Научный архив: статьи

В статье рассматривается бессознательное как ключевой элемент человеческой психики, его отражение в мифологических системах и влияние на формирование человеческой природы. Анализируется роль бессознательного в контексте философских и психоаналитических теорий Фрейда и Юнга. Подчеркивается значение мифа как коллективной проекции бессознательного, содержащей архетипические символы и нарративы, отражающие универсальные аспекты человеческого бытия. Особое внимание уделяется исследованию символики мифов как средства доступа к глубинному пониманию индивидуального и коллективного сознания. На примере анализа образа Зигфрида из оперного цикла Р. Вагнера «Кольцо Нибелунга» демонстрируется проявление архетипических аспектов бессознательного в мифологических сюжетах.

Делается вывод о том, что изучение бессознательного и его отражения в мифах способствует углублению научного знания о психике, формированию ценностных ориентиров и духовному росту личности.

Исследуется влияние мифо-фольклорного наследия на современную литературу народов России. Анализ проводится на материале произведений «Повесть о светлом мальчике» (1966) С. Сарыг-оола и «Вой Сизого Волка» (2022) А. Котожекова. Цель статьи — ввести в современное исследовательское поле повесть А. Котожекова «Вой Сизого Волка» в контексте ее сопоставления с дилогией С. Сарыг-оола на фоне общности фольклорно-мифологической основы текстов. Выявляется общее и специфичное в мифопоэтическом поле данных произведенний. Установлено, что в текстах представлены мифологемы Земли, Коня, Горы, Юрты, Волка и др. Показано, что мифологемы в повестях выполняют сюжетообразующую и смыслообразующую функции, а авторы в художественно трансформированном виде моделируют национальную картину мира своего народа. Проведенное исследование подтверждает генетическое родство тувинской и хакасской литератур, основанное на родственности древних культур, то есть единство культурного пространства народов Южной Сибири. Утверждается, что произведения С. Сарыг-оола и А. Котожекова различаются степенью инкорпорированности мифа и фольклора в ткань художественного произведения. Установлено, что мифопоэтические мотивы в авторском художественном произведении играют ключевую роль в актуализации этнокультурных ценностей, что способствует их сохранению и передаче, обеспечивая духовную преемственность поколений.

Рассматриваются особенности функционирования славянского культурного кода в трансмедийной метавселенной «Ведьмак». Анализируется, как культурные элементы славянского происхождения реализуются в литературных текстах Анджея Сапковского, в видеоигре «Ведьмак 3: Дикая охота» и в телесериале от Netflix, выявляется степень их адаптации и трансформации в зависимости от медиаплатформы, а также признаки медаиконвергенции - взаимодействий внутри трансмедийной метавселенной. Исследование показывает, что в литературных текстах славянский миф и фольклор выступают как богатый, заранее структурированный и семантизированный материал, позволяющий писателю создать напряженный полифонический фон для своего героя и приглашающий читателя к участию в интертекстуальной игре; в видеоигре - как максимально вовлекающие, активные и геймплейно значимые элементы, структурирующие мир и действия игрока; в сериале - как декоративная составляющая, подчинённая жанровым клише. Особое внимание уделяется тому, как мифологические образы (полуденница, леший, стрыга и др.) получают различные формы воплощения: от упоминаний имён до детально проработанных интерактивных художественных образов. Используя семиотический и интертекстуальный анализ, авторы прослеживают, как знаки переносятся, трансформируются и переживаются в цифровой медиасреде, делая видеоигру наиболее насыщенной формой трансляции славянской культуры, в которой миф проявляет свою истинную природу - эмоционально окрашенного событийного осмысления мира.

Актуальность и цели. В современности становится важной идея формирования личности на основе ценностей российской цивилизации, что заставляет обратиться к советскому периоду истории России и вопросу конструирования советского человека. Целью исследования избраны советские мифы, посредством которых формировался новый тип личности - советский человек.

Материалы и методы. Реализация исследовательских задач осуществляется на основе изучения транслируемых в советском государстве текстов, связанных с образом советского человека. Методами исследования избраны аналитический и герменевтический.

Результаты. Анализ текстов показал, что в качестве распространенных нарративов конструирования индивида выступили мифы о советском человеке, базирующиеся на архетипе Прометея, о вожде, включающие в себя архетипы Мудрого старца, Воина и сверхчеловека, советском народе, обладающем определенной избранностью и единством с партией, о нравственных ценностях, способствующих формированию определенных качеств советского человека, героизме и классовой борьбе, где обязательным считался образ врага, с которым необходимо было бороться. Эффективности внедрения мифов в сознание человека способствовали законы мифотворчества. Среди них назовем использование бинарных оппозиций, принцип подобия и закон сгущения. Тиражируемые в Советском государстве мифы представляли собой телеологический конструкт, формирующий советского человека, ориентирующий его в мироздании и способствующий стабильности бытия.

Выводы. Внедрение мифов в сознание большого количества людей имело не только положительные, но и негативные аспекты, в том числе подавляло критическое мышление, приводило к конформизму и нетерпимости к инакомыслию, рождало двойные стандарты. Понимание сути и механизмов действия советских мифов в современных условиях поможет сформировать новые мифы для конструирования самодостаточной личности, обладающей ценностными ориентирами российской цивилизации.

В статье на примере олонхо «Аландаайы-Куландаайы богатырь» Е. Е. Ивановой анализируются основные мифологические мотивы, которые все еще остаются вне поля зрения исследователей, и в этом заключается актуальность исследования. Цель представленной работы – произвести анализ мифологических мотивов в отдельно взятом тексте олонхо, определить их роль в сюжете эпоса и установить связь с мифологией народа саха. Для достижения поставленной цели исследование базировалось на сравнительном, структурно-семантическом и индуктивном методах, которые в совокупности позволяют раскрыть особенности и роль мифологических мотивов в построении сюжета анализируемого олонхо. В ходе исследования выявлено, что олонхо «Аландаайы-Куландаайы богатырь» Е. Е. Ивановой является двухпоколенным: если первый герой богатырь Аландаайы-Куландаайы является отверженным потомком божеств айыы, заселенным родителями-небожителями в Срединный мир, то второй – его сын Молуо Даадар уже предстает в качестве защитника племени айыы аймага и ураангхай саха. В результате изучения мифологических мотивов установлено, что в тексте олонхо они проходят красной нитью, связуя ткань эпического повествования в единое целое. Главным мифологическим мотивом с точки зрения построения сюжета олонхо является мотив вестника-стерха, который объясняет происхождение героя и инициирует героический боевой поход, обусловленный мотивом сватовства. Все выявленные мотивы мифологического происхождения классифицированы по пяти группам, в которых наиболее частыми являются мифологические мотивы оборотничества. Установлено, что метаморфозы персонажей используются для объяснения их способности странствовать в Верхний и Нижний миры, которые согласно традиционным представлениям народа саха, недосягаемы для обычного человека. Способность богатыря Молуо Даадара к многочисленным метаморфозам объясняется его богатырской закалкой и обучением волшебству. Таким образом, выявлено, что мифологические мотивы обогащают сюжет эпоса общеизвестными для эпической аудитории мифологическими представлениями, что делает сюжет олонхо узнаваемым для слушателей и способствует его адекватному восприятию.

Статья посвящена тем важным проблемам искусства эпохи постмодерна, в частности в период 1960-1980-х годов, которые получили отражение в педагогической деятельности Государственной художественной академии Дюссельдорфа. Показано, что размытие границ между различными видами искусства, а также самим искусством и реальной жизнью привело к утверждению и популярности художественного акционизма. Такая театрализованная форма творчества привела к синтезу с инсталляцией и утверждению нового способа творческой коммуникации. В связи с жанровой вариативностью инсталляции поставлен вопрос о терминологической унификации ее различных наименований. Использовано понятие «театрализованная инсталляция». Обосновано, что ее символическая «театрализация» происходит на основе концепции и поддается интерпретации лишь в смысловом пространстве самой акции. Исследование проведено с применением иконографического и семиотического методов анализа. На примере творчества Йозефа Бойса изучены приемы, методы и оригинальный материал для художественного воплощения многочисленных арт-объектов, которые включили органику, природный камень, деревья и даже элементы костюма самого художника. Изучена утопия альтернативной «Академии в ландшафте», которая воплотилась в его искусстве через символические знаки.

Актуальность и цели. В настоящем исследовании сделана попытка обоснования философии символизма как методологии современного гуманитарного познания на примере анализа такого историко-культурного феномена, как эпоха Серебряного века. Это время стало одной из цивилизационных особенностей России и примером саморазвития отечественной сферы духовной культуры. Именно в рамках культуры Серебряного века произошло теоретико-методологическое обсуждение и выявление значения теории символического для постижения сущности бытия. Символ как инструмент синтеза мифологического и религиозного уровней духовной культуры стал тем мостом, что объединил внешний и внутренний мир человека как личности. Символическое обеспечивает единство сферы культуры и индивидуального сознания отдельного человека. Актуальность исследования подтверждается тем, что сегодня на повестку дня выходит необходимость упрочения традиционных ценностей духа, а символ исторически и является такой ценностью.

Материалы и методы. Источниковедческой базой работы стали классические философские труды отечественных мыслителей (Бердяева, Лосского, Лосева, Флоренского) и теоретиков философии символизма в ее художественно-эстетической форме эпохи рубежа XIX-XX вв. Методологически оправдал себя главный метод исследования - культурно-сравнительный с опорой на принцип историзма. Он позволил аргументированно доказать тезис о том, что символическое как означивание или ознаменование стало фактором формирования человеческого мышления и языка, а связь мифологического и религиозного есть начало духовности человечества.

Результаты. К основным результатам данной работы следует отнести доказательство идеи выдающегося деятеля культуры Серебряного века А. Ф. Лосева о символе как целостности объективной реальности, которая охватывает собой элементы абстрактного мышления: противопоставление элементов действительности; слияние этих элементов в синтетическое целое; обобщение эмпирического опыта в виде теоретической доктрины. По Лосеву, символ вещи - в выявлении внутренней закономерности.

Выводы. Общим выводом исследования является тезис о том, что русская философия символизма и символизм как методология анализа эстетического в культуре Серебряного века оказали самое заметное влияние на отечественную и европейскую духовные культуры попыткой выразить глубинные переживания человека как личности. Экзистенциальная направленность русского символизма востребована и сегодня не только в историко-философском плане, но и в плане практическом по сохранению отечественных традиционных ценностных ориентиров.

Целью работы является создания универсального метода для сравнения различных методов и эпосов между собой. К настоящему времени имеется много попыток универсализации подобных сравнительных исследований, подходы которых простираются от расплывчатых и пересекающихся определений исходных понятий до алгебраических формул К. Леви-Стросса и В. Я. Проппа. В целом имеющаяся методология основывается на сравнительно- и исторически-типологическом подходах, развитие которых продолжается и в предлагаемой работе. Новизна предлагаемой методологии основывается на сравнительной матрице исследования основных мифов и эпосов, где в рамках структурно-типологического метода выделены горизонтальные строки: «Устройство Вселенной»; «Основные боги»; «Мир обитания человека, жилище, предметы, окружающие человека в его обыденной жизни»; «Главные герои»; «Сверхъестественные существа, взаимодействующие с человеком и богами»; «Животные, птицы, насекомые, деревья»; «Сакральные предметы, места, сооружения». Кроме того, опираясь на системный подход, выделены столбцы по вертикали: «Исходные элементы»; «Структуры»; «Функции»; «Системы»; «Подсистемы». В качестве первого этапа исследования дана общая характеристика выбранных для рассмотрения мифов и эпосов. Развиваемый методологический подход на основе представленных матриц является естественным для сравнительной мифологии и может взаимодействовать с любыми её традиционными методами, позволяя увидеть совокупность исследуемых проблем объемно с самых различных сторон, сводя воедино возникающие при этом вопросы. Даже исследование в пределах одной ячейки сопровождается несколькими контекстами всего мифа и его сравнением с другими мифами по различным направлениям. Эта панорама мифа и его характерных черт может разворачиваться в ряды, группы, пары и другие образования, исследование которых может взаимодействовать с любыми традиционными методами. Перспективой является сравнительное исследование мифов и эпосов различных континентов и менталитетов, что составляет предмет дальнейших исследований.

В данной статье социальная реальность «Игры престолов» не рассматривается как своего рода модель или реконструкция средневекового мироустройства, несмотря на ряд реалий. Напротив, предполагается, что «Игру престолов» следует воспринимать скорее как развернутое во времени отображение реальности конца XX – начала XXI вв. Особое место занимает вопрос о кризисе секулярности и его проявлений на различных уровнях трансмедийного нарратива «Игры престолов».

В статье рассматривается современное состояние культурных связей, издавна существующих между художественными школами Монголии и России. Показано, что последние десятилетия характеризуются заметно возросшим интересом российских художников к повседневной жизни, природе и изобразительному искусству нашей страны. Об этом говорит большое количество вернисажей и персональных выставок, на которых экспонировались живописные, скульптурные и графические работы, посвященные Монголии. Рассмотрение этих произведений с помощью стилистического и иконографического методов анализа позволило сделать вывод о том, что монгольская тема в современном российском искусстве находит выражение не только в формах реалистической живописи, но также в изобразительном формате ультрарадикального модернизма. Особенный интерес представляет то обстоятельство, что модернистские произведения российских художников активно развивают изобразительные мотивы, заимствованные из памятников древнейшего искусства, обнаруженных на территории Монголии.

Об интересе к мифологии в современном отечественном искусстве говорит рост числа философских и искусствоведческих публикаций на эту тему. Причины интереса очевидны, в различных регионах страны проходят выставки мифологического и архаического профилей. Одним из самых заметных, длящихся не одно десятилетие, является художественное направление, утверждающее себя под названием «сибирская неоархаика». Истоки направления находятся в глубокой истории, первые же собственно профессиональные изобразительные опыты относятся к середине - второй половине XIX столетия. Терминологически первое название «сибирский стиль» относится к началу ХХ века, затем, через паузу периода официального социалистического реализма, произошло возвращение к мифологии древних культур и памятникам первобытного искусства Сибири (Алтай, Восточная Сибирь). Граница последнего периода художественного направления «сибирская неоархаика» условно находится в последней четверти XX века, когда произошло спонтанное творческое сближение художников разных регионов Западной и Восточной Сибири. Выставки, круглые столы, культурологические пленэры, акции дарения авторских произведений в музеи, крупные издательские опыты объединили художников, искусствоведов, музейных специалистов, частных коллекционеров. Творчество художников «сибирской неоархаики» стало предметом научных изысканий, в том числе диссертационных исследований по философским и искусствоведческим дисциплинам, изданы альбом-каталог и сборник статей. Настоящей публикацией авторы преследуют цель описать и обобщить как художественный, так и исследовательский материалы по теме «сибирская неоархаика». Показано, как именно художники этого направления обращались к мифологическому мышлению и использовали мифологические знаково-символические средства в своем творчестве.

Статья посвящена изучению роли мифа в современном искусстве России на примере творчества известного скульптора Дмитрия Давыдовича Каминкера, в произведениях которого значительное место занимает проблематика функционирования мифа в обществе и культуре. Указывая на определяющую роль мифа как ключевого механизма, обусловливающего действия массового сознания в глобальной социальной и культурной жизни XX века, автор ставит актуальную для творческой практики современных художников проблему преодоления репрессивного характера, который принимает миф в эту эпоху. В статье последовательно рассматриваются ключевые проекты художника. Особое внимание уделяется тому, как элементы различных мифологических систем перекликаются с культурными и социальными реалиями нашего времени, создавая многослойные нарративы, которые отражают сложность современного существования. Характерным для творческого метода Каминкера является работа сериями, объединенными единым замыслом в художественные проекты, включающие в себя элементы обряда, мистического действа, сакрализованной театральности и современного перформанса. Художник создает целостную картину современного мира, предлагая зрителю задуматься о своем месте в нем. Автор статьи показывает, что Каминкер использует миф не в качестве средства обогащения художественного языка, а сущностно, для объяснения человеческого опыта, оперируя универсальными темами, такими как любовь, страдание, поиск смысла и идентичности. В заключение делается вывод о том, что миф в работах Каминкера служит для осмысления и интерпретации актуальных социальных и культурных вопросов, что делает его творчество значимым вкладом в современное искусство.