Научный архив: статьи

В настоящее время писатели активно обращаются к мифологии и фольклору, образуя особые условные миры, используют в качестве структурных компонентов мифологические и фольклорные образы. В статье особенности организации подобного повествования рассматриваются на примере повести Н. Способиной «Дар Кощея». В ходе анализа определяются ролевые функции подобных персонажей и показывается топонимика произведения. Результаты исследования позволят установить методику описания современного литературного процесса, в котором произошли очевидные жанровые трансформации; определить читательские преференции.

Введение. Для А. И. Куприна А. С. Пушкин был самым любимым художником слова, недосягаемым идеалом. С юношеских лет А. Куприн проникся любовью к нему, с каждым периодом открывая для себя новые грани его необыкновенного таланта.

Цель: изучение влияния творчества А. С. Пушкина, а именно его элегий «Цветы последние милей», «Если жизнь тебя обманет», на рассказы А. И. Куприна 90-х годов ХIХ века «Осенние цветы», «Игрушка».

Материалы и методы. Материалом исследования стали рассказы А. И. Куприна «Осенние цветы», «Игрушка», а также элегии А. С. Пушкина «Цветы последние милей», «Если жизнь тебя обманет», рассмотренные с использованием сравнительного метода исследования художественных произведений, которые были рассмотрены в единстве содержания и формы. Результаты исследования, обсуждения. Определяющей идеей является мысль, что творчество А. С. Пушкина оказало серьезное влияние на мировоззрение и творчество А. И. Куприна. В статье рассматривается один аспект этого влияния, а именно: элегий А. Пушкина на создание рассказов А. Куприна «Осенние цветы», «Игрушка». А. Куприн вложил в рассказы актуальное для его времени содержание: противопоставление большого светлого чувства, полного поэзии и духовного подъема, низменному плотскому влечению. Обозначена тематика рассказов А. Куприна: быстротечность времени, осмысление жизни, красоты, любви, чувства прекрасного, несовместимость светлого и пошлого в жизни. Обозначена образная система рассказов, связь с элегиями А. Пушкина. Достаточное внимание уделено психологическому аспекту, умению А. И. Куприна показать соотношение внутреннего мира героини рассказа «Осенние цветы» с пейзажем, с картинами природы, дары которой становятся символом душевного состояния героини.

Заключение. Сопоставительный анализ рассказов А. И. Куприна и элегий А. С. Пушкина расширяет представление о творчестве писателя рубежа ХIХ-ХХ вв. и позволяет сделать вывод, что поклонение Пушкину было обусловлено особенностью купринского восприятия сущего. Обращение к наследию великого поэта в свою очередь предельно усилило, усовершенствовало такую творческую способность Куприна.

Целью статьи является прояснение подхода к пониманию онтологических основ сюжетостроения как структурного элемента художественного феномена.

Актуальность исследования обеспечивается включением ключевых акцентов определения феномена сюжета в виде последовательности, конфликтности, целостности и др. в широкий историко-идейный контекст, включая и горизонт онтологии произведения искусства.

Научной новизной исследования является рассмотрение феноменов сказки, Священного Писания, романов Достоевского в рамках единого семантического поля, обуславливающего наличие сюжетного привода в виде переключения вертикали конфликта субъекта и реальности в горизонталь их примирения.

По итогам исследования в качестве сюжетообразующей метаморфозы выявлена событийность гармонизации трагедийной метафоризации реальности как предиката и «божественно-комедийной» метонимизации человеческого персонажа как субъекта.

Выводы исследования намечают перспективы рассмотрения большего числа художественных феноменов в оптике онтологии сюжета.

Рассмотрена интермедиальная и метапоэтическая семантика образа поезда. Поезд анализируется как элемент знаковой системы художественного языка, функционирующий в двух взаимодействующих аспектах: в качестве маркера связи литературного и кинематографического дискурса, в качестве индекса тематизации творческого акта. На материале произведений русской литературы ХХ-ХХI вв. исследуются формирование и функционирование кинометафоры прибытие поезда, способы изображения образов движения в пространстве, времени, внутреннем мире. Установлено, что в классической литературе докинематографической эпохи введение в сюжет мотивов железной дороги приводит к эффекту динамизации дискурса, оппозиция старинного уклада жизни и технического прогресса становится ключевой (А. Н. Островский, А. П. Чехов). Гибридизация киноприемов и литературной топики в литературе ХХ в. не только меняет приемы изображения реальности (фрагментарность, монтаж, смена ракурсов), но и актуализирует новые типы восприятия художественного произведения (А. Платонов). Поезд приобретает мифологическую семантику, ассоциируясь с событием катастрофы, смерти, Апокалипсиса, революции, а также метапоэтическую символику (Б. Пастернак). В современной литературе движение поезда соотносится с рефлексией жизни сознания (В. Пелевин), процесса создания текста (С. Соколов). В некоторых случаях соотношение эпизодов движения по железной дороге и эпизодов киносъемки позволяет усложнять повествовательную структуру, мультиплицировать переходы от внешней к внутренней фокализации (Е. Водолазкин).

Распространенная в русской драматургии середины XIX в. тема чиновничества является перспективным направлением для современных исследователей как актуальный объект в рамках историко-литературного подхода и нарратологии. Цель - выявить функции ретардации в чиновнической драматургии XIX в. Задачи: оценить способы введения художественного приема ретардации в пьесу; установить взаимосвязи места приема в композиции пьесы с влиянием на читательскую рецепцию; определить значение ретардации в речи второстепенных персонажей в эпической пьесе. Основным материалом исследования стала комедия А. Н. Островского «Доходное место» (1856) в контексте пьес В. А. Соллогуба («Чиновник», 1856), Н. М. Львова («Свет не без добрых людей», 1857), А. А. Потехина («Мишура», 1858). Указанные пьесы рассмотрены с использованием структурно-семантического метода, позволившего выявить и описать композиционный и персонажный уровни текста, их художественную специфику и идейно-концептуальную роль в произведении. Ключевым исследовательским методом стал типологический анализ драматургии 1850-х гг. (на материале традиционных пьес В. А. Соллогуба, Н. М. Львова, А. А. Потехина в сравнении с эпической драматургией А. Н. Островского). Обосновано, что ретардация используется как в драматической, так и в эпической драме с поправкой на выполняемую в сюжете функцию: в первом случае она способствует усилению напряжения перед развязкой, а во втором - снимает его. В комедии А. Н. Островского сквозная ретардация в нарративах второстепенных персонажей препятствует развитию интриги, акцентируя семантическое множество событий. Доказано, что в эпической пьесе ретардация размывает границы драматической ситуации, подчеркивает ее неопределенность, в связи с чем развязка пьесы может быть только формальной концовкой.

Цель. Оценка терминологического статуса композиционного приёма ретардации применительно к драме с учётом способов введения художественного приёма в пьесу; попытка придать ему статус рабочего понятия, предложив собственное определение, которое может служить надёжным инструментом анализа драматических произведений.
Процедура и методы. Ключевым исследовательским методом стал компаративный анализ трактовок ретардации в лингвистических, литературоведческих и театроведческих словарно-энциклопедических изданиях в их связи с эпической драматургией А. Н. Островского. С учётом этих трактовок и с опорой на труды теоретиков (А. Н. Веселовский, В. Б. Шкловский, Л. В. Чернец, Л. Г. Тютелова) предлагается наше определение ретардации.
Результаты. Доказан неопределённый статус понятия ретардации для теории драмы, в том числе из-за синонимичной многоголосицы в употреблении термина. Обоснованы сюжетные и внесюжетные способы введения ретардации в пьесу в тесной связи с приёмом остранения. Определены терминологические рамки понятия в узком смысле.
Теоретическая и/или практическая значимость заключается в возможном применении её результатов к анализу драматических произведений, в том числе современных (в связи с усилением их нарративизации).

Рассматривается категория «фамильного сходства» и связанная с ней категория «базовых (базисных) моделей» в аспекте жанрологического анализа на примере двух ранних произведений Н. М. Карамзина: перевода идиллии С. Геснера «Деревянная нога» и первой оригинальной повести «Евгений и Юлия». Теория «базовых моделей» Дж. Лакоффа, созданная исследователем для нужд когнитивной лингвистики, с оговорками и доработками может быть применена к анализу жанровых структур как речевых, так и литературных жанров. Используя методику различения формы как феномена и формы как структуры, предложенную К. И. Белоусовым, по аналогии в аналитических целях возможно разделить категории жанра-феномена (миромоделирующая функция) и жанра-структуры (проекция жанрового феномена на предметную область текста). В результате выявления жанровых подструктур выделяются ядерные, периферийные компоненты, необходимые для интерпретации жанровой модели. Как показывает предложенная методика анализа, под влиянием творчества Геснера и через переводы его идиллий («Деревянная нога») в сознании Карамзина как начинающего писателя формируется несколько базовых жанровых моделей: ядерная – идиллически-буколическая, периферийные – гимническая, героическая, прециозно-галантная, галантно-сказочная – связанных между собой синергетическими отношениями и создающих мультижанровую матрицу, открывающую неограниченные возможности выбора и распределения жанровых базовых моделей в соответствии с оригинальным творческим замыслом. Развитие и усложнение жанрово-стилевой матрицы происходит в первой оригинальной повести Карамзина «Евгений и Юлия», ядерным жанровым компонентом которой становится сентиментальнолирическая базовая модель, образующая кластер из двух пасторальных базовых структур, связанных метонимической когнитивной связью: жизни в сельской усадьбе и георгик. В архитектонике повести сентиментальная, патриархальная базовая модель противопоставлена новой базисной модели, масонскопсихологической, возникающей на основе нравственно-философской прозы масонов, в переводах которой активно участвовал Карамзин. Именно на базе масонской матрицы формируется сентиментальный психологизм карамзинской прозы. Этот тип синергетического соотношения жанрово-стилевых матриц становится основным для целого ряда повестей Карамзина 1790–1800 годов.

В статье рассматриваются радуга и животное в традициях народов мира. Целью статьи является исследование представлений (ассоциаций) о радуге как животном в мифологической картине некоторых народов мира, попытка установить структуру и возможные связи подобных представлений, при этом в компетенцию автора не входит задача установить этногенез какой-либо народности, а всего лишь определить указанные представления и показать географическое распространение параллелей. В первой части статьи представлена часть животных, с которыми проводится либо прямая, либо косвенная связь. Материалом исследования послужил Аналитический каталог «Тематическая классификация и распределение фольклорно-мифологических мотивов по ареалам», который разработан Ю. Е. Березкиным и Е. Н. Дувакиным и в котором начитывается более 80 тыс. текстов. В работе применялись как общенаучные, так специфические методы фольклористики и лингвистики. В этой части исследования рассмотрены такие животные, как лягушка, крокодил, рыба, козел, овца, конь (лошадь), корова (бык). Связь радуги и лягушки ограничивается ареально: Южная Сибирь и Тибет, при этом два текста не взаимосвязаны, реализуют разные сюжетные мотивы, т. е. невозможно вести речь о типологичности представлений. Связь радуги и крокодила / рыбы более оформлена, по сравнению с предыдущей группой, имеет четкую локализацию. Выделено весьма уникальное представление о радуге как о разноцветных овцах, которых пасет старуха на небе, у следующих народов: казахов и татар.

Предметом нашего исследования стали сказки, записанные Н. Ф. Катановым в указанный период и принадлежащие народностям Присаянья. Это в основном хакасские роды сагайцев, качинцев, бельтыров, койбалов, проживающих в Абаканской долине Минусинского округа Енисейской губернии. Сказки, собранные Н. Ф. Катановым, - это народные произведения, названные самим Катановым «народной литературой», основанные на архаических явлениях духовной культуры народа, его содержательных и ярких фантастических универсалиях. В современной фольклористике - это один из инновационных векторов исследования, являющийся также свидетельством непреходящей значимости творческого наследия величайшего филолога-тюрколога и фольклориста.

В данной статье анализируется сказка «Шамширбоз», записанная от жителя г. Китаб Кашкадарьинской области Узбекистана А. Шукурова и переведенная на русский язык М. Абдурахимовым. В статье анализируется схожесть сюжета этой сказки с другими народными сказками, мастерство переводчика при передаче на русский язык употребляемых в узбекском языке «говорящих» имен и фразеологизмов. Обосновывается применение переводчиком метода синтаксической трансформации. В художественном переводе передача тонкостей одного языка на другой, сохранение национальных особенностей и отражение авторского стиля - чрезвычайно сложный процесс. В процессе перевода фразеологизмов в изучаемом языке не может быть найдено адекватного перевода, соответствующего этим устойчивым сочетаниям. При переводе фразеологизмов и пословиц одного языка на другой переводчик должен хорошо владеть родным языком и фразеологией языка перевода. Ведь «говорящие» имена, оставленные без пояснения или без перевода, неумение отличить фразеологизмы от простых предложений при дословном переводе приводит к тому, что искажается первоначальное содержание произведения. Поэтому при переводе фразеологизмов и пословиц целесообразно использовать различные методы, такие как эквивалентный, калька, лексический перевод.

В данной статье выявлены и описаны волшебные предметы и средства с семантикой «восстановления и обретения богатырской силы», способствующие развитию определенного сюжета и мотивов в эпическом повествовании хакасов. Реализация поставленной цели предусматривает решение следующих задач: выявление и описание устойчивых поэтических описаний на примере волшебных предметов и средств с семантикой «восстановления и обретения богатырской силы», при детальном анализе конкретных волшебных атрибутов, сходства и различия в текстах разных сказителей, определение степени привязки к эпическому сюжету и мотивам. К рассматриваемой категории волшебных предметов относятся: платок (белый/черный), перо, складной нож, белое яйцо, сырок, таволожник, молочное озеро. Введение волшебных предметов с данной семантикой в поэтическую ткань эпоса способствует в дальнейшем раскрытию мотивов, связанных с испытаниями и подвигами богатыря/богатырки, мотивировкой выезда из дома, богатырским поединком. Несмотря на то, что анализируемые волшебные предметы не являются обязательными атрибутами, они способствуют развитию определенного сюжета в эпическом произведении, соединению различных отрезков текста, обеспечении их семантической связности.

В устной традиции калмыков сказки на сюжетный тип «Чудесное бегство» (АТU 313) имеют национальную разработку и случаи заимствования. Этнической особенностью сказки «Ах дY хойр хулhн» («Братья-мыши») является то, что в ней мифическая птица хан Гаруда превращается в человека при надевании шапки, рукавиц и носков. Образ этот представляется наслоившимся на культ орла народов Южной Сибири и Центральной Азии, где исторически проживали предки калмыков - ой-раты. В сказке «Иван-царевич гидг кeвyнэ тууль» («Сказка о юноше по имени Иван-царевич»), заимствованной из русской устной традиции, герой также выхаживает птицу хан Гаруду, а не орла. Перевоплощенную (в девушку, соловую лошадь, ламу-священнослужителя) благодарную лису в сказке «Ах дy хойр хулhн» («Братья-мыши») называют «арат-мврн» -лиса-лошадь, «арат-куукн» - лиса-девушка, указывая на новый образ и ее изначальную сущность. Превращение героя сказки «Усн хадын хан» («Владыка хозяев воды») происходит благодаря чудесным способностям девушки при побеге из подводного мира. Герой сказки hорвн кyyктэ эмгн евгн хойр» («Старик и старуха с тремя дочерями»), младший из братьев, оборачивается в серого воробья (бор богшада). Представитель антагониста, посланец владыки хозяев воды, в сказке «Усн хадын хан» («Владыка хозяев воды») из легких и печени, плававших в воде, принимает облик человека. Сказки «hорвн кyyктэ эмгн евгн хойр» («Старик и старуха с тремя дочерями») и «Эгч-дy нтурвн» («Три сестры») разрабатывают мотив обращения предметов, которые достаются героям от их родителей. Чудесные вещи создают препятствия на пути преследователя: гору и лес. Непреодолимой для антагониста становится река, в традиционном мировоззрении калмыков представляющаяся границей миров. Следует отметить, что в калмыцких сказках используется универсальная контаминация мотива превращения небесных дев-лебедей в девушек с сюжетным типом «Мужчина преследуется из-за своей красивой жены» (ATU 465 А). Мотив превращения является сюжетообразующим и реализуется в разных формах бегства и погони, представляющих возвращение героя из иного мира в мир живых.