Научный архив: статьи

В статье рассматривается теория медиапамяти и способ ее социального конструирования в анимационных фильмах. Рассматриваются особенности визуального языка анимации и его влияние на формирование представлений о прошлом в медиапространстве. Понятие «медиапамять» основывается на исследованиях Я. Ассмана о медиатизации коллективной и культурной памяти в цифровой среде. Анимационные фильмы демонстрируют гибкость в подаче информации, создавая упрощенные визуальные образы и символы для лучшего восприятия зрителями. В рамках культурологического анализа рассматриваются медиапамять и анимация как культурные феномены, формирующие и трансформирующие представления в медиапространстве. Представлена авторская модель социального конструирования медиапамяти посредством анимационных фильмов. Полученные результаты представляют значительный интерес для исследователей, изучающих социальное конструирование медиапамяти.

Современные исторические исследования, посвященные развитию медицинской науки и искусства врачевания, все чаще предполагают анализ социокультурных и социо-коммуникативных аспектов, которые становятся частью исторического анализа. В статье рассматривается взаимосвязь изобразительного искусства и анатомии человека как элемент социокультурной трансляции (коммуникации) знаний в истории медицины, в частности анатомии. Искусство Ренессанса, прежде всего портретная живопись с натуры, копирующая образ конкретного человека, может отражать признаки состояния его здоровья, симптомы болезней, и медицинские знания в исторической ретроспективе фактически являются и частью культуры общества. В своем исследовании авторы приводят примеры отражения на картинах конкретных медицинских патологий и приходят к заключению о том, что произведения искусства могут транслировать информацию о состоянии здоровья изображенного человека, наличия у него клинических проявлений болезней, которые запечатлела в их образе кисть мастера-художника и которые, вероятно, еще не были установлены и понятны лекарям того времени.

Создание художественного образа музыкального произведения - важная задача пианиста. При обучении в России этому уделяется большое внимание, в Китае же чаще акцент ставится на технической стороне исполнения. На сегодняшний день китайские педагоги-пианисты начинают понимать, что необходимо углублять понимание обучающимися культурно-исторического контекста и художественного содержания изучаемых произведений. В данной статье предпринят анализ статей китайских авторов о фортепианных произведениях П. И. Чайковского, что позволяет выявить их представления об образном содержании этих произведений и о путях и методах его реализации. Представленный анализ достаточно выпукло показывает различия в понимании и интерпретации фортепианных произведений Чайковского преподавателями Китая и России. Выявлено, что китайские авторы больше фокусируются на технических аспектах исполнения и на общем эмоциональном строе музыки как статичной «картинке» без учёта драматургии развития музыкального материала. При этом понимание особенностей русской культуры бывает глубоко ошибочным, фрагментарным, поверхностным, что приводит к искажениям авторского замысла при интерпретации произведений Чайковского.

В статье рассматривается процесс развития образного мышления в контексте создания художественного образа при работе над портретом. Для портретного жанра характерны сложности, которые связаны с психологическими и техническими аспектами. Одной из которых является задача отражения внутреннего мира портретируемого. Создание портрета требует от учащихся не только технических навыков рисования, но и тонкого понимания человеческой природы, эмоций и психологии человека. Ведь создание образа в портрете требует не только передачи внешних черт, но и способность понять и отразить в работе внутренний мир человека, характер и эмоции. Статья подчеркивает значимость портретной живописи как средства, оказывающего влияние на формирование художественного и личностного роста, формируя у учащихся умение глубже понимать и выражать эмоции через изобразительное искусство. А так же рассмотрены методы, способствующие развитию образного мышления в процессе обучения портретной живописи.

Статья посвящена изучению фотографии как вида изобразительного искусства. Объектом исследования является видовая специфика художественной фотографии. Предметом выступает диапазон ее видового деления. Проведен сравнительный анализ фотографии с другими видами изобразительного искусства. Рассмотрен ряд примеров из истории художественной фотографии, а также живописи и графики, иллюстрирующих основные положения статьи. Результаты проведенного исследования позволяют сделать вывод о том, что обработанная фотография и фотография моментальная могут рассматриваться как два отдельных вида изобразительного искусства.

Введение. Отличительной особенностью романа Маканина «Асан» является разветвленная система антропонимов, сложно и многопланово связанная с традициями русской литературы и особенностями идиостиля писателя. Цель исследования состоит в изучении антропонимов как художественной системы, обладающей определенным набором функций, необходимых для выражения авторских интенций.

Материалы и методы. Выбор материала обусловлен целью исследования и включает возможности сравнительно-исторического, типологического, количественного анализа в сочетании с системным подходом. Результаты исследования. На основании проведенного исследования можно сделать заключение о формально-функциональном разнообразии антропонимов в романе «Асан», образующих сложную иерархическую систему, центром которой является имя главного героя, майора Александра Сергеевича Жилина. Многочисленные и разнообразные имена персонажа образуют самостоятельную подсистему, связанную с концептуальным смыслом произведения через окказиональное имя героя, вынесенное в заглавие романа. Этому способствует и сложный повествовательный дискурс, где нарративные полномочия обретают имена героя, взаимодействующие с именами других героев в синхронии и диахронии. Помимо майора Жилина, Александрами зовут майора Хворостинина и генерала Базанова. Диахронический аспект реализуется не только через интертекстуальность, но и в соотношении с одноименными или соотносимыми по типу личности историческими персонажами: Македонским, Суворовым, Чапаевым и Чкаловым. Не обходится писатель без «говорящих» фамилий, например, Гусарцев. Соотношение именования героя с типом личности и поведением может быть как средством иронии, так и характерологическим приемом, апеллирующим к семантике имени, его историко-культурному и (или) звуковому потенциалу.

Вынесенный в заглавие статьи вопрос предполагает рассмотрение скульптуры как способа смыслообразования, в котором посредством сложения и вычитания формы, создающей телесность изображения, открывается пространственная ипостась истины бытия. Конститутивной особенностью скульптурных произведений является цельность видения, соединяющая неопределенную множественность точек зрения на объект, что задействует внутреннюю темпоральность субъекта и ведет к динамике восприятия изображения. Исследование феноме- нологического ракурса скульптурного способа смыслообразования отталкивается от положения И. Канта об искусстве как свободной игре гения, в основе которой лежит разум. Видимое противоречие между спонтанностью субъективного полагания образа, что предполагает невозможность вывести его дедуктивным способом, и его разумностью, предполагающей внесубъективный универсализм смысла, разрешается с опорой на учение Ф. Шеллинга о творении как непредмысленном (нем. unvordenkliche) акте субъекта, полагающего нечто в понятийном горизонте неопределенности логических возможностей его бытия. Акт творческого воображения и когерентный ему процесс создания произведения предполагают не только субъективный произвол художника, но и «умность видения», соединяющие интенциональный акт, конституирующий образ, и контр-интенциональный акт, в котором создаваемый образ являет собственную телеологию, проясняющую и конкретизирующую замысел автора. Сознание скульптора выступает своеобразным камертоном, способным уловить точность звучания образа, его сообразность эстетическому чувству. При этом выразительность произведения, его красота являет невербальную сторону смысла, способную означить и выразить авторское видение идейной глубины выбранной темы, что позволяет скульптору создавать своеобразные философские притчи, которые эвристически раскрывают вербальные формы мысли. Данные положения рассмотрены на примере созданной Александром Аполлоновым серии «Театр масок», в которой скульптор в пластических образах осмысливает философскую проблему подлинности человеческого «Я» на протяжении его жизненного пути. Абстрактный схематизм, основанный на рядах противоположностей, образующих метафорический конструкт авторского замысла, обретает полноту выразительности в процессе создания скульптурных произведений, которые раскрывают потаенные глубины сложной драматургии взаимоотношений внутренней сути человека и его личностных объективаций, явленных в масках-личинах.

В настоящей статье исследуются истоки становления танцевальной культуры Республики Алтай. Определены основные критерии создания алтайского национального танца, обозначены важнейшие характеристики формирования образа самобытного, национального хореографического искусства, выявлена роль интерпретации истоков танцевальной культуры Республики Алтай в формировании уникального национального сознания алтайцев.

В статье рассматривается зримый образ и скрытый смысл в детской иллюстрации на примере сравнения рисунков художников разного периода XX - начала XXI вв.: В. С. Алфеевского, Н. К. Гольц и В. Э. Ерко к сказочной повести датского писателя Х. К. Андерсена «Снежная королева» (история третья «Цветник женщины, умевшей колдовать»). Главная идея детской иллюстрации как визуального материала для рационального анализа заключается в соотношении живописной материи и возможностей вербальной интерпретации сюжетов и мотивов. Целью работы стало выявление скрытого смысла в визуальном образе детской иллюстрации. Материалом для анализа стали рисунки художников, а также сам текст произведения. Доказано, что детская иллюстрация - это синтез искусств, в котором зрительное пространственное искусство изображает ту же идею, что и словесное, но делает это другими средствами: цветом, светом, объемом, композицией, пространством, линией, фактурой и т. д. Живописная (материальная) метафора через диалогический строй (автор-художник-читатель) влияет на восприятие и понимание смысла художественного произведения и авторского замысла. Новизна исследования видится в расширении представлений о синтезе зрительного образа и вербального в восприятии художественного произведения.

В монографии Л. Н. Мазур и О. В. Горбачева раскрывается вопрос о возможности введения в научный оборот такого нетрадиционного источника, как игровой кинематограф. Рецензент же исходил из тезиса, что кинематограф относится к «параллельной реальности» и реальную жизнь кинематограф никак не отражает. По мере прочтения книги у рецензента создалось впечатление, что авторам удалось достаточно убедительно провести свой тезис в жизнь и доказать его. Автор подробно анализирует содержание монографии, ее удачные сюжеты и темы. Большое внимание уделяется выявлению теоретических аспектов рассмотрения проблемы, которые являются важными не только для узких специалистов, но и для всех историков. В некоторых случаях прослеживается путь от появления предмета в жизни до появления его в кино буквально по годам. Основным достоинством монографии является демонстрация возможностей кино как исторического источника. Рецензент согласен с мнением авторов рецензируемой работы, что кино о деревне показывает нам гораздо больше, чем хотели бы показать авторы и заказчики этих произведений. Особенно хорошо это видно в исторической динамике, когда историк рассматривает все фильмы на деревенскую тему «одним взглядом». Сделан вывод о теоретическом, методическом и источниковедческом вкладе авторов в изучение аудиовизуальных источников.

В статье представлен анализ современных зарубежных и отечественных исследований, связанных с типологией представлений о собственном взрослении в онтогенетическом периоде от подросткового возраста до взрослости. Целью стало выявление существующих подходов к построению типологий представлений о взрослении в юношестве; определение представлений о взрослении юношей/девушек. Приводятся характеристики подходов к изучению взросления в современных зарубежных исследованиях. На основе анализа информационного материала обозначены современные подходы, связанные: с выделением возрастных границ юношества, с видением своего будущего и развитием временной перспективы и с содержательными представлениями о взрослении. Предложено считать обобщающим подходом определение и дифференцирование типов представлений о взрослении, сформированных на материале художественного образа. Этот подход стал основой эмпирического исследования на выборке 1394 человека от 14 до 23 лет (Ме = 17), с использованием авторской проективной методики «Взросление». На основе полученных данных выделено три типа представлений о взрослении: «детскость вместо взрослости», «понимание времени» и «поиск смысла жизни». Обозначены перспективные направления дальнейших исследований, заключающиеся в выявлении особенностей представлений о взрослении в зависимости от уровня получаемого образования и половых различий.

В статье рассматривается влияние святоотеческого учения о прилоге на формирование художественного образа козака Андрия в повести Н. В. Гоголя «Тарас Бульба». Согласно учению христианских богословов, любой грех начинается с помысла (мысли) или образа (представления), с которыми устанавливается собеседование человека - сочетание, в разбираемом случае - с образом панночки, и этот образ постепенно слагается в непреодолимое желание Андрия увидеть красавицу. Находясь в плену этого желания человек, и совершает грехопадение (страсть). Все эти пять стадий в развитии греха и проходит Андрий. Первоначально у него появляется в мечтах абстрактный образ красавицы, затем, уже наяву, он увидел польскую панночку, и она пленила его своей красотой. Происходит постоянное обращение Андрия к этому женскому образу. Узнав, что она находится в осажденном козаками польском городе и голодает, Андрий пробирается к ней, забыв о своем долге и чести, предав отчизну, веру и боевых товарищей. Его нераскаянный грех влечет за собой еще один - сыноубийство Тараса Бульбы.