Научный архив: статьи

В статье вопрос об опыте глубины и объема пространства ставится как ключевой вопрос чувственного бытия и, соответственно, эстетики. В кантовской философии пространство и время соотносятся и противостоят друг другу как формы внешнего и внутреннего чувства, однако для суждения о реальности мира принципиально важной оказывается возможность взаимного отражения пространства и времени. Глубина пространства открывается внутри этого отражения, поэтому она становится фактически выражением принципа реального. Восприятие глубины предполагает множество форм преломления и вложения друг в друга внутреннего и внешнего, требующих внимательного феноменологического анализа, но главным остается вопрос расположения сознания в пространстве. Опыт такого расположения дает медиум, в роли которого выступает часть тела или фрагмент чувственной открытости миру, который начинает восприниматься как часть самого мира. В нашем перцептивном опыте на первый план выходит различение чувственных модусов данности (каналов восприятия) и выделение одного из них в качестве ведущего, что позволяет ему стать носителем значимостей, принадлежащих другим модусам. Ведущий канал фактически становится репрезентантом целостного опыта чувственности, и его выделение выявляет скрытую за поверхностью восприятия работу медиума. В качестве такого медиума выступает лицо как отношение к событийности мира, форма открытости, которая обусловлена постоянным уровнем напряжения, мобилизации чувства, поддержки одного чувственного модуса другим, готовности к восприятию. Работа, которую осуществляет медиум, ведет к возникновению образа как формы вхождения в пространство и время, в которой чувственное присутствие обретает свою цельность. Эстетический опыт возвращает к первичному феномену присутствия в чувственности и открытости чувственности времени и пространству, благодаря чему чувственность проживается не только как данность, но и как возможность возрастания субъекта в отношении как себя, так и мира.

Образ персонажа в литературном тексте реализуется набором различных средств, и не только описание физических качеств может наделять действующие лица характеристиками. Пространственные и временные показатели определяют, как «существует» персонаж в вымышленном мире, и накладывают на него отпечаток создаваемого автором повествования, эпохи и смены событий. На примере персонажа (совести) из сказки М. Е. Салтыкова-Щедрина показывается, как синтаксические конструкции формируют пространство, время и облик персонажа.

Цель. Проведение историко-философского исследования для обоснования актуальности проблемы насильственного отношения человека к собственному телу как к символически конституированному во времени идеализированному образу Другого, который в качестве его обезличенного двойника признаётся и переживается в форме накапливаемого и неполноценно реализованного во всей своей фрустрированной сущности капитала.

Процедуры и методы. Результаты данного исследования получены на основе использования системного и историко-философского анализа с применением междисциплинарного подхода и диалектического метода, которые в совокупности позволили осмыслить неклассическое представление о теле в качестве основополагающего источника полноценного самоопределения человека.

Результаты. По итогам проведённого исследования было выявлено, что в процессе капиталистической самоактуализации отчуждённый от своего собственного тела человек утрачивает с ним связь как с основополагающим источником обеспечения своей целостной индивидуации, обретая его в символически противоречивом и обезличенном образе Другого, с которым он себя идентифицирует, и тем самым обрекает на фрустрированные поиски своей полноценной самоценности.

Теоретическая и/или практическая значимость. Ценность проведённого анализа различных философских концепций XX в. состоит в неклассическом подходе к осмыслению формирования деконструированного представления человека о своём собственном теле как об утилитарном источнике экспликации экономически самодостаточного существования.

В статье рассматриваются признаки экзистенциального мировосприятия и соответствующей поэтики в творчестве раннего Бродского. Анализу подвергается мотив смерти в четырех так называемых холостых сонетах 1961-1962 годов, составляющих некое циклически организованное единство, связующими скрепами которого выступают три последовательно сменяющие друг друга временных плана: античность, средневековье и современность. Экзистенциально переживаемое время как в целом, так и в каждом конкретном случае амбивалентно обратимо. Как и вода, оно может течь в любом направлении, а потому граница между тем и этим светом очевидным образом проницаема. Помимо общего хронотопа сонеты объединяет эмоциональное состояние лирического субъекта, все помыслы и фантазии которого обращены к потустороннему миру, к той «дальней стране», «где больше нет / ни января, ни февраля, ни марта».

В статье анализируется возрастающее влияние интерпретаций отечественной истории на повседневную жизнь россиян, текущие общественные события. Обоснована актуальность согласования многообразия прочтений событий прошлого с социальной интеграцией субъектов, руководствующихся конкретными трактовками истории страны. Проанализирована значимость соотношения реального и возможного в мотивации к практическому действию социальных акторов при их обращении к исторической проблематике.

В статье осмысливаются методологические основания нейротрансцендентализма, обсуждается вопрос о том, насколько последовательно и эффективно он интегрирует подходы трансцендентальной философии и нейронаук. Исследование проведено на базе сравнительного анализа того, как пространственно-временные и количественные репрезентации осмысливаются в философии Канта и в трансцендентально ориентированных нейроисследованиях. Автор приходит к выводу, что 1) моментом демаркации является нечувствительность трансцендентализма к материальному корреляту априорных принципов разума, обнаружение которых принципиально для нейронауки; 2) в интегрируемых дисциплинах имеются существенные расхождения содержательных полей ключевых понятий (a priori, репрезентация, пространство, время, количество, восприятие и т. п.); 3) нейронауки и трансцендентальная философия имеют основания для интеграции на уровне их предметной области; 4) нейротрансцендентализм образует интердисциплинарную область исследований, порождающую собственный синтетический объект изучения - «биологическое a priori».

Философия Канта дала новое понимание не только разума, его возможностей и границ, но и чувственности. Чтобы стать одним из источников знания, а также проводником морального действия, чувство не может быть просто пассивностью, как часто толкуют позицию Канта, но оно должно обладать собственным способом действия. Коперниканский переворот Канта ведет к определенной трансформации чувственности, в основе которой обнаруживается своя энергия действия, особое отношение субъекта к самому себе. В «Критике практического разума» эту трансформацию Кант описывает как переход от страдания к чувству уважения к моральному закону и далее к чувству самоудовлетворенности, которое образует среднее звено между чувством и объективным основанием воли. «Критика чистого разума» сталкивает нас с проблемой реальности внешнего мира, и решением этой проблемы для Канта является анализ формы пространства как свидетельства действия вещей в себе. Причем чувства выступают здесь не просто оттисками этого внешнего воздействия, но и необходимой формой разворота от внешнего действия к действию, которое исходит уже не от вещей, а от самого рассудка. Тем самым чувства выступают необходимым условием синтеза как соединения внешнего действия с действием рассудка, результатом чего и является система знания.

В статье рассматривается влияние памяти на формирование личностной идентичности в концепции Карла Ясперса. Исследуется, как Ясперс анализирует категории времени, прошлого, настоящего и будущего, а также опыта и свободы выбора в контексте формирования личностной идентичности. Также осмысляются экзистенциальные аспекты памяти, такие как внутренний опыт и непрерывность времени, и то, как они влияют на процесс формирования личностной идентичности. Статья представляет интерес для философов, психологов и всех, кто интересуется пониманием роли памяти в формировании личностной идентичности.

В статье рассмотрена система персонажей рассказа Л. Н. Толстого «Много ли человеку земли нужно», проанализированы трансформации сказочных образов, пространство, время, аудиовизуальные детали. С опорой на архивные материалы (автограф и авторизованные копии рукописей рассказа) прослежено поэтапное введение автором основных мотивов и образов. Так, история второстепенного персонажа - мужика Семена - появляется только в третьей редакции рассказа. Именно этот антагонист утверждает образ Пахома как отрицательного протагониста. Рассказ совмещает в себе поэтику сказки и реалистического произведения. Свойственная фольклору статичность образа главного героя в кульминационной сцене «обхода земли» дополнена изображением его психологического состояния. Этот эпизод наделен также чертами онейрического текста, то есть описания сна. Духовное заблуждение Пахома, преследующего ложную цель завладеть как можно большим наделом земли, особенно проявляется в финале рассказа - в искаженном восприятии им пространства и времени. Результаты исследования важны для утверждения значения «народных рассказов» Толстого как уникального эксперимента, имеющего не только нравственную, но и эстетическую ценность.

В целях раскрытия сущности правовых иллюзий авторы предлагают уделить внимание критериям их классификации, в частности, считают целесообразным подробнее остановиться на особенностях существования и развития изучаемого феномена во времени. Представлена система темпоральных классификаторов правовых иллюзий, позволяющая анализировать проявления исследуемого феномена.

Рассматривается система аспектов и времен в «Ригведе», в частности основы презенса (имперфекты и презентные инъюнктивы) и аориста. Определение их значения - сложная задача: представление о завершенном-незавершенном не всегда помогает понять оппозицию аориста и имперфекта, нередко имперфект обозначает завершенные события. В статье предлагается использование понятия Г. Райхенбаха «точка референции». Аорист отличается от других времен выраженностью этой точки. В целом ведический глагол запечатлел стадию трансформации аспектуальной системы в темпоральную: имперфект обозначает события далекого мифологического прошлого (которые могут быть и завершены), аорист - недавние события или предшествование. Ведический глагол, таким образом, напоминает видовременную форму европейских языков в описании Г. Вайнриха: здесь противопоставлены времена переднего (франц. passe simple) и заднего плана (франц. imparfait). Их сопоставление помогает понять развитие категорий аспекта и времени в языках мира.

В статье обоснованы роль и место управления рабочим временем в деятельности предприятия (учреждения), рассмотрены актуальные аспекты использования принципов культуры управления рабочим временем и эффективного использования временного ресурса; изучен вклад российского ученого П. М. Керженцева в теорию отечественного тайм-менеджмента.