Научный архив: статьи

Цель и задачи. Раскрыть ценностный смысл Победы советского народа в Великой Отечественной войне как важный фактор формирования исторической памяти, гражданского самосознания и социальной идентичности. Задачей исследования является выявление источников формирования ценности Великой Победы, форм ее проявления в общественном сознании в России на основе сравнительного анализа с представлениями о результатах Второй мировой войны на Западе.

Методы. На основе компаративного анализа представлен вторичный анализ результатов общественного мнения в России и странах Запада в оценке значимости Победы над фашизмом в 1945 г. и вклада в нее отдельных стран. Выявлены особенности общественного мнения россиян в оценке Великой Победы, их причины и проявление.

Результаты. На основе применения экзистенциально-аксиологического подхода к феноменам и событиям исторического развития обоснована взаимосвязь исторически значимых процессов и экзистенции личности и культуры на основе формирования когнитивного и ценностно-смыслового основания мировоззрения. Представлены взаимосвязи теорий исторической памяти, социального конструктивизма, идентичности личности, символического пространства культуры и экзистенциально-аксиологического подхода к изучению значимых исторических событий. Дана характеристика с позиции ценностного подхода феномену победы в отечественных войнах как отражению источника роста национального самосознания и коллективной памяти.

Выводы. Государственная политика в области укрепления исторического просвещения создает мировоззренческое основание для связи поколений и консолидации современного общества на основе единых ценностей, важнейшей из которых является ценность Победы. В условиях информационной войны историческое просвещение становится условием ценностного суверенитета, когнитивной и экзистенциальной безопасности.

В статье рассматривается педагогический феномен теологической компетентности, значимый в контексте преподавания в общеобразовательных организациях учебного курса «Основы религиозных культур и светской этики». Теологическая компетентность понимается как существенный для педагога мировоззренческий эмоционально-интеллектуальный субфеномен, представляющий собой продукт направленного освоения педагогом православного теологического знания. Автор приводит трактовки / толкования теологической компетентности как социально-индивидуального педагогического феномена и как научно-теоретического понятия / категории социально-гуманитарного знания, особо подчеркивая ее функциональный и феноменологический компоненты. Феноменологическое осмысление теологической компетентности представляется автором, с одной стороны, как работа, важная с точки зрения теоретического анализа, в том числе в рамках ментального подхода к изучению особенностей взаимодействия субъектов образования. С другой стороны, это необходимый в праксеологическом отношении акт самоидентификации педагога.

Феномен языка, одна из сфер культуры, «работает» в системе менталитета как одна из глубинно-психических, функциональных установок, а также установка социокультурная. Языковая установка менталитета - основа самоопределения личности, социальной группы и большого сообщества людей - общества, государства, цивилизации, культуры. Исследовательская проблема заключается в том, что язык, языковые установки оказывают влияние на восприятие, оценку и поведение человека, и это необходимо учитывать в образовательной и воспитательной деятельности. Языковая ментальность во многом детерминирует социально-индивидуальное самоопределение субъекта. Она становится истоком социальной детерминации субъекта в процессе освоения им окружающей природной и социальной действительности. Многоуровневый феномен языковой ментальности имеет определенное историческое протяжение. «Картина мира» с течением времени постепенно изменяется, оставаясь относительно устойчивой в пространстве темпоральности. Сравнительно-исторический подход в исследовании ментальных феноменов позволяет нам сравнивать «миры повседневности», складывающиеся в те или иные исторические времена и эпохи. В пространстве современной общероссийской гражданской идентичности сфера языковой ментальности выступает одним из сущностных элементов 16-разрядной авторской концепции, которая получила название «Матрица идентичности». В «Матрице идентичности» собраны наиболее важные для самоопределения субъекта структурно-содержательные и ценностно-смысловые константы. Философско-образовательный акцент «Матрицы идентичности» подчеркивает направленность предлагаемой нами конструкции на социологическое исследование идентификационных структур в пространстве современного российского образования с возможностью выделения слабых мест и их корректировки в сторону усиления.

В статье представлена модель самоидентификации, сконструированная в уровневом формате, на выборке обучающихся высшей школы, диагностически единообразными методами проверена ее дифференцирующая возможность, в плане универсальности/ уникальности оценена и проанализирована результативность выбранного исследовательского подхода. В эмпирическом исследовании установлено, что на ранних этапах вузовской подготовки многообразие характеристик самоидентификации у студентов согласовано. Различия и рассогласованность обнаруживаются при сравнении уровневого и полоролевого контекста.

Статья анализирует причины и механизмы воспроизводства коллективизма в России и Китае в культурной перспективе. Показано, что сходные установки «мы-ориентации» опираются на разные культурные коды и социальные ожидания. Для России коллективизм описывается через традиции взаимной поддержки, ценность «справедливости» и ожидание координации через формальные правила и организационные структуры; отдельно отмечается роль исторической памяти и регионального контекста. Для Китая коллективистские установки объясняются приоритетом гармонии, иерархической вежливости, сохранением «лица» и высокой значимостью отношений, где доверие и репутация выступают ключевыми ресурсами кооперации. На этой основе предлагается типология факторов по уровням: культурные ценности, институциональные практики, социализация и коммуникативные нормы. Прикладная часть посвящена российско-китайским контактам: сравниваются стили принятия решений, способы выражения несогласия и ожидания от лидерства, что помогает прогнозировать точки напряжения и повышать эффективность совместных проектов.

Статья посвящена анализу роли этнокультурных инициатив в формировании ценностных ориентиров современной молодежи в контексте глобализации и трансформации культурного пространства. В статье обосновывается значимость этнокультурных проектов как средства сохранения национального культурного наследия и противостояния процессам девальвации российского исторического опыта, а также раскрывается взаимосвязь между участием молодежи в этнокультурных инициативах и формированием устойчивых идентификационных стратегий, основанных на традиционных духовно-нравственных ценностях. Особое внимание уделяется роли документального кино как специфической формы культурного опыта, способной трансформировать аудиовизуальные образы в устойчивые ценностные ориентиры.

В статье рассматривается нарративная психотерапия как метод работы с осужденными, основанный на концепции метафор заточения, преодоления, вины и наказания. Теоретически обосновывается, что конструирование и переконструирование личной истории позволяет осужденному не только переосмыслить криминальный эпизод, но и интегрировать травматический опыт в целостную автобиографию, совершив переход от роли «преступника» к роли «гражданина». Анализируются механизмы работы с аппетитивной агрессией и травмой, теоретические основы метафоры как инструмента познания и изменения, а также приводятся клинические иллюстрации. Статья предназначена для психиатров, психологов и специалистов пенитенциарной системы.

Цель статьи: тезисно рассмотреть эволюцию использования понятия «татары» в документах Московского царства / Российской империи применительно к населению Зауралья и Западной Сибири XVI-XVIII вв. Материалы исследования. В работе проанализированы материалы источников и реконструировано смысловое содержание понятия «татары» и его изменения в течение рассматриваемого периода. В исследовании использован источниковедческий метод. Источниками являются как давно опубликованные документы, так и выявленные архивные материалы Результаты и научная новизна. На раннем этапе включения этих территорий в состав Московского царства слово «татары» зачастую вообще не несло какой-либо конкретной языковой либо культурной нагрузки. Оно использовалось, наряду с понятиями «вогулы» и «остяки», для номинации любого ясачного населения лесных и лесостепных зауральских уездов. Более того, эти три понятия были взаимозаменяемы - одни и те же группы населения могли быть названы в документах, как татарами, так и вогулами, либо остяками. На рубеже XVI-XVII вв. произошло распределение обозначений ясачного и служилого населения по уездам. Ясачное и служилое автохтонное население Тарского, Тобольского, Туринского и Тюменского уездов стало называться однозначно татарами. Но был и ещё один аспект - понятие «татары» в документах, касающихся Зауралья XVII в., употреблялось и как общее обозначение тюркоязычных, либо «степных» народов. Татарами могли называть и ясачных татар Тюменского, Тобольского и т. д. уездов, и башкир, и выходцев из Поволжья, и калмыков, и казахов. Следовательно, наименование татары в источниках конца XVI-XVII в. выступает либо как ситуативное обозначение для ясачного и служилого сословия определённых уездов, либо как обобщающее понятие, включающее в себя различные по идентичности (башкиры и казахи) или языку (казахи и калмыки) группы.

В статье освещаются политико-правовые воззрения выдающего отечественного правоведа С. Е. Десницкого в контексте идентичности российской государственности. Пристальное внимание, которое на сегодняшний день уделяется вопросам общероссийской идентичности и исторической памяти, побуждает к освещению малоизвестных аспектов формирования основ отечественной политико-правовой традиции. Анализ письменного наследия первого русского профессора права позволяет сделать вывод об отстаивании им приоритета отечественной науки. Доказывается самобытность, самостоятельность и научная обоснованность его представлений о политико-правовом развитии как в историческом, так и теоретическом аспектах.

Статья посвящена анализу эмоционального компонента национальной идентичности в России. Автор задается вопросом о том, как российские граждане эмоционально проживают свою принадлежность к российской нации в условиях политических трансформаций, и как эти эмоции конвертируются в поведенческие практики. Теоретическая основа статьи состоит из нескольких исследовательских направлений: повседневного национализма, политики идентичности и аффективного гражданства, а также роли эмоций в коллективных действиях. Эмоции в отношении нации рассматриваются как сложный феномен, формируемый под воздействием деятельности политических акторов и повседневных практик обычных людей. Эмпирическую базу исследования составили 32 полуструктурированных интервью с российскими гражданами, которые были проведены зимой – весной 2024 г., что позволило выявить как краткосрочные эмоциональные реакции на политические события, так и более устойчивые чувства к национальному сообществу. Результаты продемонстрировали комплексность, многозначность и вариативность эмоций в отношении нации. Люди одновременно испытывают множество чувств, некоторые из которых могут противоречить друг другу. В то же время одни и те же эмоции (например, гордость или страх) могут быть связаны с разными феноменами и иметь позитивный или негативный оттенок. Кроме того, эмоции рассматривались в связи с поведенческими практиками российских граждан. Исследование продемонстрировало нелинейный характер этой взаимосвязи, так как одни и те же эмоции в различных сочетаниях проявляются в противоположных практиках. Предлагаемое автором объяснение связывает вариативность конвертации эмоций в повседневные практики с опытом политической социализации и политической активности граждан, а также с проводимой политикой идентичности.

Женщины, осужденные по части 1 статьи 105 УК РФ «Убийство», примерно в трети случаев на суде утверждают, что совершили убийство в рамках самообороны. Это входит в противоречие с решением суда, вменяющим вину в совершении умышленного убийства. Судебные приговоры хоть и представляют позицию женщины по отношению к убийству, но в весьма искаженном виде, что прежде всего связано с институциональными условиями дачи показаний. Таким образом, остается неясным, как относится женщина к совершенному убийству: суд постановил, что она виновна, но что она думает о своем поступке и себе самой? Чтобы ответить на данный вопрос, было проведено шесть биографических и три экспертных интервью. Для анализа предлагается использование теоретической рамки «моральной карьеры» Ирвинга Гофмана, которая позволяет проследить процесс трансформации «Я» женщин и переживание испорченной социальной идентичности (стигмы). Результатом исследования стала реконструкция моральной карьеры женщин, совершивших убийство, с выделением нарративов самообвинения и самооправдания. Автор высказывает предположение, что склонность женщин к самообвинению или самооправданию объясняется не столько успешностью сложившейся после освобождения жизни, сколько обретением или хотя бы надеждой на обретение иной идентичности, отличной от идентичности убийцы и способной конкурировать с ней. В случае с женщинами такой сильной идентичностью становится идентичность матери, позволяющая подчеркнуть свою «нормальность», тем самым противопоставляя ее идентичности убийцы; при этом закономерным способом спасительного отделения этой идентичности от себя становится самообвинение.

Статья посвящена анализу становления евразийской цивилизационной идентичности России, которое длилось на протяжении столетий. Процесс этот не был линейным, неоднократно возникали серьезные сомнения, что более наглядно проявлялось в ситуациях цивилизационного выбора. В конце ХХ в. Россия пережила (и в некоторых отношениях этот процесс продолжается) новый период неуверенности в собственной цивилизационной идентичности. Однако сейчас в российском обществе усиливается тенденция возврата к своей евразийской идентичности, в основе которой - проявления общинного духа, признание значения ответственности (а не только прав), справедливость как один из высших этических принципов.