Научный архив: статьи

В статье рассматриваются особенности японо-американского стратегического партнерства и его влияние на внешнюю политику Японии в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Внимание уделяется японо-китайским и японо-корейским отношениям, политике США в отношении Китая, Южной и Северной Кореи, перспективам развития японо-американского военно-политического союза.

В статье рассматриваются особенности и перспективы развития японской энергетической стратегии в настоящее время. Основное внимание уделяется ядерной энергетике, а также альтернативным источникам получения энергии: углю, нефти и сжиженному природному газу. Рассматривается и «зелёная энергетика» — возобновляемые источники энергии. Ранее сотрудничество России и Японии в энергетической области было приоритетным, но в условиях ухудшения российско-японских отношений темпы развития сотрудничества замедлились.

Демократизация японского общества после Второй мировой войны открыла путь для представителей различных политических сил Японии, которые вышли на политическую арену и стали бороться за внимание и поддержку избирателей. Со временем политические партии и политики стали использовать в своей борьбе особые политические технологии. В их задачу входит организовывать конкретные избирательные кампании с привлечением средств массовой информации, Интернета, социальных сетей, социологических опросов, а также прорабатывать тактику и стратегию конкретных действий на весь период выборов. Таким образом, политические и избирательные технологии являются важной частью политического процесса в Японии, и в частности находят свое активное применение в политической конкуренции японских политиков.

Вторая мировая война в Азии в отечественной историографии традиционно представлено куда скромнее, чем европейский театр боевых действий. Такой подход обусловлен вовлеченностью Советского Союза в борьбу за выживание с Германией, по сравнению с которой противостояние с Японией меркнет. Однако современные условия так называемых новых войн ставят на повестку дня изучение вооруженных конфликтов 1920 и 1930-х гг. (бои на КВЖД, эра милитаристов в Китае, конфликты на о. Хасан и р. Халхин-Гол, походы РККА в Синьцзян), которые происходили в условиях нечетких границ между территориями, де-факто появившимися после распада империи Цин. Как и в современных военных операциях за пределами страны, участвующие контингенты нередко маскировались. Скажем, красноармейцы в Синьцзяне и советские летчики в Центральном Китае официально позиционировались как белогвардейские формирования и могли получать оплату от союзных Москве центров силы в Поднебесной (что отчасти роднит их с современными ЧВК по всему миру). Войны в Китае второй четверти XX в. часто велись непосредственно частными армиями, и даже войска достаточно централизованной Японии нередко действовали по приказу квантунских генералов без согласования с правительством в Токио. Как и в современных военных конфликтах на Ближнем Востоке, одни и те же высокопоставленные деятели могли успеть несколько раз сменить свою позицию в ходе ситуативно образовывающихся союзов.

В 2013 году Судзуки Кадзуто предположил, что региональные космические организации Японии и Китая, изначально созданные в качестве дипломатических инструментов регионального противостояния, переходят к взаимодействию. Данная статья посвящена поиску возможных точек для сближения APRSAF и APSCO с точки зрения астрополитики. Для этого анализируется деятельность организаций в период с 2013 по 2023 года, проводится сравнительная характеристика программ, дается оценка характеру их взаимодействия. Ранее подобный сравнительный анализ с фокусом на конкретных программах и случаях взаимодействия в указанных временных рамках не проводился.

В соответствии с концепцией астрополитики Китай и Япония определяются как космическая держава и автономная космическая нация соответственно. Государства участвуют в региональном противостоянии в попытках максимизировать свою космическую мощь, ограниченный ресурс, который выстраивается из совокупности всех космических программ и возможностей каждого государства.

Было установлено, что сфера регионального влияния двух организаций пересекается лишь частично. В случае с APSCO в деятельность вовлечено восемь стран: Бангладеш, Иран, Китай, Монголия, Таиланд, Турция, Пакистан и Перу. Среди наиболее активных участников APRSAF были выделены: Австралия, Вьетнам, Индия, Индонезия, Малайзия, Корея, Сингапур, Таиланд, Япония, Монголия и Филиппины. Всего за время своего существования двумя организациями было разработано 12 инициатив, по шесть с каждой стороны. В силу хронологических рамок, внимание было сконцентрировано на трех сферах, в которых организации обозначили свое присутствие: борьба со стихийными бедствиями, мониторинг окружающей среды и космическое право.

Во всех трех сферах инициативы APSCO и APRSAF фокусируются на практически идентичных вопросах в рамках одного региона, и взаимодействие гипотетически могло бы способствовать более качественным результатам. Однако организации воздерживаются от каких-либо форм сотрудничества и, таким образом, продолжают быть дипломатическими инструментами Китая и Японии, используемыми для укрепления своих позиций в регионе. Факт посещения Китаем и APSCO японского форума можно объяснить более широкой стратегией Китая по утверждению своего присутствия во всех организациях и диалогах, связанных с космической сферой с тем, чтобы закрепить свой статус современного центра космической деятельности.

В первом десятилетии XXI в. в восточноазиатской политике Японии появился ряд новых стратегий и инициатив. Двумя ключевыми стали Восточноазиатское сообщество и Дуга свободы и процветания, которые отражали два различных подхода Японии к роли Китая в складывающемся региональном порядке. Целью данной статьи является анализ идеологических основ этих стратегий, а также причин их неудач. Рассматривается вопрос частой смены внешнеполитических инициатив в Японии в эти годы. Наконец, внимание уделяется изменениям в статусе японо-китайских отношений, представляющих ключевую переменную в развитии восточноазиатской политики Японии. Хотя в русскоязычной научной литературе восточноазиатская политика Японии данного периода хорошо изучена, большинство исследований касается политики конкретных премьер-министров, при этом в них азиатская дипломатия рассматривается, как правило, лишь в рамках внешней политики в целом. Между тем более динамичный анализ развития региональной стратегии Японии почти отсутствует, и именно эту лакуну и может заполнить данная статья. Основываясь на анализе как японских правительственных документов, так и широкого спектра исследований японской внешней политики российских и зарубежных ученых от монографий и научных журналов до онлайн-публикаций, статья представляет эволюцию стратегии Японии в Восточной Азии как соперничество двух внешнеполитических инициатив – Восточноазиатского сообщества и Дуги свободы и процветания. В статье подчеркивается фактор личных взглядов и убеждений премьер-министров, который оказывал значительное влияние на построение той или иной стратегии. Автор приходит к выводу, что вышеупомянутые стратегии базировались на разных политических философиях: если Восточноазиатское сообщество ставит целью интеграцию в Восточной Азии на основе общих с Китаем экономических интересов, то Дуга свободы и процветания отдает приоритет развитию отношений со странами, разделяющими с Японией демократические ценности, и исключает из их числа Китай. При этом именно отношения Японии с Китаем являлись, пожалуй, главной причиной, почему ни та, ни другая стратегия не достигла в этот период успеха: или они считались в Японии слишком значимыми для экономики страны, что не позволяло отказываться от сотрудничества с Китаем, или в них появлялось такое напряжение, в условиях которого дальнейшее развитие экономических связей становилось невозможным.

В статье рассматриваются репрезентации Второй мировой войны в дискурсе японской манги. Автор анализирует мангу как культурно значимый объект исторической памяти, иллюстрирующий отношение японского общества к итогам Второй мировой войны на протяжении десятилетий. Объектом изучения стали японские комиксы, вышедшие с 2001 по 2024 г. Данный период был выбран как переломный в истории отношений США и Японии и переосмыслении итогов Второй мировой войны в популярной культуре обеих стран. В статье используется конструктивистский подход для изучения образа врага как социального конструкта и понимания мотиваций противоположной стороны, а также дискурс-анализ, позволяющий выявить репертуар смыслов, обусловленный текстом о Второй мировой войне, и охарактеризовать актуальные для современного японского общества нарративы ее восприятия. В результате проведенного исследования автор приходит к выводу о том, что японская манга иллюстрирует путь японского общества от травмы к триумфу.

В статье проводится комплексный анализ современной геополитической стратегии Японии в контексте трансформации международной системы безопасности и динамики Восточно-азиатского региона. Автор исследует эволюцию японской внешнеполитической доктрины, опираясь на исторический и теоретический анализ традиционных геополитических моделей – континенталистской и атлантической, а также на разработки японских авторов. Особое внимание уделяется влиянию глобальной напряженности и региональных вызовов, включая военно-политическую активность Китая и угрозу со стороны Северной Кореи, на формирование японской стратегии национальной безопасности. Исследуются ключевые геополитические предпосылки, предопределяющие международные приоритеты Японии, в том числе фактор ее островного положения, ограниченность природных ресурсов и необходимость поддержания стабильного экономического роста через интеграцию в глобальные торговые и оборонные союзы. В статье проводится сравнительный анализ идей ведущих японских геополитиков, таких как Икки Кита и Танака Гиити, и их сопоставление с концепциями западных мыслителей, включая К. Хаусхофера и Н. Спикмена. Отдельное внимание уделяется роли Японии в альянсах коллективной безопасности, прежде всего в рамках стратегического партнерства с США. Анализируются изменения в оборонной политике Японии, включая пересмотр ограничений на применение Сил самообороны и рост военного сотрудничества с союзниками. В статье также рассматривается экономический аспект японской внешней политики, включая инициативы по расширению торгового влияния и участие в ключевых региональных экономических объединениях. Особое внимание уделено японской дипломатии в области «мягкой силы», включая культурное и технологическое влияние в регионе. В заключении формулируются выводы о характере японской геополитической стратегии, ее перспективах в условиях глобальных изменений и возможных направлениях эволюции в XXI веке. Работа представляет интерес для специалистов в области международных отношений, стратегических исследований и регионоведения, а также для всех, кто изучает динамику безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе.

В статье рассматриваются новые сдвиги в динамике общемирового товарного обмена, отмечавшиеся в прошедшем году и предшествующем периоде. Рассматриваемый пятилетний этап оказался весьма непростым для международной торговли товарами, претерпевшей значительную по масштабам трансформацию фактически на грани ее переформатирования. Постепенно накапливавшийся в данной сфере на глобальном уровне немалый конфликтный потенциал закономерно предопределял текущую траекторию динамических процессов. Среди негативно влиявших на них факторов можно напомнить о попытках сегментировать систему мировой торговли при помощи создания в обход Всемирной торговой организации (ВТО) разного рода элитных интеграционных блоков, союзов, наращивание практики санкций, дискриминирующих неугодных торговых партнеров (включая Российскую Федерацию, Республику Беларусь и др.). Недооцененным пока и чрезвычайно мощным испытанием позднее стало широкомасштабное распространение новой вирусной инфекции, вынудившее принять ответные защитные меры. По этим и прочим причинам на современную динамику стоимостных объемов международного товарного обмена оказывалось столь значимое неблагоприятное давление, что в итоге сформировался перманентный синусоидный тренд в ее эволюции со сменяющими друг друга все чаще подъемами и падениями. Однако экспертам Международного валютного фонда (МВФ) казалось, что процессы восстановления мирового хозяйства и глобального товарообмена, несмотря на их невысокие темпы, постепенно нормализуют ситуацию. Но критический момент, по их оценке, наступил в 2025 г. с приходом новой администрации США, в короткое время создавшей на общемировом уровне «исключительные обстоятельства». Так, в начале апреля текущего года Соединенные Штаты сообщили о введении в отношении основных торговых партнеров и их важнейших отраслей набора новых тарифов. Это вызвало заметное смятение в среде многочисленных контрагентов, ведь при нынешнем уровне взаимозависимости подобные шаги напоминают цунами, а мир оказался на пороге новой пертурбации. Предпринятый автором анализ традиционно базируется на общепризнанной методологии сравнительного статистического исследования.

В статье рассматриваются нарративы травматического исторического прошлого, представленные в экспозициях японских музеев памяти. Основное внимание уделяется репрезентации событий, связанных с участием Японии во Второй мировой войне и её колониальной политикой. Исследование опирается на теоретические подходы, рассматривающие историческую память как социальный конструкт и разновидность символической политики. Авторы изучают музейные экспозиции как важные инструменты распространения определённых исторических нарративов, оказывающих значительное влияние на современный общественный дискурс и формирование коллективной идентичности японцев. Эмпирическую базу исследования составляют экспозиции четырёх репрезентативных японских музеев: музея Юсюкан, Мемориального музея солдат, интернированных в Сибирь, и послевоенных репатриантов, музея «северных территорий», а также Женского активного музея войны и мира. На примере указанных музеев авторы выявляют и анализируют три основных направления исторических нарративов: радикально-консервативное, умеренно-консервативное и прогрессистское. Для типологизации представленных нарративов используются пять моделей исторической памяти, предложенных Маттео Дианом: героизация прошлого, самовиктимизация, историческая амнезия, признание вины и искреннее раскаяние.

Исследование показывает, каким образом музеи используют различные механизмы репрезентации — текстовые пояснения, визуальные экспонаты, личные истории и эмоциональные приёмы, — для формирования у посетителей конкретных интерпретаций исторических событий. В статье обосновывается вывод о том, что многообразие представленных в музеях нарративов обусловлено конкуренцией мнемонических традиций и акторов в японском обществе, таких как политические партии, государственные институты, религиозные организации и общественные группы. Авторы отмечают, что сосуществование государственных и негосударственных музеев способствует сохранению плюрализма исторических интерпретаций, что, в свою очередь, отражает продолжающиеся общественные дискуссии о прошлом Японии и оказывает влияние на её национальную идентичность и международные отношения.

В статье рассмотрены наиболее существенные сдвиги в эволюции мирового хозяйства и международной торговли на протяжении последнего десятилетия (2016-2025 гг.). Представленные динамические ряды позволили охватить непростой период современной истории, начиная с этапа, предшествовавшего глобальным кризисным неурядицам 2020 г., вызванных ожидаемым появлением «черного лебедя» в образе масштабного распространения в мире новой вирусной инфекции, и заканчивая новейшей стадией посткризисного развития. При этом важнейшей ее особенностью следует считать проявленную мировой экономикой в условиях серьезных потрясений необычайную устойчивость к ним, что позволило экспертам Международного валютного фонда (МВФ) в своих официальных документах обозначить ее как нечто «удивительное». Схожие оценки начавшегося восстановления глобального хозяйства, пусть даже с оговорками по поводу сравнительно невысоких темпов процесса и расходящихся траекторий, содержатся в опубликованных в январе 2025 г. последних релизах Фонда. Целесообразность оценочной характеристики приведенных в них данных вполне очевидна, что и предопределило проведение авторского анализа на основе методологии сравнительного статистического исследования.

Процесс цифровизации государственного управления и цифровой экономики в развитых и развивающихся странах становится одним из ключевых факторов суверенности и стабильности государства, технологической и информационной основой эффективности внутренней и внешней политики, его национальной безопасности. В статье рассматриваются процессы цифровизации государственного управления, продвижение искусственного интеллекта (ИИ), больших данных (БД) и других инноваций в цифровой экономике на примере трех ведущих государств Восточной Азии: Республики Корея (РК), Японии и Китая (КНР). На основе выборочного анализа отдельных цифровых компонентов национальных цифровых моделей автор выявляет ключевые компоненты процессов цифровизации в данных страновых опциях и анализирует их уровень и эффективность функционирования, а также специфические особенности и «узкие места», присущие каждой из моделей. Методологически бо́льшую часть цифровых проектов можно свести к понятию «государственные цифровые платформы» (ГЦП), критерии оценки которых связаны со снижением издержек госрегулирования, динамичным обновлением и анализом цифровых профилей и др. Проецируя общие и специализированные индексы на цифровые реалии указанных государств, в статье определяется «цифровое место» каждого из государств в тройке экономических лидеров Восточной Азии.