Статья: ЭТО МНЕ ОТКЛИКАЕТСЯ: НОВОЕ УПРАВЛЕНИЕ? (2024)

Статья посвящена анализу наиболее частотной лексики в корпусе русской межвоенной прозы. Отправной точкой является стилеметрический анализ при помощи одного из самых апробированных и надежных на сегодняшний день стилеметрических инструментов — Delta Берроуза. С его помощью была осуществлена кластеризация романов межвоенного периода. В рамках настоящей статьи предлагается провести анализ наиболее частотной лексики в этих романах и сопоставить результаты с данными Delta. Особое внимание уделяется грамматическим категориям, изучению признаков, непосредственно выраженных в частотном словоупотреблении. Цель: выявить, что частотность этих признаков может сказать о стилистических особенностях анализируемых текстов, их сходствах и различиях. Для этого вводятся понятия высокого, нейтрального и низкого уровня частотности некоторого слова в определенном тексте. На основании подсчетов обнаруживается, что резко маркированы стили Шмелева и Пильняка, для всех 25 слов уровень частотности совпадает в «Дороге на океан» и «Скутаревском» Леонова. Результаты позволяют зафиксировать конкуренцию предлогов, союзов и местоимений. Ни в одном из рассмотренных текстов нет сочетания одинаково высокой или одинаково низкой доли предлогов в и на. Кроме того, высокая частотность как соотносится с метафорической поэтикой Олеши, пяти более поздних романов Набокова, Федина, Шмелева и Грина; обилие местоимения ты маркирует тексты с большой ролью диалога и неформальным, неофициальным характером этого диалога (Гайдар, Леонов, Платонов). Частотность местоимения она глобально сопряжена со значимой ролью героинь в повествовании, но обнаруживается, что уровень частотности она для «Блистающего мира» существенно выше, чем для «Бегущей по волнам».

Статья посвящена рецепции латинских вкраплений в славянских версиях «Церковных анналов» Цезаря Барония. Рассмотрены основные характеристики вкраплений в польском переложении Петра Скарги и приемы их передачи в церковнославянских переводах конца XVII — начала XVIII вв. Установлено, что версии 1689 г., сохранившейся в рукописи РГБ ф. 256 No 15, присуща склонность к переводу вкраплений либо их заимствованию и грамматической адаптации, тогда как издание 1719 г. предпочитает транслитерацию и воспроизведение латинских форм. В рамках грамматической адаптации возможны смена грамматического рода и переосмысление синтаксических связей в контексте. В тех случаях, когда вкрапление сопровождается пояснением, отношения с переводимым польским текстом могут быть различны; также возможны дополнительные комментарии при отсутствии таковых у Скарги. Как особая группа рассмотрены антропонимы, которые в польском переложении могут либо обладать всеми признаками вкраплений, либо демонстрировать результаты фонетической и/или грамматической адаптации. Для восточнославянских версий характерно преобладание грамматически адаптированных форм и графикофонетическое варьирование. С этой точки зрения интересен контраст рукописей РГБ ф. 256 No 15 и No 16: в первой наблюдается тенденция к орфографической грецизации, во второй личные имена могут отражать живое диалектное произношение. В целом рукопись No 15 при передаче латинских вкраплений демонстрирует тенденции, характерные для переводов Чудовского круга второй половины XVII века

Статья посвящена анализу процесса неологизации русского языка второй половины XIX в. во взаимосвязи с неоконцептуализацией — формированием новых концептов или изменением полученных ранее представлений о мире. Материалом исследования послужил эпистолярий русских писателей-классиков (В. Г. Короленко, Н. С. Лескова, Л. Н. Толстого, А. П. Чехова), данные словарей XIX в., Национального корпуса русского языка и других источников. В работе рассматриваются два типа лексических новаций эпохи (отвлеченных существительных): 1) неологизмы, вербализовавшие концепты общеевропейского характера (вегетарианство, декадентство, культуртрегерство и др.), 2) неологизмы, вербализовавшие концепты, специфические для русского национального сознания (народничество, черничество, толстовство, достоевщина, обломовщина и др.). В появлении ряда абстрактных существительных обнаруживается сочетание экстралингвистического и языкового факторов: формирования или обновления концепта и действия внутрисистемного закона — заполнение лексических и словообразовательных лакун. Анализируются семантика и морфологическая структура лексических единиц разных тематических групп и особенности их употребления в речи, а также указывается их лексикографическая фиксация

В современном медиадискурсе активно используются существительные на -инг, которые являются не заимствованиями, а новыми производными словами. Предметом исследования в данной статье являются неодериваты, образованные от русских мотивирующих основ; уделяется внимание статусу форманта -инг в грамматической системе русского языка. Цель исследования — выявить словообразовательный потенциал, роль и функции морфемы -инг, показать процесс интеграции иноязычного суффикса в русскую словообразовательную систему. Рассматриваемые инговые неодериваты являются продуктом словообразования на русской почве. Мотивирующей основой инговых неодериватов являются обычно существительные конкретной семантики (избинг — от изба, болотинг — от болото, шашлычинг — от шашлык), реже глаголы и девербативы (рубинг — от рубить; прополинг — от прополка). Производные существительные образуются по активной словообразовательной модели «существительное + -инг», имеют процессуально-событийное значение, которое вносит словообразовательный аффикс -инг. Эта морфема, в отличие от собственно русских морфем -а-ни(е) и -ени(е), участвующих в образовании отглагольных существительных, может присоединяться к мотивирующим основам имен существительных. Неологизмы с формантом -инг выполняют номинативную функцию, но обладают яркой экспрессивностью, являясь преимущественно индивидуально-авторскими. Инговое словотворчество широко используется в иронической поэзии. На материале российских массмедиа и интернета сделан вывод о растущем деривационном потенциале морфемы -инг, показано грамматическое обновление русского лексикона

Лексема труд выражает одно из базовых нравственных и ценностных понятий любой культуры, являясь важной составляющей языкового сознания нации, транслируемого в пословицах и поговорках. На основании проведенного исследования делается вывод о том, что труд в картине мира русского народа — это необходимость, представляющая собой значимую часть жизни. Он не является внутренней потребностью человека, а обусловлен внешними причинами. Основная характеристика труда — тяжесть, при этом степень удовольствия от получения благ прямо пропорциональна вложенным усилиям. Тяжелый труд часто также воспринимается как благо, поскольку способствует искуплению первородного греха и тем самым приближает человека к Богу. В этом значении он противопоставлен лени, имеющей дьявольскую природу. Признаком ленивого человека является пристрастие к праздным разговорам, бесцельному лежанию и созерцанию чужого труда. Последнее приносит удовлетворение. Оценка количества трудовых усилий амбивалентна: осуждается как лень, так и излишнее рвение. Баланс труда и отдыха регулируется природными ритмами и церковными праздниками. Отношение к труду определяет моральные качества человека, степень его честности. Награда за труд, как правило, несправедлива, однако результат приносит радость. В пословицах о труде отсутствует идея личного обогащения и накопления для следующего поколения. Труд необходим тогда, когда есть потребность в удовлетворении личных нужд. Умственный труд ценится выше физического и является прерогативой старшего поколения. Граница между женским и мужским трудом естественна, последний считается более качественным. В русских пословицах понятие труд коррелирует с такими категориями, как уважение, достаток, богатство и бедность, лень, праздность, безделье, мастерство, честность и т. д. К отрицательным характеристикам относятся: несправедливость организации и вознаграждения, непомерная тяжесть, большой объем, рутинность

В центре нашего внимания будут неологические справочники, создаваемые в Институте лингвистических исследований РАН. В статье сопоставляются ежегодники, появившиеся в новом тысячелетии, с теми, которые вышли в ХХ в. Анализ ежегодников с новациями XXI в. показал, что они отражают неологизмы лишь публицистического стиля. За пределами рассмотрения оказалась художественная литература. Несмотря на значительное увеличение числа источников для отбора материала, расширение временно́го периода анализа источников до всего календарного года, неологизмов в этих справочниках намного меньше, чем в ежегодниках ХХ столетия. В результате отказа от продолжения работы над десятилетником нулевых годов нового тысячелетия прервалась традиция издания словарей, фиксирующих узуальные новообразования в русском языке каждого десятилетия, начало которой было положено Н. З. Котеловой. Неологические справочники, в частности десятилетники, изначально задумывались как дополнения к толковым словарям. В новом тысячелетии не появилось неографических изданий, которые могли бы служить подспорьем для составителей толковых словарей

Статья посвящена семантической деривации слова «естественно», которое в русском языке может выполнять функции вводного слова, наречия, прилагательного, предикатива и частицы. Целью работы является анализ семантических и функциональных изменений при семантической деривации слова «естественно». Материалом исследования послужили данные Национального корпуса русского языка, а также сведения словарей русского языка. Гипотезой исследования является положение, что семантическая деривация слова «естественно» связана с усилением модусного содержания единицы и способности к диалогизации. В работе описаны семантические и синтаксические характеристики употребления слова в функции каждой части речи. По результатам исследования делается вывод, что в современной речи подавляющее большинство употреблений приходится на вводное слово. Семантическая деривация происходит за счет редукции пропозициональной группы в вводную конструкцию. Данная трансформация мотивирована усилением субъективного начала в речи и расширением функций в дискурсе. Употребление слова «естественно» выражает уверенность говорящего, основанную на знании типичного поведения в этой ситуации, которое также есть у слушателя. Данное слово является средством ведения непрямого диалога со слушателем. Семантическая деривация этого слова является следствием изменения неканонической (нарративной) коммуникативной ситуации, которая приобретает диалогические черты. Показателем семантической деривации является резкое увеличение частотности слова во второй половине XX века, в период развития средств массовой коммуникации, интерактивного общения и пр.