Научный архив: статьи

В статье предлагается проект феноменологического исследования субъективности, связанный с выходом за пределы ее рефлексивности и горизонтности. Проект реализуется в двух противоположных направлениях. Первое направление связано с полной редукцией субъективности к чистой смысловой структуре наличной ситуации. Это не феноменология бытия (созданная М. Хайдеггером, Ж.-Л. Марионом), но такая «нейтрализация» ego, при которой его горизонтные структуры выступают как границы конкретного наличного события присутствия, а сама объективная ситуация разворачивается как центрированная вокруг локального смыслового центра. Этот выход на внешнюю границу феномена означает конституирование неинтенциальной феноменологии. Второе направление ориентировано на осмысление аффектированности ego, однако, в отличие от других исследований (представленных в трудах М. Мерло-Понти, М. Анри, М. Риширом, Д. Триггом), оно предполагает анализ события становления cogito именно субъектом («Я»).

Рассматривается концепция знака Б. Больцано, ее место в «Учении о науке» и философские предпосылки, определяющие ее специфику. Наиболее пристальное внимание уделяется понятиям «знак», «смысл» и «значение». Проводится сравнительный анализ употребления этих понятий у Б. Больцано и Г. Фреге, на основании которого демонстрируется принципиальное отличие понимания смысла и значения у Г. Фреге от идей Б. Больцано. Демонстрируются онтологические предпосылки, препятствующие выведению одной концепции из другой. Рассматривается гипотеза Э. Казари, в которой предлагается альтернативный способ сопоставления концепций Б. Больцано и Г. Фреге. На основании анализа понятийной структуры гипотезы и сопоставления с понятийной структурой «Учения о науке» демонстрируются введенные Э. Казари пресуппозиции. Делается вывод о том, что данные пресуппозиции не характерны для творчества Б. Больцано и не совместимы с предпосылками «Учения о науке». Показывается, что в гипотезе Э. Казари утверждения, совпадающие с утверждениями Г. Фреге о смысле и значении, являются прямыми следствиями введенных пресуппозиций и без них из концепции Б. Больцано не выводимы.

В центре внимания в статье - латентные смыслы и смысловые нюансы в блогах патриотической направленности на открытой интернет-платформе «Дзен»; выявлялись, во-первых, побудительные стимулы к вступлению в коммуникацию и, во-вторых, вербально проявленные эмоции и эмоциональные состояния авторов комментариев и ответов на них. Исследовательская задача состояла в получении данных, позволяющих понимание и прогнозирование тенденций и вектора развития социально значимых процессов, на которые влияют (могут влиять) коммуникационные взаимодействия в выбранных для изучения блогах. Использовался комплекс взаимодополняющих методов: мотивационно-целевой анализ и контент-анализ. Доминирующим побудительным стимулом для вступления в коммуникацию у авторов анализируемых блогов оказалось стремление детально разобрать фактологические и морально-нравственные аспекты освещаемых событий и проблем и дать личностный прогноз с учётом интересов страны. Доминирующим побудительным стимулом авторов ответных комментариев оказалось желание получить оценку волнующих их проблем, сообщить о своей точке зрения и, главное, получить надежду на благоприятный исход. Типичной для всех участников коммуникации латентной смысловой особенностью, позволяющей позитивные прогнозы и оптимизм, является уверенность в действенности морально-нравственных принципов, следование которым приведёт к желаемому результату. Данные контент-анализа зафиксировали высокий уровень показателей оптимизма, обретения уверенности и снятия тревожности у авторов комментариев и ответов на них. Комплекс полученных данных позволяет вывод о высоком потенциале проанализированных блогов в оптимизации процессов социальной адаптации как среди непосредственных участников коммуникации, так и в рамках той социокультурной группы, которую они условно представляют. Полученные данные можно использовать при принятии оперативных управленческих, политических, социокультурных и других решений.

Трактовка и взаимосвязь понятий «факт», «смысл», «термин» на протяжении XX-XXI вв. постоянно находились в зоне интереса исследователей: социологов, философов, культурологов, лингвистов, юристов, а также писателей и журналистов. При этом данная связь, внешне понятная и логичная, осознавалась как всё более сложная композиция, зависящая и от особенностей человеческого восприятия, и от социального моделирования различного рода сообщений целевым аудиториям. В настоящей статье рассматриваются эволюция и современное состояние данных представлений, связанных, с одной стороны, с интернетизацией и медиатизацией общества; а с другой, - с наличием и даже усилением глобальной социально-политической конъюнктуры на межгосударственном и других уровнях. В фокусе исследования автора находится проблематика терроризма как наиболее острая и показательная. Единое, принятое на международном уровне определение терроризма отсутствует. Ещё в большей степени это касается социальной практики, в процессе которой исполнители и заказчики терактов определяются заинтересованными сторонами по-разному, вплоть до полной противоположности. Таким же образом трактуются и непосредственные факты террора, когда фиксация реального события дополняется или полностью подменяется демонстрацией его смыслового наполнения. В статье рассматриваются предпосылки и современная практика создания и последующего применения фактологических, смысловых и лексико-семантических элементов в композициях публикуемых сообщений. С помощью анализа материалов российских и западных средств массовой информации автор исследует изменение целей названных элементов и их роли в воздействии на целевые аудитории. В ходе изучения выдвигается и подтверждается гипотеза о том, что сообщения об актах террора превращаются в инструмент информационной войны, причём их смысловая часть приобретает доминирующий характер. Развиваются технологии проверки фактов на достоверность и выявления первичных целей авторов сообщений. Однако приоритетным типом контрдействий становится формирование у целевых групп стереотипных установок на неприятие таких событий, высказываний и их контентных обозначений в медиа, которые квалифицируются государством как террористические.

В статье представлены результаты методологического и эмпирического исследования, направленного на определение целостного, интегрального и фундаментального предмета психологии как самостоятельной отрасли научного познания. В качестве методологических оснований использованы субъектно-информационный подход к психологическим исследованиям (С. Л. Леньков, Н. Е. Рубцова) и современная концепция внутреннего мира человека (В. А. Мазилов, В. Д. Шадриков). Эмпирическую базу исследования составили действующие паспорта психологических научных специальностей, размещенные на официальном сайте Высшей аттестационной комиссии при Министерстве науки и высшего образования Российской Федерации. Показано, что объекты научных психологических исследований могут относиться к трем типам (материальные, материально-идеальные - информационные системы, идеальные), объединяющим пять классов объектов: материальные (не информационные), человек и социальные группы, биосфера (помимо человека), технические информационные системы, идеальные объекты информационных взаимодействий. Обоснован новый вариант определения общего предмета научной психологии, согласно которому психология изучает внутренний (информационный) мир разнородных биорелевантных акторов (то есть акторов, имеющих отношение к жизнедеятельности и функционированию человека и биосферы в целом). Компонентами предмета психологии являются внутренние миры: 1) человека (как индивидуального субъекта), 2) социума (как системы индивидуальных и групповых субъектов), 3) биосферы (как системы разнородных биоакторов), 4) акторов (технических информационных систем) биосоразмерного киберпространства (то есть той части киберпространства, содержание которой обусловлено активностью биорелевантных акторов). Показано, что новое понимание предмета психологии, обобщающее результаты исследования, расширяет и дополняет понимание внутреннего мира человека, опираясь на фундаментальные категории информации, субъекта и актора.

В статье были проанализированы работы нескольких значимых авторов, которые внесли решающий вклад в исследование сущности теории метафоры и ее понимание. Охарактеризованы особенности методологий. Особое внимание уделяется поэтическим текстам, написанным в конце 20-го и начале 21-го века. Анализируются русские поэтические тексты: в этих текстах выявлены метафоры, отражающие специфику исследуемого культурно-исторического периода. Каждый народ обладает определенным объемом знаний. Часть этой информации содержится в культурных кодах. Данные коды содержатся в метафорических конструкциях и нуждаются в расшифровке. Выявляется смысловое содержание поэтической метафоры, а также содержащаяся в ней культурологическая информация. Что подчеркивает наличие скрытого значения в метафорических конструкциях, где зашифрованы этнокультурные и исторические события, представляющие социокультурную обстановку эпохи. Данное исследование актуально взаимосвязью языка и культуры, где содержатся элементы, являющиеся источником сохранения исторической информации и культурного наследия нации. Важное значение для этих процессов имеет поэтическая метафора как один из наиболее распространенных художественных тропов.

В статье рассматривается проблема содержания концепта «мысль» в психологическом дискурсе. Описываются трудности, противоречия и ошибки, сопровождающие решение этой задачи. Мысль может претендовать на статус основной единицы анализа мышления, но вместе с тем, она остается трудноуловимой и для теоретического анализа, и для экспериментального изучения психической субстанцией. Актуализируется проблема соответствия и валидности предметных представлений о мысли по отношению к ее действительной феноменологии. Раскрывается вопрос полиморфности психического состава мысли в контексте целостной мыслединамики, анализируются ее феноменологические проекции, корреляты, актуализирующиеся в разных регистрах сознания мыслящего человека. Обосновывается идея феноменологической сопряженности предметно-действенной, чувственной, словесной, образной проекций мысли. Описываются экзистенциально-феноменологические условия и драма инициации продуктивного мыслительного акта. Показана недостаточность языка классической психологии, его семантическая ограниченность применительно к решению задачи описания многомерной феноменологии мысли. Автор разделяет позицию В. П. Зинченко в отношении описательного потенциала художественной литературы, которая располагает широким диапазоном сравнений, метафор как дополнительных средств решения таких задач. Предлагается оригинальное понимание концепта «мысль», в котором раскрываются три плана ее анализа: динамический, содержательный и функциональный. В динамическом плане мысль выступает как постоянно развивающийся интенциональный проект смыла, а в содержательном и функциональном плане представляет собой синтетическое, полиморфное соединение разнопорядковых психических образований (образных, смысловых, эйдетических, аффективных), являющееся средством выделения и осмысления существенных отношений и свойств в предмете мышления.

Данное исследование продолжает серию авторских публикаций об эволюции теологии эллинской религии. Предмет статьи - теология периода становления культуры поздней классики (первая пол. IV в. до н. э.). Показано, что в это время театр (драма, трагедия) перестал быть «опредмеченной теологией», а осмысление эллинской религии становится задачей философского сознания, предметом рациональнопонятийного мышления. Именно в эпоху поздней классики начинается целенаправленное конструирование абстрактно-понятийной модели сакрального мира. Возможность такого конструирования порождена тем, что именно в это время процесс мышления как система взаимодействия операндов (чувственные образы, их фрагменты и сочетания, абстракции, идеализации и пр.) и операций над ними из двухуровневого становится многоуровневым. Появляется возможность заменить реальный объект его абстрактной моделью, изучать закономерности объекта через выявление устойчивых связей между свойствами такой модели. Теология в таких условиях также трансформируется. В ней вызревает потребность в замене мифологической (наглядно-образной) модели сакрального мира абстрактно-понятийной его моделью. Эта глубокая религиозная трансформация завершится рождением мировых монотеистических дезэтнизированных религий - христианства, ислама, а также эллинизацией иудаизма. У истоков такого когнитивного перехода от наглядно-образного к абстрактно-понятийному моделированию сакрального мира стоят Сократ и Платон, последний из которых на основе учения об идеях создает новую форму теологии - «трансцендентальную мифологию». Она нацелена на творческий поиск и логическое обоснование новых базовых принципов (монотеизм, трансцендентность, творческая активность, внутреннее совершенство и др.) и смыслообразов абстрактной модели сакрального мира. Через несколько столетий они станут идейным каркасом теологий христианства и ислама.

«Феноменология восприятия» Мерло-Понти содержит посылку о восприятии как о первичном уровне данности мира. Восприятие предстает как всегда незавершенный синтез множественного, сводящий вместе телесные и вещественные аспекты. Такая наиболее простая трактовка восприятия как некого общего установления контакта внутри диады «тело-мир» есть предварительная аксиома для объяснения дальнейшего процесса смыслообразования. При этом теоретические искания Мерло-Понти явно предполагают большее, и восприятие мыслится им также и окончательной точкой поисков смысла этого контакта. Тем самым в Феноменологии различима и вторая трактовка восприятия как наделяющего смыслом, работающего в связке с дорефлексивным когито. Мерло-Понти предполагает, что эти трактовки совместимы друг с другом, однако переход между ними представляется действительно проблемным. В данной работе автор показывает, что предел изначального синтеза восприятия - некоторый смысл воспринятого («эта лошадь», «зеленая густота, которая неслась навстречу») - недостижим изнутри самого восприятия и только его силами. Оно само опосредовано другими способностями, такими как память, рефлексия, и воображение. Необходимость этого аргументируется несколькими способами; отношения в паре восприятие-воображение представляют наиболее характерный случай, где Мерло-Понти, если судить по более поздним работам, сам подходит близко к признанию ограниченности гипотезы «мира восприятия», к необходимости феноменологической разработки темы способностей. Исходя из применения феноменологического метода и анализа концептуальных построений Мерло-Понти, можно заключить следующее: «Мир восприятия» - не существует, но возможна (и необходима!) феноменология способностей.

Рассматривается новый жанр телепередачи по каналу «Культура» с ведущим Алексеем Бегаком как возможность принятия жизни и реализации креативных устремлений в своей ежедневной деятельности. Анализируется структура «Правил жизни», исследуются разнообразные участники с их темами, говорится о ситуациях, где это все можно использовать. Решается ряд проблем современности: счастье как желание жить здесь и сейчас, руководство окружающими людьми, привлечение к делу молодых людей и лиц серебряного возраста. Отмечается выдающаяся роль Алексея Бегака в организации этой краткой, но весьма насыщенной креативной телепередачи.

В статье исследуются предпосылки формирования диалектического подхода к разработке теоретических и практических задач своего времени. Показывается безусловная актуальность методологической позиции последнего генерального конструктора СССР. Благодаря богатейшему наследию П.Г.Кузнецова у нас есть, на что опереться в поиске действительных оснований подлинного познания внешнего и внутреннего мира.

Статья посвящена изучению русских пословиц и поговорок, описывающих состояние сна. В них отражены традиционные народные представления о том, что происходит с человеком в этом состоянии, как он воспринимает мир. «Сонные» пословицы и поговорки свидетельствуют, явно или косвенно, о сжатии и расширении времени во сне. Пространство снореальности воспринимается как незнакомое место, в которое можно вернуться, чтобы его «поправить». Во сне человек становится «думным», «думает не свою думу» или «не в своем уме». Его ментальное состояние трактуется как «чужое», вызывающее «несанкционированное» речепорождение. Сон наделяется взаимоисключающими характеристиками, рассматривается то в координатах смерти, то в координатах жизни.