базиса, который представляет собой трехмерное иерархическое погружение в пространство психолого-педагогической информации. Предлагаемая концепция позволяет значительно улучшить психолого-педагогическую типологизацию информации и на этой основе уточнить существующее и создать новое научное знание, что, в свою очередь, улучшит информационное обеспечение исследовательской и учебно-познавательной деятельности научных сотрудников, преподавателей, практических психологов, обучающихся вузов.

В своих программных трудах Рене Декарт, помимо выстраивания впечатляющей метафизической системы, раз за разом раздает обещания счастья, которое непременно должно сопровождать занятия философией по новому образцу. В чем именно состоит это счастье и способна ли картезианская конструкция выполнить данное обещание? Для кого оно может наступить? Если относиться к этому обещанию всерьез, как к инструкции по обретению vita beata, то можно обнаружить серьезного конкурента персонажу картезианской повести о построении новой науки в главном герое романа Виктора Пелевина KGBT+. Он выполняет те же процедуры, что и картезианский субъект, совпадения с которым весьма точны. Ключевым актом для обоих оказывается прогулка, ambulosum(nt): и Декарт, и его последователи — Готфрид Вильгельм Лейбниц и Бенедикт Спиноза, — и Пелевин показывают, что прогулка является не наградой за хорошо выполненную работу по спасению души, она и есть работа. Это блаженная работа, в которой совпадают путь и цель, ровно как в прогулке, когда гуляют, чтобы гулять. Пелевин обещает счастье, но случается оно вовсе не с картезианским субъектом. На это противоречие проливает свет третья фигура — Джордано Бруно, которая позволяет показать, что обещание может быть выполнено только при отказе от понятия протяженности в пользу пространства. Ведь в прогулке важно, скорее, не кто гуляет, а где: бывают места и пространства, в которых погулять не получится. Куб Неккера помогает нам уразуметь понятие того пространства, в котором происходят три описываемые прогулки (Декарта, Пелевина и Бруно), направленные к обретению высшей цели учений, адептами которых выступают указанные персонажи

В статье проанализирован процесс продвижения Российской империи в юго-восточном направлении к индийским пределам на этапе ее формирования. Нацеленность на исследование такой составляющей геополитического измерения имперской стратегии XVIII в., как поиск оптимальной траектории для воспроизводства российско-индийских коммуникаций, значима в современных реалиях мирового развития, обнаруживающихся в определяющей роли в нем стран «глобального Юга», во впечатляющих достижениях и многообещающих перспективах «азиатского поворота» в российской геополитике. Предложена авторская концептуальная трактовка событий, связанных с реализацией индийского вектора российской геополитики в восемнадцатом столетии. Она кроется в обосновании того, что формирующееся российское имперское пространство актуализировало стремление к установлению прямых российско-индийских интеракций. В свете этого доказывается, что власть, начиная с петровской эпохи, инициировала применение иной, в сравнении с предыдущими столетиями, методологии выстраивания маршрута к рубежам индийского региона, задавшись целью освоения «среднеазиатского прохода» к нему. Соответственно, новизна в продолжении разработки рассматриваемой топики заключается в предпринятой попытке воссоздания опыта контактов исторических субъектов на основе применения инструментария ретроспективной геополитики, рассматривающей в историческом контексте феномен пространства и действия с ним. Данный ракурс исследования позволяет определить существенные особенности российско-индийского исторического диалога. Россия по отношению к Индии, в отличие от некоторых европейских стран, в том числе Великобритании, никогда не предполагала превращения ее в колонию, а была нацелена на развитие добрососедских контактов.

«В поиске свидетельств квантовых процессов достаточно всего лишь взглянуть на небеса», - пишет известный космолог (Andrew Taylor, in Majid 2012: 35). И напротив, чтобы понять природу видимых глазу процессов, мы должны устремить свой мысленный взор в мир невидимый, попытаться понять его структуру, чтобы затем, вновь взглянув на небеса, увидеть их совершенно по-новому, от наивных наблюдений перейдя к более осмысленному изучению тех природных явлений, которые ранее нам казались неразрешимыми загадками. Удивительный и парадоксальный мир, открывающийся путнику, вставшему на извилистую горную тропу, по которой идет наука с древнейших времен до наших дней, поражает воображение, но в то же время наполняет человеческую жизнь радостью и смыслом. Понять это помогает изучение первых шагов человеческого разума на пути освоения микромира. Честь первооткрывателей, разумеется, принадлежит античным атомистам, однако разделить ее с ними по праву могути ранние перипатетики, которым до сих пор уделяется гораздо меньше внимания в исследовательской литературе. Между тем, теория микропустот Стратона из Лампсака представляет большой интерес для историка науки, так как именно благодаря ей в античной физике возникла продуктивная дискуссия об элементарной структуре вещества, ставшая особенно интересной после того, как в позднеантичный период к ней добавился и третий голос в лице неоплатоников Прокла, Дамаския и Симпликия. В статье разбираются ключевые аспекты этой дискуссии, базируясь на новом издании фрагментов Стратона, с учетом тех немногочисленных сведений, которые нам доступны о схожих теориях Гераклида Понтийского и Асклепиада из Вифинии.