Научный архив: статьи

Мысль и мышление уподобляются течению, поэтому позволительно применять к ним метафорически истолкованные гидротехнические и гидрологические представления о потоках. В цивилизационном процессе мы можем разглядеть все функции воды - питание, движение, накопление. Мышление по земной территории долгое время распространялось вместе с антропотоками. Города оказывались местами стока идей, товаров и людей, а впоследствии капиталов, которые дополнили потоки человеческих масс и информации. В XX веке потоки мысли, антропотоки и потоки информации обрели новый, ноосферический масштаб и геометрию.

В рецензии представлен анализ сборника документов, посвященного одной из ключевых фигур кавказской истории XVIII в. — шейха Мансура. Эта личность уже при жизни оказалась мифологизирована, и в дальнейшем такая тенденция только усиливалась. Материалы книги — это преимущественно свидетельства непосредственных участников событий, связанных с противостоянием российской власти и горского предводителя. Они отражают текущую канву событий и, как правило, лишены пропагандистских штампов. Составителем были подготовлены обстоятельные комментарии и пояснения к опубликованным свидетельствам. В работе присутствует обзор трудов, посвященных шейху Мансуру, анализируется историческая ситуация, в которой действовал этот проповедник и политический деятель. Один из разделов посвящен археографическому обзору проблемы. Хронологическая таблица, географические указатели, терминологический словарь, список источников и литературы, иллюстрации и карты делают сборник информативным, наглядным и удобным для работы.

Время для К. Д. Бальмонта - не только момент переживания лирической эмоции во всей совокупности неповторимых обстоятельств и приемов ее передачи, но и предмет поэтической рефлексии, принявший вид темпоральных единиц. Проведено исследование архетипичности новой литературы, ее способности воплощать мифологическое «содержание».

Главная цель - рассмотреть приемы мифологизации времени в стихотворных произведениях Бальмонта, показать, как в них отражается народное сознание, как народное творчество влияет на уникальность авторской поэтической манеры. Изучается, как у Бальмонта функционируют временные обозначения: реализация сакрального смысла событий или явлений; указание на сверхъестественную природу объекта; взаимообратимость временного и вечного; круговорот всего происходящего в мире («хороводность времен»); метафора быстротечности жизни или, наоборот, возможность «растянуть» время, чтобы в одно мгновенье вместить долгие годы. Полученные результаты показали, что Бальмонт рассматривал время, временные обозначения, темпоральные единицы как способ воспроизведения законов бытия в поэтических образах, несущих приметы народного сознания.

В статье рассматриваются вопросы, связанные с возникновением особой формы суицида в романтизме, а также определяются его типологические характеристики. Указывается на структурные изменения, произошедшие в системообразующих элементах культуры европейского типа вследствие появления романтических тенденций; выявляется связь структурных изменений в культуре и родовых признаков суицида в романтической мифологии. Производится анализ трансформации романтического мифа в связи с суицидальными ситуациями. На основании конкретных примеров осуществляется иллюстрирование описываемого процесса. Подчеркивается, что актуальность сведений в данной области важна для анализа и изучения типологически сходных современных суицидальных ситуаций

Актуальность обращения к роману писателя-мультикультуралиста М. Ондатже «Английский пациент» обусловлена его смысловой многослойностью и идейной плюралистичностью. Цель статьи - исследовать проблему национальной и индивидуальной идентификации в произведении Ондатже и установить ее взаимосвязь с поисками истинного знания и возможностями его вербальной репрезентации. Реконструкция романной концепции осуществляется с привлечением основных достижений постмодернистской философской мысли (теорий деконструкции, интертекстуальности, метанарративов и т. п.), а также постколониальной критики. В фокусе особого внимания оказывается реализация бинарных оппозиций свой - чужой, национальное -общечеловеческое, реальность - художественный вымысел, теоретическое познание -практическая деятельность, истина - ложь, чувство - рацио, культура - варварство. Ключевая идея пантекстуализма в «Английском пациенте» воплощается в образах и мотивах, связанных с литературой и чтением, которые трактуются преимущественно как атрибуты и феномены западной культуры, погруженной после Второй мировой войны в состояние эпистемологического и онтологического кризиса. Критика рационалистической европейской цивилизации в лице космополитически настроенного интеллектуала - английского пациента - осуществляется с позиций экзистенциального Другого - представителя альтернативной модели бытия, индийца Кирпала Сингха, который, однако, не отказывается полностью от плодов чужой культуры, но вбирает их в себя, расширяя горизонты своего духовного существования и обретая собственное место в родной национальной культуре. В конце делается вывод о концептуально значимом характере библейского текста, открывающего мифопоэтическое измерение в истории героев «Английского пациента», примиряющего антагонистические сущности и вносящего гуманистически-гармонизирующую струю в романное повествование.

В статье анализируется повесть Л. Юзефовича «Поход на Бар-Хото» с целью выявления мифопоэтики в произведении. Используются мифопоэтический и описательный методы исследования. Особое внимание уделено рассмотрению хронотопа, образа главного героя, системы персонажей, а также выявлению некоторых символических и мифологических реминисценций в повести. Пространство Монголии, особенно крепость Бар-Хото, с которой связан центральный эпизод произведения, обозначается автором статьи как пространство смерти и хаоса, а время связывается с циклами, являющимися важной категорией буддийской картины мира. Большое значение отводится образам степных духов и божеств наряду с образами буддийской мифологии. Утверждается, что при помощи неомифологизма Юзефович создает миф об особом пространстве Монголии XX в. Проводится краткий сравнительный анализ с предыдущим романом Л. Юзефовича «Филэллин» и делается вывод о специфике функционирования мифопоэтики в поздней прозе писателя.

В статье исследуются реализация концепта «сакральное» в бытовом пространстве повестей Н. В. Гоголя и И. С. Шмелева, его интерпретация в художественном мире обоих писателей, а также аксиологическое обоснование сакрализации материального мира в данных произведениях. В работе отмечается схожий взгляд писателей на гармонию материального и духовного мира, единство бытового и бытийного начал, а также внимание авторов к тайным и сокровенным смыслам повседневной жизни героев. Отдельно выделяется мотив вторжения темных и зловещих сил, противопоставляемых замкнутому сакральному пространству в текстах повестей, образующих ключевую онтологическую оппозицию «зло - добро». Особое внимание уделяется символическому значению бытовых образов и духовному контексту авторского изображения домашнего уклада, кулинарной культуры и повседневной жизни.

В статье приведён социально-философский и культурный анализ феномена «закулисья» (от англ. «Backrooms»), который получил вирусное распространение в интернет-культуре. Закулисье представляется как коллективный миф о бесконечных лабиринтах: эти отрисованные в цифре пространства имеют хорошо узнаваемый визуальный облик и аудио сопровождение (жёлтые стены, гудение ламп). Они вызывают у человека тревогу, стойкое ощущение дежавю и, по сути, символизируют лиминальные состояния — переходные фазы между реальностью и ирреальностью. Феномен активно продвигается в цифровой культуре, включая видеоигры, фильмы и интернет-мемы. В публикации анализируются визуальные, культурные и психоаналитические аспекты закулисья как пространства, одновременно знакомого и зловещего, вне времени и логики, содержащего отсылки к архетипу лабиринта, мифу о герое и современной медиареальности. Исследование основано на работах А. Лосева, К. Юнга, Ж. Лакана, С. Жижека. Сочетание их методов открывает новые возможности для анализа закулисья как сложного феномена, находящегося на пересечении мифа, символа и социальной реальности. Закулисье представляется метафорой социальной тревожности, отчуждения и поиска истины в эпоху постмодерна, он отражает коллективные страхи и вневременное стремление людей к пониманию скрытых механизмов общества. Через призму понятий «симулякр», «сверхреальность», «травма» и «ирония» исследуется способ репрезентации травматического опыта, вытесненного в массовом бессознательном. В итоге, закулисье предстает перед нами как форма цифрового коллективного сна, в котором размываются границы между субъектом и сценой, перформансом и реальностью, памятью и симуляцией.

В данной статье представлен семиологический анализ идеологии на основе семиологической теории Р. Барта. Предметом исследования является идеология как семиологическая система. Рассматривать свою семиологическую теорию Р. Барт начинает с выделения первичной или «естественной» семиологии и вторичной или мифологической семиологии. Первичная семиология представляет собой «естественный» язык как простое нагромождение смыслов, понятий и знаков. В свою очередь, мифология является вторичной семиологией, которая надстраивается над «естественным» языком. Р. Барт вводит понятие идеологии через разоблачение мифологии. В этом контексте особое внимание уделяется семиологической системе мифологии, на основе анализа которой выводится идеологическая семиология. Особенность рассмотрения Р. Бартом семиологии заключается в определении означаемого, означающего и знака применительно к «естественной» и мифологической семиологических систем. Методология данного исследования основывается на семиологической теории Р. Барта. К анализу социальной мифологии применяются психоаналитическая теория К. Г. Юнга и феноменологическая теория А. Ф. Лосева. В свою очередь, для анализа идеологии используются социальные теории К. Маркса, Ф. Энгельса, В. И. Ленина и Л. Альтюссера. Научная новизна исследования заключается в построении идеологической семиологии. Гипотеза исследования состоит в том, что идеология представляет собой семиологическую систему третьего порядка, которая основывается на разложении мифологической семиологической системы. Для «естественной» семиологии означаемое является смыслом, означающее - понятием, а знак включает в себя означаемое и означающее в их единстве. В мифологической семиологии означаемым является форма, означающим - понятие, а знаком - значение. Идеологическая семиология надстраивается над мифологической семиологией также, как мифологическая семиология надстраивается над «естественной». Основной вывод данного исследования заключается в том, что идеология преодолевает и разоблачает мифологию и возвращает конкретно-историческую реальность в противоположность мифологии, которая выдает реальное за вечное и метафизическое. В следствие разрушения мифологической семиологии образуются новая идеологическая семиология. Особым вкладом авторов является обоснование и выведение семиологической системы идеологии, в которой означаемым является символ, означающим - интерес той или иной социальной группы, а знаком - реальное.

Статья представляет собой эссе по мотивам двух опубликованных недавно на русском языке научно-популярных книг, в названии каждой из которых (хотя в одной только в российском издании) упомянута плоская Земля, но для решения разных исследовательских задач. Первая книга - В. Джакомотто-Шарра и С. Нони «Земля плоская: Генеалогия ложной идеи» - посвящена реконструкции мифа об истории происхождения мифа о плоской Земле, которая по определению не могла бы обойтись без развернутых характеристик сути и факторов формирования движения плоскоземельщиков. Вторая книга - Д. Макрейни «И все-таки она плоская! Удивительная наука о том, как меняются убеждения, верования и мнения» - упоминает это движение лишь на самых последних страницах (в эпилоге), поскольку использует понятие плоской Земли как своего рода научную метафору, за которой скрывается множество разнообразных факторов распространения ненаучных и лженаучных идей в современном мире, который мы привыкли воспринимать как оплот достижений научного прогресса и рационального мировоззрения. В статье содержание двух книг кратко суммировано для подтверждения предлагаемой перспективы восприятия «плоскоземельности», и приведены иллюстрирующие и дополняющие эту перспективу «экспертные оценки».

Предметом исследования в статье является проблема специфики метода Теодора Шторма. Она остается актуальной и представляет новизну, связанную с неоднозначностью его метода, использованием романтической эстетики и сочетанием лирического и эпического характеров в его произведениях. Объектом стали романтические элементы в новелле «Иммензее», анализ которых позволяет прояснить соотношение различных художественных систем у Шторма. Используя характерный для романтизма конфликт между героем-энтузиастом (Рейнгард) и филистером (Эрих), автор решает его в реалистическом ключе. В исследовании обращается внимание на сходство и отличие трактовки характера Рейнгарда с романтической концепцией. В образе Рейнгарда проявляется такая яркая романтическая черта, как стремление к мечте. Характер мальчика-Рейнгарда сочетает черты мальчика-старика, превращаясь в образ мудрого ребенка и трансформируясь в основной тип романтического героя — героя-бунтаря. Однако Рейнгард не является активным бунтарем, его намерения остаются лишь словами, и его стремления не перерастают в реальные действия. Таким образом, его геройство выражается скорее в томлении по недостижимой и далекой мечте, что является особенностью романтической эстетики. В структуре повествования «Иммензее» играют важную роль различные фольклорные мотивы и аллюзии, которые связываются с романтической традицией. В целом исследование указывает на то, что в романтической литературе архетипические образы и символы женственности играют важную роль в выражении идеалов, мотивов и ассоциаций. Цветочные метафоры и сказочно-мифологические образы прядения помогают создавать атмосферу волшебства, недосягаемости и таинственности, что характерно для романтизма. Эти образы и символы служат не только декоративной функции, но и помогают раскрыть глубинные психологические, духовные и эстетические аспекты литературных произведений.

В первой части авторского исследования было установлено: общественные законы – это важные инструменты конструирования социальной реальности. С конца XX в. скорость изменений общества растет. Это сказывается на трансформациях общественных законов. Здесь рассматриваются связи закона с понятиями права, нормы, реализма, образования, мифа. Демонстрируется роль в истории образования прогрессивных и тормозящих развитие законов. Показана глубокая связь законодательной деятельности и мифотворчества с учетом его отношений с нарративом, дискурсом и, в целом, с нарциссическим поворотом современной культуры. Продуктивно смещение акцента обсуждения с законов научных дисциплин к правилам коммуникации ученых в этих дисциплинах. Именно гуманитарии и обществоведы оказывают решающее влияние на процесс легитимации новых законов, вне зависимости от личных мотивов деятельности. Представления о законах общества в аспектах философии и экономики дополняются историко-культурным подходом, в русле которого рассматриваются миф и мифотворчество. Рассмотрен эффект взаимного влияния законодательной деятельности и образования, когда они способны ускорять, замедлять, игнорировать развитие друг друга. Раздел 1 подготовлен В. И. Разумовым, разделы 2–4 – А. А. Сапунковым, раздел 5 –В. И. Разумовым, А. А. Сапунковым и П. А. Ореховским совместно. В остальном авторы сделали эквивалентный вклад в подготовку публикации.