Научный архив: статьи

Der Aufsatz untersucht die Rezeption der Antike in der Lyrik von Alexander Kuschner. Der Dialog mit der Antike ist ein zentraler Bestandteil der Lyrik des St. Petersburger Dichters, beginnend mit seinen ersten Gedichten der 1960er Jahre. Besonderes Augenmerk wird auf die Analyse des Gedichts „Перед лучшей в мире конной статуей…“ („Vor dem besten Reiterstandbild der Welt…“, 2008) im Zusammenhang mit dem Problem der literarischen Ekphrasis gerichtet. Der theoretische Teil des Artikels verdeutlicht die Bedeutung des Begriffs „Ekphrasis“ und gibt einen kurzen Überblick über die wichtigsten Konzepte in der Literaturwissenschaft. Der Begriff tauchte in der Antike auf, wurde im 19. Jahrhundert in der klassischen Philologie verwendet und seit dem 20. Jahrhundert auf die Analyse der modernen Literatur ausgedehnt. Dabei hat sich der Umfang des ursprünglichen Konzepts und seine Anwendung erheblich erweitert. Dichterinnen und Dichter der Gegenwart nutzen die Möglichkeiten der Ekphrasis auf unterschiedliche Art und Weise. Am hä ufigsten wird der Schwerpunkt von der Beschreibung des Kunstwerks selbst auf die Beschreibung eines subjektiven Eindrucks übertragen. Die Gedichte nehmen immer hä ufiger Bezug auf Kunstobjekte ohne sie detailliert zu beschreiben. Der analytische Teil zeigt die Relevanz des ekphrastischen Prinzips in Bezug auf die verschiedenen Ebenen des lyrischen Textes. Das kulturgeschichtliche Paradigma des poetischen Bildes von Reiterstatuen, das in Kuschners Gedicht in expliziter oder impliziter Form vorliegt, wird rekonstruiert. Erlä utert werden nicht nur explizite Anspielungen auf das Marcus-Aurelius-Denkmal, sondern auch implizite Reminiszenzen, die sich nicht zuletzt auf die Gedankenwelt der Antike entscheidend prä gende Philosophie der Stoiker beziehen

Как и подобает всякому настоящему ренессансу, русское поэтическое возрождение конца XIX — начала XX в. было ознаменовано всплеском интереса к греко-римской древности. Интенсивная разработка античных сюжетов, мотивов и топосов, в диапазоне от стилизации до тотального переосмысления, осознается как важнейшая особенность русской модернистской поэтики. Неудивительно, что в последние десятилетия исследование античных реминисценций в поэзии Cеребряного века регулярно становится темой многочисленных и многообразных работ. В настоящей статье, по жанру обзорно-полемической, автор надеется обратить внимание на некоторые уязвимые стороны соответствующих исследовательских практик и предполагает сформулировать своего рода «комментаторский кодекс» для изучения интертекстуальных параллелей между русскими поэтами рубежа XIX–XX вв. и древними авторами; непосредственным поводом к ее написанию стал 25-летний юбилей методологически важной, хотя и недостаточно известной книги пизанских лекций М. Л. Гаспарова «Античность в русской поэзии начала XX века». В статье затрагиваются такие вопросы, как степень знакомства того или иного писателя с античными памятниками, связь истории рецепции и гимназического образования, взвешивание и классификация аллюзий, проблема промежуточных источников, учет не только русских, но и иноязычных переводов, необходимость обращения к филологической литературе, современной не исследователю, а исследуемому автору, и пр. Изложение перемежается разборами частных случаев, в которых предлагаются новые либо уточняются прежние толкования отдельных стихотворений О. Э. Мандельштама, В. К. Шилейко, В. А. Комаровского, А. А. Кондратьева и других поэтов

Представлена рецензия на монографию М. А. Дударевой, Д. А. Ариповой, В. В. Никитиной «Поэзия в цифровую эпоху. В художественном мире Валерия Дударева» (М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2024. – 116 с.). Исследователи провели анализ поэтики В. Дударева в культурологическом и филологическом аспектах с акцентом на апофатических (трансцендентных, танатологических) свойствах организации стихотворных текстов. Показаны смысловые резервы натурфилософии В. Дударева, проявленные в неразделимости природного и сакрального. Лирический герой В. Дударева через присутствие в мире природы устанавливает семантические связи на глубинном уровне и формирует новые виды взаимообусловленности феноменального (созерцаемого) и ноуменального (познаваемого). Определены особенности диалогического Я Валерия Дударева через экзистенциальное прочтение сюжетных и образно-языковых связей с Пушкиным, Лермонтовым, Мандельштамом, Самойловым и многими другими поэтами. Онтогерменевтический подход обеспечил глубину проникновения в мировоззрение и в особенности поэтики В. Дударева, большого русского поэта, творчество которого сохраняет русский культурный код. На значительном эмпирическом материале был показан апофатический резерв аналоговой поэзии доцифровой эпохи. Авторы монографии обращают внимание на риски, связанные с цифровой поэзией, в которой утрачивается метафизический взгляд на мир.

Исследуется сюжет письма в романе Л. Ржевского «Дина» (1979) как литературная и живописная саморефлексия героя, отраженная в его «Записках художника». Выявляются функции ведения записок: самопознание и познание другого, преодоление одиночества и движение к литературному творчеству, рефлексия собственных картин и замыслов (автоэкфрасисы). Показано, что в творческой коллизии героя наиболее значима главная, незавершенная картина – «Победительница» – выражение мирообраза, ощущения целостности мироздания. Нереализованность замыслов частично компенсируют записки, в которых зафиксированы разные варианты незаконченной картины. Делается вывод, что роман является выражением авторской эстетической позиции: утверждение реализма ХХ в., возвращающегося к духовной вертикали и осознающего бесконечность бытия, в котором человек не «победитель».

Рассматривается феномен зависти в повести С. А. Есенина «Яр» на основе сцены, описывающей встречу нищенки и богомолки и заканчивающейся убийством последней. Хотя поэт не использует слово «зависть», он раскрывает тайную сущность и последствия этого явления. Автор вплетает в повествование христианскую символику и библейскую аллюзию, вербальные и невербальные коммуникативные средства, служащие своеобразным приемом «наращивания» чувства зависти и ее трансформации в преступление. Особую роль играют обрамляющий сцену говорящий пейзаж и символы природного мира, призванные пробудить богомолку от духовной дремоты. Однако она не слышит предостерегающего голоса Бога, так как грешна душой. Поэт по-своему интерпретирует трагическую развязку истории: только человек с чистой душой способен внимать Всевышнему.

Исторические драмы Э. Радзинского анализируются в аспекте проблемы сверхтекста, в частности, такого его типа, как текстовое единство, представленное одной из его разновидностей - несобранным (рецептивным) циклом. В числе циклообразующих свойств пьес Э. Радзинского выявлены общность их проблемно-тематического комплекса, конфликта, типов героев, сходство принципов воплощения пространственно-временного континуума, наличие системы сквозных мотивов, автореминисценций, художественной условности как авторской стратегии, жанрово-стилистических черт и общей модальной установки. Эти свойства побуждают к восприятию отдельных пьес как структурных компонентов единого целого, ядром которого является авторский идейно-художественный вектор.

В статье рассматривается функционирование предметно-вещных деталей в комедии А. П. Чехова «Вишневый сад». Авторы анализируют малые элементы драматургического произведения, имеющие отношение к вещному миру, и определяют их роль в общей структуре и организации произведения. Отмечается, что для понимания чеховского текста важно воспринимать предметно-вещные детали, которые подаются в драматическом произведении двумя основными способами: в авторских ремарках и в речи действующих лиц, не только в реальной конкретности, но и учитывая приобретенный ими обобщенно-символический смысл, появляющийся в результате увеличения содержательной нагрузки значимых подробностей вещного мира. Показывается, как предметно-вещные детали, сохраняя самостоятельное значение, взаимодействуют друг с другом и создают «ансамбли», формирующие мотивную структуру пьесы, характеризующие ее хронотоп, раскрывающие важнейшие смысловые оппозиции в художественном тексте. Выявляются возможности предмета (вещи) как средства построения драматургического действия. Актуальность данного исследования связана с анализом предметного уровня художественной системы А. П. Чехова- драматурга, специфику творчества которого определяет эстетика повседневности, и объясняется недостаточной изученностью композиционных возможностей вещных деталей в комедии «Вишневый сад».

Предлагается новый подход к дифференциации героев Ф. М. Достоевского с учетом особенностей их душевной жизни. Основой для дифференциации становятся эмоции, впечатления и воображение как составляющие душевной жизни персонажей, а также их соотношение в каждом индивидуальном случае. На примере образа князя Мышкина рассматривается, как первые впечатления определяют дальнейшие межличностные отношения героев и (в отдельных случаях) являются провиденциальными для их судеб. Предложенный подход расширяет представления о специфике художественных образов русского писателя и может быть распространен на других героев Ф. М. Достоевского.

Наследие русских религиозных символистов А. Блока, А. Белого, В. Иванова рассматривается в статье с точки зрения современной теории сверхтекста. Символистское текстовое единство объединяет в себе признаки как ассоциативно-смыслового (наличие концептуального ядра, мифопоэтических констант), так и циклического (цикл как жанр и композиционный принцип) типов сверхтекста. Ядром у теургов является программа, возлагающая на искусство религиозные функции. В художественном творчестве она реализуется системой устойчивых символов (солнце, заря, музыка, роза, крест, Дионис, золото, лазурь и др.) Показаны своеобразие каждого из авторских сверхтекстов и их взаимодействие между собой. После кризиса символизма в 1910-е годы в коллективно-авторской форме символистский сверхтекст перестает существовать, но в авторских сохраняются все его изначальные черты. Впоследствии художественное творчество В. Иванова и А. Белого определяется новыми программами: единения церквей у первого, антропософской у второго. Осознанность и системность творческих установок символистов позволяет определять их сверхтекст как направленческий или программный.

В статье впервые системно рассматриваются произведения Северного текста русской литературы для детей, в которых возникает образ тундры: повести и рассказы М. Барышева, В. Бороздина, Е. Коковина, А. Мошковского, А. Миронова, М. Скороходова, А. Членова.

Цель работы - охарактеризовать специфику образа тундры как элемента художественной картины мира Севера в произведениях для детей. Задачами исследования являются выявление места и значения образа тундры в художественной картине мира Северного текста русской литературы для детей с помощью определения его смысловых связей с другими образно-мотивными элементами; выделение и характеристика особенностей образа тундры как модели мира в произведениях о Севере для детей. Автор для анализа самобытной художественной картины мира Севера в произведениях для детей использует интегративный подход, совмещающий элементы методов хронотопического, мотивного, мифопоэтического анализа. Образ тундры в структуре художественной картины мира исследованных текстов занимает значимое место и во многом определяет их региональную специфику. Порожденный реалистическими представлениями о природе Севера, он в художественном сознании писателей часто приобретает мифопоэтические черты, мыслится как отдельный мир со своими специфическими хронотопическими чертами, обитателями, устойчивыми закономерностями жизни. Этот мир в более широком пространстве Севера не существует изолированно: образ тундры через систему устойчивых мотивов семантически коррелирует с другими элементами художественной картины мира Северного текста русской литературы для детей.

В статье исследуется репрезентация образа А. С. Пушкина в публикациях отечественных специализированных сетевых СМИ - а именно в так называемом интеллектуальном или «умном» глянце, ориентированном на поклонников культурно-просветительского контента, в круг интересов которых входит чтение. В качестве таких медиа в ходе исследования были выбраны издания STORY, «Сноб» и «Правила жизни». Анализируются контекст, оценочность упоминаний А. С. Пушкина и его образа, а также суждения наших современников о фигуре автора, транслируемых в медиасреде, с целью выявления признаков мифологем пушкинского мифа в медиа в контексте 225-летия со дня рождения писателя. Изучено влияние принципов редакционной политики СМИ на выбор ведущих пушкинских мифологем, в том числе как средства трансляции ценностей их целевой аудитории. Делается вывод о том, что современные интернет-версии изданий формата «интеллектуальный глянец», совмещающие культурно-просветительскую и рекреационную установку, предлагают читателям довольно широкий диапазон образов А. С. Пушкина и мифологем «пушкинского мифа». Часть подобных изданий в интернет-версиях публикуют медиатексты для более широкой, нежели читатель печатного журнала, аудитории, и присущий онлайн-версиям процесс универсализации контента влияет на репрезентацию образа писателя - он становится более шаблонным, ему свойственны черты десакрализации. Другой тип журналов ориентируется на разные сегменты целевой аудитории и потому обращается к целому ряду граней образа - от поэта-сластолюбца до «создателя» русского литературного языка, соединяя восприятие А. С. Пушкина обывателем, представителем творческой интеллигенции и филологом. В целом же, современные интернет-версии отечественных журналов формата«умный» глянец формируют представление о Пушкине, как о наиболее узнаваемом русском литераторе, входящем в число величайших художников, и тем самым распространяют миф о русском национальном поэте, «абсолютном художнике», «центральной фигуре русской культуры». Более того, внушительная доля текстов с упоминанием писателя посвящена теме личного или творческого кризиса, и А. С. Пушкин становится совестью современника, мерилом истинности таланта потомков.

Впервые рассматривается влияние Серебряного века в прозе основоположника советского романа воспитания. В качестве фоновых, затекстовых в «Педагогической поэме» выделяются отсылки к образам М. Врубеля и Л. Андреева. Показана зависимость А. Макаренко в рецепции идей Ф. Ницше от символистско-горьковской интерпретации сверхчеловека как сверхиндивидуалиста, т. е. сверхколлективиста. Игра, составляющая основу жизнетворчества у символистов, в этом же качестве сохраняет свое значение для писателя-педагога. Обращают на себя внимание многочисленные переклички автора «Педагогической поэмы» c «Театром для себя» Н. Евреинова. Имплицитное бытование традиции Серебряного века позволяет ей не нарушать общий традиционно реалистический тон повествования у А. Макаренко.