Научный архив: статьи

Рецензия посвящена опубликованному в 2024-2025 гг. переводу на русский язык «Продолжение Полного собрания исторических записок Дайвьета» (Дайвьет шы ки тоан тхы тук биен) в 2-х томах. Реконструкцию текста и перевод с ханвьета осуществил известный российский вьетнамовед, доктор исторических наук А. Л. Федорин. Ученый также выступает автором исследовательских статей, обширного комментария. Издание текста сопровождают приложения, содержащие дополнительные сведения об изложенном в летописном своде периоде. Публикация перевода вводит в широкий научный оборот богатейший материал, проанализированный А. Л. Федориным на высоком профессиональном уровне.

В статье рассматривается одна из сложных проблем художественного перевода - театральный перевод. Актуальность темы обоснована недостаточностью фундаментальных теоретических исследований, специально посвященных вопросам перевода театральных произведений. Цель работы - попытка анализа изучения творческого процесса театрального перевода на основе собственного перевода. В статье подробно рассматриваются характеристики этого типа текстов с точки зрения лингвистики, их структурные особенности и специфика оформления сценического текста. Основное внимание уделяется стратегиям перевода. В качестве объекта анализа выступает произведение польского драматурга Ингмара Вилквиста «Ночь Гельвера». Эта пьеса выбрана из-за наличия сложных ситуаций и нестандартной сюжетной конструкции, а также потому, что она является переводом перевода. В исследовании представлены краткое содержание пьесы и информация о главных персонажах. Статья включает примеры наиболее сложных моментов с точки зрения перевода и предлагает авторские варианты, а также объясняет переводческие решения, включая трансформации, примененные в процессе работы над текстом. Автор исследования приходит к выводу, что перевод драматических произведений, находясь на стыке художественного и сценического дискурсов, требует междисциплинарного подхода. Таким образом, наиболее эффективной стратегией перевода в данной сфере является сочетание интерпретации, конкретизации и адаптации.

Цель. Рассмотреть специфику применения основных переводческих стратегий к передаче текста Священного Писания и их проявления в переводах Библии конца ХХ – начала XXI вв. с точки зрения соответствия переводного текста принципам сохранения инварианта перевода.

Процедуры и методы. Использована процедура анализа исследуемых переводов с содержательной и формальной точек зрения, выявления причин их сознательного отхода от традиционного понимания воссоздания Священного Писания на переводном языке как задачи, требующей эквивалентной передачи оригинала. Результаты. Выделены и описаны наиболее показательные случаи отказа от сохранения инварианта перевода, исследованы культурно-исторические, лингвокультурные и собственно лингвистические аспекты указанных отклонений и прослежена их связь с получившими распространение в названный период идеями политкорректности и феминизации сакрального текста, принципиально чуждыми существовавшей в эпоху его создания действительности.

Теоретическая и практическая значимость. Содержащийся в статье фактический материал и сделанные на основе его анализа выводы способствуют уточнению принципов передачи библейского текста и критическому отношению к искажению его лингвокультурной специфики, а также установлению отличий перевода в собственном смысле слова от смежных явлений. Практическая ценность исследования заключается в возможности использования его результатов в переводческой работе по передаче как текстов религиозного характера, так и произведений светской литературы, в первую очередь рассматриваемых как принадлежащие к культурному достоянию человечества.

Современная система высшего образования делает акцент на развитии профессиональных и надпрофессиональных компетенций, среди которых значимую роль играют навыки владения иностранным языком, знания и умения в области перевода. В статье представлен опыт реализации программы второй квалификации «Переводчика английского языка в области профессиональной коммуникации» в Томском государственном университете систем управления и радиоэлектроники. Был проведен анализ работы и анкетирование, описаны все сложности и преимущества данной программы. Сделан вывод, что интерес к переводческой профессии связан с необходимостью быть актуальным и востребованным, соответствовать времени в быстро меняющемся мире технологий, практик, экспериментов.

В статье проанализированы средства, формирующие речевой портрет подростка в современном англоязычном художественном тексте, в контексте их перевода на русский язык. В результате анализа текста оригинального романа Киран Миллвуд Харгрейв «Джулия и акула» выделены ключевые маркеры речевого портрета персонажа-подростка как отражение его языковой картины мира. Сопоставительный анализ текста оригинала и его перевода, выполненного Н. Калошиной, показал, что в последнем происходит дополнительное выдвижение ключевых маркеров речевого портрета персонажа, что объясняется ориентацией перевода на более старшую по возрасту целевую аудиторию. Стилизация речи подростка 12 лет и старше требует учета психолингвистических особенностей обозначенной возрастной группы. Сделан вывод о том, что при определении необходимой степени адаптации речевого портрета персонажа-подростка переводчик также ориентируется на тот образ современного подростка, который сложился в российской лингвокультурной среде.

Переводы А. С. Пушкина на сербский язык имеют давнюю традицию. Первый перевод («Полтава») был опубликован в 1836 г. Милорад Павич – не только всемирно известный сербский писатель, но и главный редактор собрания сочинений А. С. Пушкина на сербском языке, талантливый переводчик. Лучшим переводом М. Павича считается пушкинский «Евгений Онегин», максимально приближенный к оригиналу. Цель статьи – проследить переводческие стратегии М. Павича в процессе работы над пушкинским циклом стихотворений к Амалии Ризнич, которые сам Павич рассматривал в контексте «сербских песен» А. С. Пушкина. Согласно разысканиям М. Павича, Амалия Ризнич была не итальянкой, а происходила из банатской фамилии Нако (нынешняя сербская Воеводина). М. Павич с трепетом относился к теме «Пушкин и Сербия»; кроме «Песен западных славян» им переведены стихотворения, адресованные Амалиии Ризнич («Простишь ли мне ревнивые мечты…», «Для берегов отчизны дальной…», «Под небом голубым страны своей родной…», «Заклинание»). Сопоставление перевода и оригинала, а также привлечение к анализу стихотворных опытов других сербских переводчиков А. С. Пушкина позволяет сделать вывод о художническом мастерстве Павича-переводчика

Современный мир переживает активную трансформацию и развитие торговых, культурных, экономических и политических связей между государствами. Практически каждая из этих сфер регулируется множеством законов и нормативных актов, что находит отражение в разнообразных видах юридических документов, текстов. Учитывая, что участники международных отношений представляют разные языковые и культурные среды, потребность в качественном юридическом переводе становится все более востребованной. В современном мире машинный перевод становится все более актуальным, в том числе и в юридической сфере, с учетом сложностей судебного языка, культурных различий и особенностей правовых систем государств. Целью данной статьи является определение эффективности различных систем машинного перевода при работе с текстами юридической направленности. В центре внимания данной работы находятся два типа юридических текстов, относящихся к разным функциональным стилям, что позволяет авторам проследить зависимость адекватности и эквивалентности машинного перевода от коммуникативной ситуации. Проводится сравнительный анализ качества перевода двух типов текстов профессиональной направленности, выполненных человеком и системами машинного перевода. Методологической основой исследования послужили метод классификации, описательный и сравнительносопоставительный методы. Результаты исследования помогут профессиональным переводчикам или простым пользователям выбрать наиболее качественный сервис машинного перевода, выделить и устранить типологические ошибки, возникающие при работе с текстами определенной тематики на этапах предредактирования и постредактирования

Обращение к метафилософии без знания деталей предметной области может привести к необоснованным выводам. Свойственный таким подходам дилетантизм обесценивает метод и порой доводит до абсурда. Именно это мы наблюдаем в ряде публикаций Владимира Шохина, где аналитическая философия объявляется не новым философским движением, а лишь повторением древнеиндийской мудрости. Сопутствующее принижение значимости и достижений аналитической философии подкрепляется приверженностью Шохина еще одному абсурдному тезису - о том, что аналитическая философия является «иллюзией». Эта статья - ответ Шохину, который и в новом экскурсе в аналитическую философию (как и в прежних публикациях) предпочитает жанр метафилософии, не учитывая специфику аналитической традиции и не обладая достаточными знаниями в ней (включая логику, математику и естественные науки). Подобный дилетантизм стал его фирменным знаком в неудачной попытке освоить новые философские территории. Статья Шохина посвящена анализу книги Ганса-Иоганна Глока «Аналитическая философия: как она есть». Метафилософское исследование Глока не удовлетворило автора рецензии, поскольку, по его мнению, Глок «не сделал последнего шага к истине» - не признал искомой Шохиным «вторичности» аналитической философии. Значительную часть текста занял разбор «ошибок» переводчика, что лишь продолжило нашу давнюю полемику. Настоящая статья отвечает на эти упреки, мотивированные ложным пониманием свободы в метафилософском жанре, расплывшемся для Шохина в «ревизионизм без берегов». Между тем еще Эдмунд Гуссерль понимал метафилософию как «определение пространства для философии в условиях все возрастающих успехов научных исследований». Шохин использует этот жанр в прямо противоположных целях.

В этой небольшой заметке автор продолжает раскрывать проблематику «субъекта» у Платона. Один из моих главных тезисов заключается в том, что так называемая субъектность меняется у него в соответствии с разными сферами сущего, эксплицитно описанными в шестой книге «Государства» (R. 509-511), а потом модифицированными в начале седьмой книги в «аллегории пещеры». Здесь делается попытка показать, как даже на минимальных участках текста можно фиксировать эту проблематику - в данном случае это демонстрируется на примере разных возможностей перевода фразы ἐξῇ αὐτῇ во фрагменте 79d1 диалога «Федон». На взгляд автора, ее следует переводить исходя не из ἔξεστι, а из ἐξίημι, что и грамматически лучше связано с предшествующим γένηται. Однако главный аргумент здесь не грамматический, а содержательный: контекст «заклинаний» от страха смерти, в котором подчеркнута необходимость полного очищения души еще при жизни путем отрешения от чувственных восприятий, определяет здесь описание «чистого» «несоставного» состояния, ведущего к радикальному трансцендированию (ἐξῇ αὐτῇ). Логика Платона в этом фрагменте иллюстрируется соответствующими пассажами из трактата Плотина «О познающих ипостасях и о том, что по ту сторону» (Enn. 5.3). В заключение подчеркнуто, что автор статьи вовсе не настаивает на единственной правильности перевода ἐξῇ в данном контексте «Федона» как производного от ἐξίημι, но говорит лишь об очень большой вероятности, оправданной смыслом «выхождения» за пределы составной «субъектности», как она существует на других уровнях сущего, во внечувственное, «простое» и «божественное» состояние.

В публикации представлен комментированный русский перевод четырех малых произведений Михаила Пселла (1018 - ок. 1078), созданных в жанре προγυμνάσματα - традиционных софистических упражнений - и адресованных его ученикам, которым Пселл преподавал помимо прочего философию и риторику - две, по его убеждению, неразрывно связанные между собой дисциплины. Издатель этих текстов Э. Р. Литлвуд (Littlewood 1985) помещает их под рубрикой lusus ingenii, «игры ума». В них Пселл на примере «презренных», а главное - микроскопических, созданий (блох, вшей, клопов) говорит о чем-то более значительном: «кто массой тела выдается, тот уступает в плане силы, а кто в себя собрался, сжат, тот вместе с этим и мощнее». Это явная отсылка к Проклову комментарию к «Тимею» Платона: «всё удаленное от Единого, теряя в силе, возрастает в количестве, подобно тому как находящееся вблизи Единого, уменьшаясь в количестве, приобретает небывалую силу» (In Ti. 1.178.22-28 Diehl; пер. С. В. Месяц). Два из этих текстов уже переводились выдающимся русским византинистом П. В. Безобразовым (1859-1918) - по устаревшему изданию и в стилистике, соответствующей его представлению о Пселле как «настоящем прелюбодее слова, печальном порождении печального времени» (Безобразов 1890: 194). Новый перевод исходит из более лестной оценки творчества этого ключевого представителя византийского «первого гуманизма» и пытается в какой-то мере отобразить его писательское мастерство.

В статье высказывается предположение о присутствии в романе «Преступление и наказание» Федора Достоевского «призрака постмодернизма». Под последним автор имеет в виду специфический характер отношений между экономикой и культурой, где последняя предстает некоей «фабрикой грез», или, выражаясь языком Теодора Адорно и Макса Хоркхаймера, «культуриндустрией». Искусственность и «навязчивость» культуры в романе Достоевского показаны через образ сюрреалистически совпадающих внешнего пространства города и внутреннего мира главного героя. Раскольников блуждает по переплетающимся лабиринтам собственной теории, болезненного бреда и душного Петербурга. Вместе с тем постмодернистская безвыходность лабиринта навязанной (Достоевский использует слово «пошлая») культуры для заплутавшего в ней индивидуального сознания оказывается призрачной — герой находит из нее выход. Эта возможность выхода роднит роман уже не столько с постмодернистской литературой и кино, сколько с теми жанрами и течениями мысли, с которыми обычно связывают конец постмодерна: киберпанком Ника Ланда, метамодернизмом Робина ван ден Аккера, перформатизмом Рауля Эшельмана и т. д. «Призрачность» постмодернизма может быть объяснена особыми условиями распространения капитализма в России, который казался не столько «естественным» и неизбежным результатом исторического движения, сколько внешним вторжением вестернизации. В этом отношении консерватизм Достоевского парадоксально сближается с этноцентризмом современных постколониальных исследователей вроде Гаятри Спивак, Дипеша Чакрабарти и др. В статье эта параллель рассмотрена прежде всего в контексте вопросов перевода, являющихся ключевыми как для Достоевского, так и для современных авторов. Образ капиталистической современности в романе «Преступление и наказание» автор раскрывает через постмодернистскую метафору шизофрении, к которой обращаются как Жиль Делёз и Феликс Гваттари, так и Фредрик Джеймисон, дополняя ее мотивами чуждости и перевода

В публикации структурирована и рассмотрена литература, посвященная теме йоги и прямо либо косвенно связанная с йогой как направлением индийской философии. Выделены такие типы публикаций: 1. Переводы основного текста традиции (Йога-сутр Патанджали); 2. Переводы, как правило комментированные и сопровождаемые исследовательским аппаратом основного текста с традиционными) комментариями, одним или более; 3. Исследовательские и ознакомительные работы по теме йога-даршаны, в том числе с элементами историко-философского сравнения; 4. Трактовка йоги как феномена индийской культуры в работах более общего характера; 5. Методические разработки, пособия по так или иначе понимаемой йоге. Обсуждаются некоторые терминологические проблемы перевода терминов йоги и делаются выводы о целесообразных направлениях дальнейшего исследования и освоения текстов данной традиции. В качестве приложения к статье дан перевод с арабского языка фрагмента «Китаб ал-Патанджали» ал-Бируни, сделанный одним из авторов — Р. В. Псху.