Научный архив: статьи

Статья посвящена рецепции латинских вкраплений в славянских версиях «Церковных анналов» Цезаря Барония. Рассмотрены основные характеристики вкраплений в польском переложении Петра Скарги и приемы их передачи в церковнославянских переводах конца XVII — начала XVIII вв. Установлено, что версии 1689 г., сохранившейся в рукописи РГБ ф. 256 No 15, присуща склонность к переводу вкраплений либо их заимствованию и грамматической адаптации, тогда как издание 1719 г. предпочитает транслитерацию и воспроизведение латинских форм. В рамках грамматической адаптации возможны смена грамматического рода и переосмысление синтаксических связей в контексте. В тех случаях, когда вкрапление сопровождается пояснением, отношения с переводимым польским текстом могут быть различны; также возможны дополнительные комментарии при отсутствии таковых у Скарги. Как особая группа рассмотрены антропонимы, которые в польском переложении могут либо обладать всеми признаками вкраплений, либо демонстрировать результаты фонетической и/или грамматической адаптации. Для восточнославянских версий характерно преобладание грамматически адаптированных форм и графикофонетическое варьирование. С этой точки зрения интересен контраст рукописей РГБ ф. 256 No 15 и No 16: в первой наблюдается тенденция к орфографической грецизации, во второй личные имена могут отражать живое диалектное произношение. В целом рукопись No 15 при передаче латинских вкраплений демонстрирует тенденции, характерные для переводов Чудовского круга второй половины XVII века

Статья посвящена анализу процесса неологизации русского языка второй половины XIX в. во взаимосвязи с неоконцептуализацией — формированием новых концептов или изменением полученных ранее представлений о мире. Материалом исследования послужил эпистолярий русских писателей-классиков (В. Г. Короленко, Н. С. Лескова, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова), данные словарей XIX в., Национального корпуса русского языка и других источников. В работе рассматриваются два типа лексических новаций эпохи (отвлеченных существительных): 1) неологизмы, вербализовавшие концепты общеевропейского характера (вегетарианство, декадентство, культуртрегерство и др.), 2) неологизмы, вербализовавшие концепты, специфические для русского национального сознания (народничество, черничество, толстовство, достоевщина, обломовщина и др.). В появлении ряда абстрактных существительных обнаруживается сочетание экстралингвистического и языкового факторов: формирования или обновления концепта и действия внутрисистемного закона — заполнение лексических и словообразовательных лакун. Анализируются семантика и морфологическая структура лексических единиц разных тематических групп и особенности их употребления в речи, а также указывается их лексикографическая фиксация

В современном медиадискурсе активно используются существительные на -инг, которые являются не заимствованиями, а новыми производными словами. Предметом исследования в данной статье являются неодериваты, образованные от русских мотивирующих основ; уделяется внимание статусу форманта -инг в грамматической системе русского языка. Цель исследования — выявить словообразовательный потенциал, роль и функции морфемы -инг, показать процесс интеграции иноязычного суффикса в русскую словообразовательную систему. Рассматриваемые инговые неодериваты являются продуктом словообразования на русской почве. Мотивирующей основой инговых неодериватов являются обычно существительные конкретной семантики (избинг — от изба, болотинг — от болото, шашлычинг — от шашлык), реже глаголы и девербативы (рубинг — от рубить; прополинг — от прополка). Производные существительные образуются по активной словообразовательной модели «существительное + -инг», имеют процессуально-событийное значение, которое вносит словообразовательный аффикс -инг. Эта морфема, в отличие от собственно русских морфем -а-ни(е) и -ени(е), участвующих в образовании отглагольных существительных, может присоединяться к мотивирующим основам имен существительных. Неологизмы с формантом -инг выполняют номинативную функцию, но обладают яркой экспрессивностью, являясь преимущественно индивидуально-авторскими. Инговое словотворчество широко используется в иронической поэзии. На материале российских массмедиа и интернета сделан вывод о растущем деривационном потенциале морфемы -инг, показано грамматическое обновление русского лексикона

В статье рассматривается новая конструкция с глаголом откликаться, управляющим дательным падежом, получающая в современной речи широкое распространение. Данная конструкция представлена главным образом в разговорной речи и пока не фиксируется нормативными словарями. Показано, что новое управление иллюстрирует понятие синтаксической омонимии. Дательный падеж в новом словосочетании выражает семантическую роль экспериенцера — субъекта восприятия, в отличие от традиционной конструкции с дательным адресата. Описано усложнение семантической структуры такого словосочетания: субъект состояния, выражаемый дательным падежом, соединяет в себе семантику «носителя состояния» и «объекта» этого состояния (того, на кого оно направлено). В связи с этим расширяются сочетаемостные возможности глагола откликаться: роль подлежащего в высказываниях с такой конструкцией могут выполнять абстрактные существительные, обозначающие то, что подлежит восприятию. Отмечается, что изменение семантической роли дательного падежа при глаголе откликаться приводит к изменению характера управления: из слабоуправляемой формы дательный падеж становится сильноуправляемой падежной формой, используемой для выражения значения субъекта восприятия. Указывается, что ориентация на субъективное начало в подобных сочетаниях поддерживается способностью глагола откликаться управлять предложным падежом с предлогом в и родительным падежом с предлогом у, косвенным образом обозначающим субъекта восприятия через обращение к его внутреннему миру.

Лексема труд выражает одно из базовых нравственных и ценностных понятий любой культуры, являясь важной составляющей языкового сознания нации, транслируемого в пословицах и поговорках. На основании проведенного исследования делается вывод о том, что труд в картине мира русского народа — это необходимость, представляющая собой значимую часть жизни. Он не является внутренней потребностью человека, а обусловлен внешними причинами. Основная характеристика труда — тяжесть, при этом степень удовольствия от получения благ прямо пропорциональна вложенным усилиям. Тяжелый труд часто также воспринимается как благо, поскольку способствует искуплению первородного греха и тем самым приближает человека к Богу. В этом значении он противопоставлен лени, имеющей дьявольскую природу. Признаком ленивого человека является пристрастие к праздным разговорам, бесцельному лежанию и созерцанию чужого труда. Последнее приносит удовлетворение. Оценка количества трудовых усилий амбивалентна: осуждается как лень, так и излишнее рвение. Баланс труда и отдыха регулируется природными ритмами и церковными праздниками. Отношение к труду определяет моральные качества человека, степень его честности. Награда за труд, как правило, несправедлива, однако результат приносит радость. В пословицах о труде отсутствует идея личного обогащения и накопления для следующего поколения. Труд необходим тогда, когда есть потребность в удовлетворении личных нужд. Умственный труд ценится выше физического и является прерогативой старшего поколения. Граница между женским и мужским трудом естественна, последний считается более качественным. В русских пословицах понятие труд коррелирует с такими категориями, как уважение, достаток, богатство и бедность, лень, праздность, безделье, мастерство, честность и т. д. К отрицательным характеристикам относятся: несправедливость организации и вознаграждения, непомерная тяжесть, большой объем, рутинность

В центре нашего внимания будут неологические справочники, создаваемые в Институте лингвистических исследований РАН. В статье сопоставляются ежегодники, появившиеся в новом тысячелетии, с теми, которые вышли в ХХ в. Анализ ежегодников с новациями XXI в. показал, что они отражают неологизмы лишь публицистического стиля. За пределами рассмотрения оказалась художественная литература. Несмотря на значительное увеличение числа источников для отбора материала, расширение временно́го периода анализа источников до всего календарного года, неологизмов в этих справочниках намного меньше, чем в ежегодниках ХХ столетия. В результате отказа от продолжения работы над десятилетником нулевых годов нового тысячелетия прервалась традиция издания словарей, фиксирующих узуальные новообразования в русском языке каждого десятилетия, начало которой было положено Н. З. Котеловой. Неологические справочники, в частности десятилетники, изначально задумывались как дополнения к толковым словарям. В новом тысячелетии не появилось неографических изданий, которые могли бы служить подспорьем для составителей толковых словарей

Статья посвящена семантической деривации слова «естественно», которое в русском языке может выполнять функции вводного слова, наречия, прилагательного, предикатива и частицы. Целью работы является анализ семантических и функциональных изменений при семантической деривации слова «естественно». Материалом исследования послужили данные Национального корпуса русского языка, а также сведения словарей русского языка. Гипотезой исследования является положение, что семантическая деривация слова «естественно» связана с усилением модусного содержания единицы и способности к диалогизации. В работе описаны семантические и синтаксические характеристики употребления слова в функции каждой части речи. По результатам исследования делается вывод, что в современной речи подавляющее большинство употреблений приходится на вводное слово. Семантическая деривация происходит за счет редукции пропозициональной группы в вводную конструкцию. Данная трансформация мотивирована усилением субъективного начала в речи и расширением функций в дискурсе. Употребление слова «естественно» выражает уверенность говорящего, основанную на знании типичного поведения в этой ситуации, которое также есть у слушателя. Данное слово является средством ведения непрямого диалога со слушателем. Семантическая деривация этого слова является следствием изменения неканонической (нарративной) коммуникативной ситуации, которая приобретает диалогические черты. Показателем семантической деривации является резкое увеличение частотности слова во второй половине XX века, в период развития средств массовой коммуникации, интерактивного общения и пр.

В статье анализируются архивные материалы о жизни и деятельности В. В. Виноградова в период вятской ссылки 1934–1936 гг. Обращается внимание на выразительность индивидуально-авторского стиля и насыщенность текстов писем филологической проблематикой, контрастирующей с описанием повседневного быта. Важное место в эпистолярии занимает прецедентное имя Пушкина, наполняющее строки особым смыслом. Даются оценки многим событиям и лицам, имевшим отношение к деятельности ученого. Говорится о том, что особое место в переписке В. В. Виноградова занимала его жена — Н. М. Малышева, поддерживавшая ученого во время ссылки. Показано, как он мужественно преодолевал бытовые неурядицы, отдаваясь филологическим планам и погружаясь в чтение русской и мировой классики («Прочел все Тургеневские пьесы»). Отмечается, что образ В. В. Виноградова-читателя — один из самых живописных с точки зрения характеристики его языковой личности. Подчеркивается энциклопедичность В. В. Виноградова, одержимость научными идеями: пушкинистика, язык Гоголя, «литературная фразеология», учебник по современному русскому литературному языку, Лев Толстой, Сал тыков-Щедрин, В статье анализируются архивные материалы о жизни и деятельности В. В. Виноградова в период вятской ссылки 1934–1936 гг. Обращается внимание на выразительность индивидуально-авторского стиля и насыщенность текстов писем филологической проблематикой, контрастирующей с описанием повседневного быта. Важное место в эпистолярии занимает прецедентное имя Пушкина, наполняющее строки особым смыслом. Даются оценки многим событиям и лицам, имевшим отношение к деятельности ученого. Говорится о том, что особое место в переписке В. В. Виноградова занимала его жена — Н. М. Малышева, поддерживавшая ученого во время ссылки. Показано, как он мужественно преодолевал бытовые неурядицы, отдаваясь филологическим планам и погружаясь в чтение русской и мировой классики («Прочел все Тургеневские пьесы»). Отмечается, что образ В. В. Виноградова-читателя — один из самых живописных с точки зрения характеристики его языковой личности. Подчеркивается энциклопедичность В. В. Виноградова, одержимость научными идеями: пушкинистика, язык Гоголя, «литературная фразеология», учебник по современному русскому литературному языку, Лев Толстой, Сал тыков-Щедрин,

В статье рассмотрен ряд слов и словосочетаний, которые персонажи ранних пьес А. Н. Островского («Семейная картина», «Утро молодого человека», «Бедность не порок»), воспитанные в традиционной культуре (Степанида Трофимовна Пузатова, купец Смуров, его племянник Вася, Гриша Разлюляев), используют для обозначения непривычной им, как правило, инокультурной, одежды (фрака или сюртука, кружевных накидок и т. п.). Эти виды одежды проникали в старорусский купеческий быт благодаря стремлению отдельных представителей этого сословия (Антипа Антипыча Пузатова, Матрены Савишны Пузатовой, Гордея Карпыча Торцова) «никому не уступать», «жить по-нынешнему» и «модами заниматься», т. е. усвоить дворянскую и европейскую культуру. Зачастую это было лишь слепое внешнее подражание и копирование, а потому принимало карикатурные, смешные формы, и, соответственно, живущие «по старине» персонажи раннего Островского воспринимали модников как ряженых и рядих из нелепых маскарадов, что и отражали при обозначении и характеристике их одежд. Так, установлено, что рассматриваемые составные (мантильи да билиндрясы, штука кургузая, страм пальто) и однословные (штука) наименования одежды, а также выражение как ни крахмалься не только называют ту или иную вещь или характеризуют действия и поведение, но и отражают отношение к ним, в частности манифестируют неприятие одежды персонажами — приверженцами традиционного старорусского жизненного уклада. Уточнена семантика ряда таких обозначений (мантильи да билиндрясы, кортекол, страм пальто) применительно к контексту и языку пьес А. Н. Островского.

В статье исследуются этимологические и семантические аспекты ономастики (конкретно — антропонимии) в хронике Н. С. Лескова «Соборяне». Указывается на постоянный интерес Лескова к церковной повседневности и жизни духовенства. Для Лескова подбор той или иной фамилии персонажу его прозы был весьма важен: он сам часто обращал на это внимание, и герои его произведений нередко об этом рассуждают. Предлагается уточненное объяснение происхождения и смысла «искусственных», церковных фамилий трех персонажей — священнослужителей в провинциальном русском городе. Фамилии русского духовенства в XVIII–XIX вв. нередко образовывались от греческих, латинских, церковнославянских терминов. В связи с этим внимание уделено фамилии главного героя хроники — протоиерея Туберозова. Более подробно изучены и прокомментированы фамилии двух его помощников — священника Бенефактова (ранний вариант этой фамилии, использованный автором, — Бенефисов) и дьякона Десницына. У двух иереев фамилии латинского происхождения, у дьякона — церковнославянского. Исследованы также фамилии двух отрицательных персонажей — Препотенского (ранний вариант — Омнепотенский) и Термосесова

В статье публикуются новые данные, касающиеся рукописного перевода на русский язык (к. XVII в.), которые находятся в одном из сохранившихся экземпляров Лексикона (Тезауруса) Герасима Влаха. В начале XX в. эта книга была в личной коллекции историка и археографа Н. П. Попова, делавшего выписки из этого источника для Картотеки Древнерусского словаря (КДРС), на материале которой составляется Словарь русского языка XI–XVII вв. Авторство перевода приписывалось владельцем этого экземпляра Сильвестру Медведеву. Экземпляр, считавшийся утраченным, был обнаружен в прошлом, 2024 году. Сравнение рукописного перевода с выписками, сделанными Н. П. Поповым для КДРС, показало их выборочный и фрагментарный характер, что существенно обедняло информацию, которая могла быть использована при составлении словарных статей, поскольку рукописный перевод содержит гораздо более значительный лексический материал по сравнению со сверхкраткими выписками, сделанными расписчиком для Картотеки. Обнаружение полного рукописного перевода дает возможность по-новому оценить язык перевода, показать богатство его лексического материала, дополнить, а в некоторых случаях и пересмотреть имеющиеся лексикографические описания. Вопрос об авторстве Сильвестра Медведева по-прежнему остается открытым

Одно из центральных понятий русской музыкальной теории, слово лад уникально и загадочно как по своему происхождению, так и по своему вхождению в музыкальную терминологию в XIX–XX веках. В русской теории музыки, где превалируют слова иностранного происхождения, слово лад примечательно не только славянским корнем и тем, что включило в свой «круг» другие музыкальные термины славянского происхождения (например, устой и неустой), но и тем, что стало одним из центральных понятий музыки в России, а его появление как термина в определенной степени стало переломным моментом в осмыслении российской музыки. В статье рассматривается семантика этого слова в диахронии и делается предположение о «ключевом» или «переходном» значении, которое могло бы пролить свет на эволюцию и переход этого слова в музыкальную сферу. Таким значением является ‘клепка (бочки)’ или ‘щель между клепками’. Оно как бы заключает в себе «ремесло», «связность», «звук», «гармонию», «эстетику», что очертит траектории эволюции значений у самого слова лад и производных от него слов. Семантические параллели русского слова лад с греческим ἁρμονία также позволяют подчеркнуть некоторые линии развития музыкального значения у слова лад