Научный архив: статьи

Статья посвящена вопросу формирования коммуникативной компетенции у младших школьников. В работе определены компоненты коммуникативной компетенции (знаниевый компонент, компонент умений, компонент владения, мотивационный компонент, ценностный компонент). Особое внимание уделяется ценностному и мотивационному компонентам как важным условиям, влияющим на речетворческую деятельность младших школьников. В результате проведенного исследования установлено, что в зависимости от сформированности мотивации к коммуникативной деятельности, наличия коммуникативной потребности и темы, соответствующей ценностным установкам учащихся, продукты их речевого творчества различаются. Более качественное, богатое в лексико-грамматическом, содержательном, идейном плане сочинение, логичное изложение мыслей имеет место тогда, когда учитель отбирает содержание коммуникативной деятельности с учетом мотивации и ценностных установок школьников. Действенным средством, повышающим мотивацию и служащим средством обогащения речи, является авторский текст об искусстве, который дети воспринимают, анализируют, интерпретируют, а потом создают свой собственный текст.

Актуальность. В связи с появлением новых вызовов и угроз, связанных с осложнением геополитической ситуации, особую важность приобретает мониторинг экономической безопасности, одним из методологических аспектов которого является выбор системы индикаторов. Цель исследования — анализ существующих подходов к определению понятия пороговых значений этих индикаторов, их обоснование для различных моделей мониторинга, а также поиск путей преодоления возникающих при этом барьеров. Научная новизна статьи состоит в том, что автором предложен новый метод, включающий трехпороговую модель мониторинга экономической безопасности, где в качестве индикаторов выступают темпы прироста различных социально-экономических показателей. Теоретическая и практическая значимость работы заключается в создании надежного инструмента позиционирования индикаторов экономической безопасности, который может быть эффективно использован, в том числе для анализа и прогнозирования экономических кризисов.

В статье рассматриваются метафоры в современных гороскопических текстах с позиции когнитивной лингвистики. На материале анализа 200 контекстов было установлено, что к числу основных функций относятся номинативно-образная, эмотивно-воздействующая, манипулятивная, дискурсообразующая, эстетическая функции, функция упрощения астрологических концепций. Иными словами, метафоры делают текст гороскопа простым и привлекательными для читателя, вызывают эмоциональный интерес, наделяют его вариативностью трактовок и приближают его к художественному произведению. В работе применяется интегративный подход, сочетающий методы когнитивной лингвистики, дискурс-анализа и концептуальных исследований. Доказано, что метафоризация в гороскопах базируется на универсальных когнитивных моделях («природа → человек»; «вещи → человек», «образ → инструкция» и т. д.), но реализуется через культурно-специфичные языковые формы. Особое внимание уделяется метафорическим комплексам - развернутым системам взаимосвязанных образов, создающим целостную картину прогноза. Работа вносит вклад в изучение механизмоввторичной номинации в эзотерическом дискурсе.

В статье рассматриваются особенности метафорического употребления онимов Лиса Алиса и Кот Базилио в современном российском медиадискурсе.

Материалом для настоящего исследования послужили метафорические контексты из газеты «Московский Комсомолец» за 2010-2025 гг.

Методология исследования построена на постулатах когнитивно-дискурсивной парадигмы, трактующей метафору как когнитивный механизм переноса содержания из сферы-источника в сферу-мишень на основе аналогии в экстралингвистическом контексте. Используемые методы: анализ концептуальных признаков, метафорическое моделирование, выборка, описание, классификация. Как показал анализ, образы Лисы Алисы и Кота Базилио широко востребованы в современных российских СМИ, при этом данные онимы не обладают одним прототипическим смыслом, а представляет собой множество концептуальных признаков, служащих источником информации для метафорического переноса: «Мошенники», «Воры», «Хорошо организованная преступная группа», «Злонамеренные советчики», «Нежелание трудиться», «Обещание грядущих бед», «Учителя финансовой грамотности», «Несправедливый дележ», «Неэффективность», «Темные очки», «Хранение денег в земле», «Мнимый больной».

Об интересе к мифологии в современном отечественном искусстве говорит рост числа философских и искусствоведческих публикаций на эту тему. Причины интереса очевидны, в различных регионах страны проходят выставки мифологического и архаического профилей. Одним из самых заметных, длящихся не одно десятилетие, является художественное направление, утверждающее себя под названием «сибирская неоархаика». Истоки направления находятся в глубокой истории, первые же собственно профессиональные изобразительные опыты относятся к середине - второй половине XIX столетия. Терминологически первое название «сибирский стиль» относится к началу ХХ века, затем, через паузу периода официального социалистического реализма, произошло возвращение к мифологии древних культур и памятникам первобытного искусства Сибири (Алтай, Восточная Сибирь). Граница последнего периода художественного направления «сибирская неоархаика» условно находится в последней четверти XX века, когда произошло спонтанное творческое сближение художников разных регионов Западной и Восточной Сибири. Выставки, круглые столы, культурологические пленэры, акции дарения авторских произведений в музеи, крупные издательские опыты объединили художников, искусствоведов, музейных специалистов, частных коллекционеров. Творчество художников «сибирской неоархаики» стало предметом научных изысканий, в том числе диссертационных исследований по философским и искусствоведческим дисциплинам, изданы альбом-каталог и сборник статей. Настоящей публикацией авторы преследуют цель описать и обобщить как художественный, так и исследовательский материалы по теме «сибирская неоархаика». Показано, как именно художники этого направления обращались к мифологическому мышлению и использовали мифологические знаково-символические средства в своем творчестве.

Опираясь на работы философов и искусствоведов российского «течения» 1930-х годов М. А. Лифшица и Д. (Георга) Лукача, автор проводит различие между древней и современной мифологией. Если древняя мифология в фантастической темной форме выражала глубокие истины, то современная иррационалистическая мифология культивирует всё темное и бессознательное в человеке, не доверяя истине. Связь современной мифологии с фашистским одурманиванием народа раскрыта в творчестве Т. Манна, анализ которого лежит в основе настоящей статьи. Для Манна, как для Лукача (и Хайдеггера) искусство, - выражение не столько личных мнений художника, сколько его «способа бытия»; «способ бытия» художника пробуждает объективное бытие и выводит его на сцену искусства. В свою очередь объективное бытие выводит художника на сцену жизни и показывает, что собой представляют художник и его творение. Этот момент недооценивается Хайдеггером («бытие» которого не совпадает с понятием «объективное бытие»), тогда как он находится в центре марксизма. В романе «Доктор Фаустус» Т. Манн демонстрирует, как объективное бытие, реальная история ХХ века выводит на сцену художника-авангардиста и раскрывает действительный смысл его творчества. Авангардистский миф искусства Адриана Леверкюна сопоставляется с нацистской Германией. Искусство авангарда рассматривается как разновидность «ложного бунта», объективный смысл которого - заменить истину и красоту радостью разрушения, бездумной жизни и слепого повиновения. «Высокий реализм» М. Нестерова доказывает, что СССР одержал великие победы благодаря парадоксальному свободному труду «в цепях», стихийно возникавшему в порах советского общества.

В статье рассмотрены методические и психологические основы интеллектуальных литературных игр для старшеклассников, изучен опыт предшественников и современников. Научным результатом исследования является методический проспект интеллектуальной литературной игры для команд старшеклассников. Представлена методическая система работы по подготовке, созданию, организации и проведению данных игр. Установлено, что освоение методической системы подготовки, организации и проведения интеллектуальных литературных игр для старшеклассников является необходимым условием создания мотивации к чтению программной литературы старшеклассниками и формирования интереса к чтению в целом.

Статья продолжает исследование методических приемов при изучении средств различных уровней языка, создающих выразительность художественного (поэтического) текста и передающих его основные смыслы. В центре нашего внимания - специфика использования морфологических средств художественного текста и методика работы с ними на занятиях по дисциплине «Филологический анализ текста» в педагогическом вузе. Автором предпринята попытка очертить круг экспрессивных морфологических средств, перспективных для выражения основных смыслов произведения, выделить маркеры, которые помогут студентам увидеть их в тексте, а также выработать оптимальные методические приемы для работы с этими средствами. Сделан вывод о том, что к наиболее выразительным морфологическим средствам относятся: части речи, способные выражать предикативную семантику; части речи и формы, попадающие в зону переходности, в ряде случаев - служебные части речи, прежде всего предлоги в переносных значениях; стилистически окрашенные грамматические формы, а также специфика расположения грамматических средств в тексте. Маркером присутствия значимых и выразительных смыслов в основном является нарушение норм образования и сочетаемости словоформ и частей речи. Основным видом работы при этом является соотнесение грамматических значений с семантикой образа. Возможны и новаторские формы работы.

Роман А. Битова «Пушкинский дом» и повесть С. Довлатова «Заповедник», написанные приблизительно в один и тот же период, при всей их непохожести, поднимают актуальную в современных условиях проблему мемориализации выдающейся личности, увековечивания ее роли и значимости в истории и культуре на примере жизни и творчества А. С. Пушкина, 225-летие со дня рождения которого отмечалось в 2024 г. Авторы статьи, проанализировав тексты двух произведений, приходят к выводу о том, что зачастую способы и методы, используемые исследователями творчества выдающейся личности, а также заключения о ее роли в истории и культуре оказываются противоположными ожидаемым. В этом авторы видят недостаток и ограничения существующих методик по сохранению национального наследия и музеефикации в целом.

Поэтические произведения Равиля Бикбаева1 начали активно публиковаться в республиканской печати с 1957 г. В 1962 году в журнале «Ағиҙел» («Агидель») вышла его первая поэма «Вокзал», в которой он во весь голос заявил о себе как о зрелом, самобытном, талантливом поэте лирико-философского мироощущения и склада. В 1964 г. вышла в свет первая поэтическая книга Р. Т. Бикбаева «Дала офоҡтары» («Степные дали»), за ней последовали другие, принесшие ему заслуженное признание как в мире поэзии, так и в мире науки. Соединение научных поисков с лирикой предопределило направление всего творчества поэта и ученого, оно характеризуется историзмом мышления, стремлением к философским и социальным обобщениям жизненных явлений, органическим слиянием глубоко личного с общенародным, общенациональным. Равиля Бикбаева и как поэта, и как ученого постоянно волнует судьба родного народа, его языка, культуры, традиций, прошлое, настоящее и будущее Башкортостана, страны, всего человечества. Наиболее острые проблемы нашего неустроенного бытия нашли отражение в его знаменитом поэтическом монологе «Халҡыма хат» (1989; «Письмо моему народу»), в поэмах «Һыуһаным – һыуҙар бирегеҙ!» (1989; «Утолить бы жажду!»), «Баҙар балтаһы» (1993; «Базарный топор») и др. Как ученого-исследователя и непосредственного участника живого литературного процесса, его всегда интересовали поэтический и духовный мир своих собратьев по перу, предшественников и современников, наиболее актуальные проблемы развития башкирской поэзии и литературы. «Время. Поэт. Народ» (1986), «Эволюция современной башкирской поэзии» (1991), «Шайхзада Бабич: жизнь и творчество» (1995), «Шағир һүҙе – шағир намыҫы» (1997; «Слово поэта – совесть поэта») – таков далеко не полный перечень его научных исследований по литературоведению и литературной критике. Отдельные произведения его переведены на немецкий, турецкий, украинский, казахский, якутский, чувашский, каракалпакский, алтайский и др. языки.

Статья рассматривает одну из актуальных тем в изучении творческого наследия башкирских поэтов Мустая Карима (1919–2005) и Рашита Назарова (1944–2006) – ментальное пространство. Объектом исследования послужили лирические произведения поэтов. В современном литературоведении нет определенной трактовки понятия «ментальное пространство», оно было введено Жилем Фоконье в 1985 году и представляло собой переработку заимствованной из логики теории возможных миров. Согласно Ж. Фоконье, смысл любого предложения может быть извлечен при помощи анализа ментальных пространств. Опираясь на труды из области психологии и когнитивной лингвистики, в своей работе мы рассматриваем ментальное пространство как динамическую форму ментального опыта, включающего в себя сознательный и бессознательный уровни художественного отражения реальности. В свою очередь необходимо сказать о том, что эти уровни предполагают рассмотрение интеллектуального, духовного, эмоционального пространства, а также пространства снов, ассоциаций, грез, воспоминаний. Их маркерами могут выступать органы чувств (зрения, осязания), мышления. Исходя из этого, выявляется основная цель научной работы, которая направлена на выявление особенностей и признаков ментального пространства лирики Мустая Карима и Рашита Назарова на сознательном и бессознательном уровнях художественного отражения реальности. Проблема ментального пространства – одна из малоизученных тем в башкирском литературоведении, поэтому данная работа предполагает попытку в изучении ментального пространства лирики башкирских поэтов на примере поэзии Мустая Карима и Рашита Назарова

Статья посвящена рассмотрению мотива проклятия в башкирском фольклоре на примере мифологического баита «Саҡ-Суҡ» («Сак-Сук»), распространенного также в татарском и чувашском фольклоре. В баите повествуется о двух детях, из-за незначительной шалости в сердцах проклятых матерью или отцом. Проклятие превращает их в птиц, которым не суждено встретиться друг с другом и вернуться в отчий дом. Одним из основных мотивов, который чаще всего встречается в вариантах баита, является проклятие матери. По нашим исследованиям в баите «Сак-Сук» было выявлено два вида материнского проклятия: случайное и умышленное. Случайное проклятие произносится матерью по неосторожности, а вот умышленное она закрепляет магическими ритуалами и временем его произношения. Имеются отдельные варианты, в которых своеобразно отражен мотив об охранительной силе материнского молока. По поверьям башкирского народа, «проклятие матери смягчает ее грудное молоко, которым она вскормила [дитя свое]. Проклятие же отца якобы имеет очень сильное воздействие». В баите материнское молоко не смягчает проклятие, поскольку мама произносит слова проклятия в месяц Рамадан, что только усиливает его необратимые чары и закрепляется божественными силами. Умышленное проклятие встречается и в чувашских вариантах баита: мать или мачеха совершают акт проклятия с помощью магических ритуалов. Имеются тексты башкирского баита, в которых детей проклинают оба родителя. Проклятие родителей настигает и их самих, поскольку слова проклятия, произнесенные против своих детей, им не удается вернуть обратно. На сегодняшний день мифологический сюжет баита «Сак-Сук» является самым ярким образцом использования проклятия среди фольклорных произведений башкирского народа