Научный архив: статьи

Введение в тему данного номера представляет собой обзор исследований шести российских, а также литовского и индийского авторов по разным проблемам философии буддизма махаяны. Поясняя статус терминов «махаяна» и «хинаяна», автор подчеркивает, что они являются результатом концептуализаций сторонников махаяны, имеющих апологетический характер, и поэтому название «хинаяна» не признается ни теми буддистами, кого оно призвано характеризовать, ни учеными, стремящимися к нейтральной позиции. Это создает некоторые трудности, заключающиеся в отсутствии единого общепринятого обозначения для данного направления. Однако, несмотря на апологетический характер противопоставления махаяны - хинаяне, разница между этими направлениями буддизма схвачена весьма точно: первое представляет собой учение об индивидуальном пути освобождения от сансары через личное самосовершенствование, просветление и уход в нирвану (путь архата), а второе - религию с более развитой инфраструктурой, пантеоном и обрядами, в которой нирвана и индивидуальное освобождение, оставаясь конечной целью, отодвигаются на далекий план, в центр же выдвигается идея сострадания и фигура бодхисаттвы, который, приняв обет помогать всем живым существам избавиться от страданий, продолжает оставаться в этом мире и претерпевать перерождения. Однако несмотря на эту разницу, в обоих направлениях сохраняется важность Абхидхармы - буддийской дисциплины знания, содержащей классификацию и анализ дискретных состояний сознания (дхарм). Тема Абхидхармы как жанра аналитической литературы буддизма и как дисциплины знания затронута тремя авторами (Островской, Гокхале и Коробовым), два из которых (Островская и Гокхале) фокусируются, на проблемах убийства и смерти, соответственно, а третий (Коробов) - на вопросах методологии Абхидхармы. Иванов предлагает новую интерпретацию композиции трактата Шантаракшиты «Таттва-санграхи» с комментарием Камалашилы «Панджика». Янгутов и Лепехов исследуют специфику рецепции буддизма в Китае, Тибете, Монголии и России. Нестеркин публикует тезисы Б. Барадийна к лекции Агвана Дорджиева, раскрывающие трактовку буддизма бурятскими буддистами-обновленцами. Бурмистров анализирует взгляды на историю буддизма индийских историков философии, Волкова - концепции буддийской этики в современной аналитической философии.

В статье при помощи мотивного анализа рассматривается связь восьми основных сюжетов тибетского театра аче лхамо с культурной традицией буддизма, объединяющей философию этого учения и его литературное наследие. Для большинства сценариев выявляются и систематизируются первоисточники в канонических буддистских писаниях. Сюжеты рассматриваются сквозь призму таких основополагающих понятий учения Будды, как Четыре благородные истины, Пять добродетелей, Восьмеричный путь, бодхичитта, доктрины анатмана и взаимозависимого происхождения. Как наиболее распространенные выделяются мотивы страдания и избавления от него, самопожертвования и следования по пути бодхичитты, мудрого и добродетельного буддистского правителя, любви и верности, раскаяния и прощения, наказания зла. Драмы классифицируются по степени укорененности буддистских мотивов на те, где буддизм выступает самим текстом, интертекстом и контекстом. Подчеркивается, что в половине сюжетов лхамо просветленными выступают женщины. Отличные от западного театра принципы построения художественного времени и пространства, обилие фантастических эпизодов даже в бытовых историях также интерпретируются как влияние буддистской культуры. Автор приходит к заключению, что тибетская драма аче лхамо пропитана буддийской мыслью не менее, чем религиозные мистерии цам.

Специфика развития и функционирования современных буддийских российских сообществ соответствует общемировым тенденциями, сохраняя региональные особенности. Авторы отмечают изменения в структуре сообществ, их положения в обществе, связывая с трансформацией общества. Показано, что буддийские российские сообщества зависят не только от локальных, но и от глобальных социокультурных процессов, происходящих в стране и мире. В России сосуществует два типа буддийских организаций - традиционные и глобальные. Сегодня в контексте обращения к традиционным духовным ценностям, воплощаемым в частности в буддизме, эти организации стали стремиться к выстраиванию диалога. Сделан вывод о том, что сегодня усиливается трансформация буддийских сообществ, что ожидаемо в контексте изменений, происходящих в современном мире. Религиозное пространство буддийских организаций мозаично и отличается пестротой учений, но мировоззренческое ядро в них остается прежним, несмотря на модификации.

Одной из важнейших особенностей документов из сокровищницы Сёсоин является возможность для ученых не просто изучать события, институции, источники эпохи Нара, но и увидеть японский VIII в. с «человеческим лицом». Среди документов очень много материала, повествующего об обыденной жизни и службе государевых подданных. Это особенно привлекает автора статьи, задавшегося целью разглядеть человека, жившего в древней Японии. Чтобы создать основу для будущих исследований, автор проводит источниковедческое исследование документов Сёсоин в качестве подготовительного этапа их изучения. Задачи статьи - обсудить, где и зачем создавались документы Сёсоин; разобраться, как они попали в сокровищницу и как в ней хранились; привести их классификацию, описать виды документов; выяснить, что случилось с ними после консервации Сёсоин в конце VIII в., как документы были заново открыты в период Эдо, как и почему их изучали в XIX и XX вв.; рассказать об ученых, которые занимались их исследованием, и о современном изучении документов Сёсоин.

Статья посвящена проблемам проникновения христианства в Китай и его адаптации там в эпоху Тан (618‒907 гг.). Рассматриваются сохранившиеся источники по истории распространения в Китае так называемого «сияющего учения» (цзинцзяо), генетически связанного с несторианством, но не вполне тождественного ему; обсуждаются проблемы, возникающие перед его исследователями (название вероучения, этническая и религиозная идентичность его последователей, их социальное положение в китайском традиционном обществе, причины упадка в Китае), предлагаются формулировки новых вопросов и способы их постановки. В данной работе представлены результаты анализа одного из ранних памятников цзинцзяо в Китае – «Дациньское славословие Трем Великим в благодарность за спасение» («Дацинь цзинцзяо сань вэй мэн ду цзань»), обнаруженного в начале XX в. в Дуньхуане и представляющего собой весьма интересный исторический документ, показывающий методы и механизмы инкультурации христианского вероучения в ёкитайскую культурную среду.

Статья дает всесторонний портрет представителя китайской культуры гармонии 和合 Ши-дэ 拾得, народного поэта периода династии Тан (618–907). Прежде всего рассматривается его жизнь в качестве бхикшу, служителя храма Гоцин 国清寺 (уезд Тяньтай 天台县). Во вторых было проанализировано содержание поэзии Ши-дэ и уточнены типы его поэзии. Наконец, показано, как со времен династии Тан Ши-дэ и его друг Хань-шань 寒山 становятся представителями китайской культуры гармонии, надолго оказав глубокое влияние на китайскую культуру.

Статья посвящена обобщению и анализу археологических источников, отражающих влияние культурной и религиозной буддийской традиции на территории юга Западной Сибири. Основным предметом изучения являются образцы торевтики широкого хронологического спектра от рубежа эр до эпохи средневековья. Такой широкий временной охват позволяет проследить не только динамику проникновения этой восточной традиции на сибирские территории, но и его постепенную внутреннюю и внешнюю трансформацию. Под внутренней трансформацией подразумевается развитие самой буддийской традиции, которая происходила с рубежа I в. до н. э. - II в. н. э., а затем появление ее различных толков, включая манихейство. Внешняя трансформация заключается не только в широком территориальном распространении внешних символов буддизма, но и их влиянии и адаптации в местных сибирских культурах. Признаки таких буддийских символов представлены в изображении причесок («кробилоса»), нимбов («мандорла»), налобных украшений («бинди»), декора в виде мотивов «пылающей жемчужины», «цветущей смоквы», «узла бесконечности». Наряду с этим в рамках интерпретаций учитывается, что ранний период существования и распространения косвенного влияния буддизма протекал формате активного взаимодействия с другими религиозными традициями - зороастризмом, митраизмом, христианством несторианского толка. Указанная особенность позволяет рассматривать все вышеперечисленные признаки в качестве косвенных и опосредованных при передаче буддийской религиозной традиции на территорию юга Западной Сибири. Необходимо также подчеркнуть, что в рамках общесибирского и дальневосточного регионов наблюдается явное территориальное своеобразие распространения элементов декора, связанных с буддийской традицией, обусловленных территориальными особенностями культурных связей.

Статья посвящена ряду важных аспектов развития изобразительного искусства народа киданей, создавших в средние века государство, известное как империя Ляо. Находившееся на территории современной Монголии и Северного Китая, оно оказалось на пересечении различных культурных течений, в разной степени повлиявших на духовную жизни киданей и их творческую активность. Целью статьи является анализ процесса интенсивного взаимодействия киданей с китайской культурой, в результате чего на местной почве сложилась оригинальная художественная традиция, воспринявшая в мировоззренческом плане влияние даосизма, конфуцианства и буддизма. Ее искусствоведческий анализ позволяет сделать вывод об избирательном подходе киданьских художников к адаптации мотивов, стиля и изобразительного содержания, заимствованных из китайского искусства. Показано влияние конфуцианского учения, проявившееся в осознанном утверждении художественными средствами идей социального порядка, и воздействие буддизма, определившее характер мировосприятия художников и содействовавшее созданию разработанной иконографии. Обоснован вывод о том, что духовная культура и искусство народа киданей представляют собой уникальный синтез различных мировоззрений и художественных традиций.