Как поэт, позиционировавший себя певцом НТР, А. Вознесенский рано обнаружил в своем творчестве обостренную склонность к экфрасису. Будучи выпускником Архитектурного института, он много и охотно сотрудничал с коллегами по профессии, композиторами, живописцами, скульпторами, театральными и кинорежиссерами, создавая произведения синтетических, смешанных жанров: поэтические статуи, словесно-архитектурные сооружения, видеомы, инсталляции, оперы, романсы, оратории, популярнейшие лирические песни. В 1980– 1990-х гг. им были написаны три оригинальных стихотворения с необычным жанровым обозначением — регтайм: «Сонет (регтайм)» («сна нет…») (1980), «Регтайм» («Полюбите пианиста!..») (1983) и «Лесной регтайм» («Ку-ку — / миную времени реку…») (1998). Одно из них к тому же он загадочным образом назвал сонетом, хотя оно состояло не из 14, а из 43 укороченных стихов. В предлагаемой статье они анализируются как циклическое единство, а также предпринимается попытка прояснить логику появления столь экстравагантного жанрово-строфического определения. В финале автор мотивирует его тремя основными причинами: 1) каламбуром: «сонет = сна нет»; 2) после того, как поэт перевел для Д. Шостаковича несколько сонетов Микеланджело, сонет стал для него самым совершенным «способом общения с небесами»; 3) однако Вознесенский более чем свободно обращался с традиционными жанровыми формами поэзии, до неузнаваемости модифицируя их ради достижения максимального художественного эффекта
В статье рассматриваются особенности авторского осмысления идеологемы почва в публицистике И. С. Аксакова. Большой удельный вес публицистики в русском литературном языке XIX века, зависимость семантики слова-идеологемы в текстах данного стиля от позиции автора обусловливают необходимость обращения к текстам представителей различных направлений при исследовании истории слова. Произведения славянофилов, представителей одного из основных направлений в общественно-политической жизни пореформенной России, остаются в лингвистическом отношении малоизученными. Исследование проводится на материале текстов И. С. Аксакова, поскольку данный автор сформировал цельную общественно-политическую позицию, ставшую частью контекста публичной полемики в пореформенной России, на основе теоретических взглядов старших славянофилов. Анализ примеров употребления слова-идеологемы почва в произведениях И. С. Аксакова показывает, что она приобретает значение ‘основание, самая глубокая точка, с опорой на которую осуществляется закономерное развитие’. В контекстуальном окружении слова, включающем иную лексику, репрезентирующую политическую метафору «земля-почва», актуализируются духовно-религиозные и общественно-политические компоненты семантики, происходит частичная деметафоризация. Семантическая специфика слова в публицистике И. С. Аксакова является следствием как семантических импульсов со стороны немецкого слова Boden, так и смыслового взаимодействия лексики в контекстах, на объединение которой влияет рецепция славянофилами немецкой философской традиции. Проведенный анализ, таким образом, позволяет дополнить семантическую историю слова почва в XIX столетии, предложенную В. В. Виноградовым, указав на недостаточность влияния на нее французского слова terrain
В статье описана история фразеологизма хоть (матушку) репку пой, до сих пор не нашедшая удовлетворительного объяснения. Привлечение диалектных, этнолингвистических и некоторых других словарей дало возможность восстановить картину мира, в которой отражено национально-культурное и историческое сознание русского народа. Фразеологизм хоть (матушку) репку пой заключает в себе особый культурный смысл, связанный с аграрными праздниками, обязательной частью которых является обряд. Один из них — пожелание урожая на Масленицу и на некоторые другие славянские праздники, когда действия сопровождались пением обрядовых песен, в магическую силу которых верил русский народ. Поздне́е выражение стало употребляться в переносном значении ‘о тяжелом, безвыходном положении’. Существовала также традиция исполнения масленичных танцев и танцев «на урожай», сопровождаемых песнями эротического содержания, усиливающими продуцирующую функцию танца, поэтому в русском фольклоре существовали и непристойные песни, которым не было чуждо сквернословие. Отсюда и другое значение фразеологизма хоть (матушку) репку пой — ‘как ни делай, как ни проси — не поможет’, которое В. И. Даль связывал с непристойной песней о репке
В статье рассматривается история слова инфохомяк, которое в неофициальных интернет-опросах было объявлено неологизмом 2023 года и стало претендовать на роль фаворита народного голосования по выбору слова года. Инфохомяком в Сети называют того, кто приобретает в большом количестве различные цифровые продукты, имеет много подписок, но при этом не успевает их просматривать и осваивать. Хотя лексема инфохомяк фиксировалась и ранее, медийную популярность она получает именно в 20-е годы XXI века, становясь маркером актуальных дискурсивных практик и тенденций в сфере словоупотребления, словопроизводства и словотворчества. Претендуя на роль «ключевого слова текущего момента», инфохомяк отражает важнейшие социокультурные сдвиги в обществе, в частности — активное внедрение в повседневную практику цифровых технологий, в том числе и на основе искусственного интеллекта. Являясь по своему происхождению переводческим окказионализмом, данное слово проникает в замкнутую среду отечественных геймеров и хакеров конца 90-х годов XX века вместе с культурой киберпанка. В современной речевой практике инфохомяк, с одной стороны, выступает как яркая лингвокультурная зоометафора, популярность которой поддерживается продуктивной словообразовательной моделью «инфо» + «имя существительное», с другой стороны, квалифицируется как неузуальная неолексема с ограниченной сферой функционирования, определяемой прагматическими запросами узкого круга носителей языка
Часто орфоэпические словари фиксируют в словоформах в составе фразеологизмов старый вариант ударения, который уже не используется в этих же словоформах в свободных сочетаниях. Например, в трех вода́х, а не в трех во́дах, какими судьба́ми, а не какими су́дьбами. Однако в ходе пяти экспериментов с москвичами — носителями литературного произношения — было выявлено, что акцентуация многих словоформ в составе фразеологизмов отличается от той, которая рекомендована орфоэпическими словарями. Ударение в этих словоформах либо становится таким же, как в свободных сочетаниях, либо варьируется у респондентов разных возрастных групп, либо (в редких случаях) «особое» ударение сохраняется. При этом многие словоформы в составе фразеологизмов отражают акцентуационные процессы, протекающие в тех же словоформах в свободных сочетаниях. Эти процессы следует фиксировать в словарях, вводя допустимые старшие и младшие варианты произношения. В то же время варианты, отмеченные в ударении церковнославянизмов, образований от имен собственных, историзмов и архаизмов в составе фразеологизмов, объясняются незнанием этих слов, а следовательно, должны даваться в орфоэпических словарях с запретительными пометами. В зависимости от соотношения вариантов произношения исследованные фразеологизмы были разделены на 8 групп, представленных в статье.
Статья посвящена особенностям распространенного в Кыргызстане варианта русского языка. Исследование проведено с помощью метода включенного наблюдения с привлечением дополнительных данных из опубликованных источников и результатов выдачи поисковых систем. Локальный вариант русского языка анализируется как система, регулируемая набором факторов. Во-первых, мы обсуждаем социолингвистический фактор, а именно, долю русского населения в различных регионах Кыргызстана, и иллюстрируем его влияние на местный вариант русского языка. Во-вторых, зафиксированные нами особенности локального варианта русского языка кластеризованы в несколько групп. Так, в статье показано, что некоторые морфосинтаксические конструкции (сравнительные конструкции, именные группы ряда типов, некоторые модели управления), а также наборы контекстов употребления некоторых лексем являются прямой калькой с кыргызского языка. Некоторые явления, в свою очередь, обусловлены отсутствием в кыргызском языке противопоставлений, характерных для русского языка (см., например, рассогласование по роду или размывание видового противопоставления в исследуемом варианте русского языка). В-третьих, в локальном варианте русского языка присутствуют лексические регионализмы, нехарактерные для литературной нормы, но не являющиеся следствием влияния кыргызского языка
Рассмотрена заимствованная из китайского языка лексика, отраженная в русских толковых словарях, прежде всего академических. Таких слов немного (женьшень, фанза), гораздо больше китаизмов, пришедших в русский язык через другие языки (кетчуп, тайфун), для некоторых слов этимология (путь заимствования) не до конца прояснена (чай). В конце ХХ — начале XXI в. значительно изменилась семантика заимствований. Если раньше в словари помещались политические экзотизмы (гоминдан, тайпин), то в настоящее время — названия оздоровительных спортивных (ушу, кунг-фу, цигун) и духовных (дао, инь, ян) практик. Некоторые из китаизмов полностью освоены русским языком, многозначны и имеют многочисленные производные (чай); другие расширили семантику и перестали быть экзотизмами (хунвейбин, дацзыбао). Однако отдельные заимствования не отражены толковыми словарями, хотя широко распространены в современной речи (вок, фунчоза). Их кодификация отстает от речевого употребления. Системы письма китайского и русского языков совершенно отличны, особенностью китайских заимствований можно считать первоначальные многочисленные варианты написания (кунг-фу, кунгфу, кун-фу, ку-фу, конфу) и первую фиксацию в орфографических словарях
В статье рассматривается вербальное воплощение народных представлений о происхождении детей в языковом сознании носителей кубанских говоров. Описан глагольный синонимический ряд, имеющий значение ‘рожать/родить’. Установлено, что носителями кубанских говоров чаще всего средой появления младенца в земном пространстве называется вода. Отмечена продуктивность биоморфного кода в системе народных представлений о том, откуда берутся дети. Выявлены вторичные значения у проанализированных общенародных лексем, возникшие на базе метафорического переноса. Акцентировано внимание на характерных для многих славянских культур мотивах о божественном происхождении ребенка и о «чужести» ребенка в родной семье. Подчеркнуто, что приведенные слова и фраземы не являются исключительно эвфемистическими заменами общенародных глаголов рожать/родить, поскольку в функционирующем в кубанских говорах «вторичном» лексиконе прослеживаются глубинная связь с народными верованиями и обрядами, этнокультурная мотивированность и семантическая емкость. Продемонстрирована актуальность обращения к материалам, зафиксированным в говорах позднего образования, так как каждый конкретный диалект расширяет представление об общенациональной картине мира
В статье исследуются функции частицы чай в говоре деревни Красная Лука Лысковского района Нижегородской области, который относится к восточным среднерусским окающим говорам (Владимирско-Поволжская группа). Материал исследования включает восемь часов интервью с тремя жителями старшего возраста, из записей выделено 102 контекста с частицей чай. Частица мало представлена в литературе, ее функции изучены не до конца. При исследовании мы выделяем следующие параметры значения, некоторые из которых далее объединяются в группы: 1) известность адресату, 2) эпистемическая модальность (выражает неполноту знаний говорящего), 3) причина, 4) следствие, 5) продолжение и развитие темы, 6) употребление в императивных контекстах (со значением побуждения). В работе был применен точный тест Фишера, который показал статистическую значимость первых трех (самых частотных) параметров для наличия частицы в высказывании. Так как частица встречается не только в говорах, но и в современном литературном русском языке, было решено сравнить ее использование в рассматриваемом говоре и в основном корпусе НКРЯ с 1950 года. Главным отличием стало наличие в корпусе конструкции чай не в сочетании с именной группой, которая не зафиксирована в говоре, а также частотность частицы в вопросах и контекстах с чисто модальным значением
Весьма символично, что столетие доктора филологических наук, профессора, главного специалиста ИЛИ РАН К. С. Горбачевича совпало с 80-летием Великой Победы: он служил науке с той же страстью, с какой сражался за свое Отечество на фронтах войны. Кавалер ордена Славы III степени, ордена Отечественной войны I степени и других боевых наград, прошедший дорогами войны от Ленинграда до Вены, нормализатор и популяризатор русской речи, лексиколог и лексикограф, стилист, историк русского языка, топонимист, специалист по культуре речи, блестящий оратор, член общества «Знание», преподаватель ЛГУ — это все о нем. C. / Pp. 126–127
В статье предлагается сравнительный анализ параметра скорости деклинации в стихотворной строке и предложении прозаического текста. Явление деклинации в звучащей речи — это постепенное понижение уровня частоты основного тона от начала произнесения фразы к ее концу. По всей видимости, деклинация является одним из естественных свойств речевого интонационного паттерна (подобные явления наблюдались в криках младенцев и приматов), хотя с помощью определенного усилия данный эффект можно нейтрализовать, при наличии соответствующей интенции. Отдельное внимание уделяется вопросу о необходимости выделения деклинационных явлений в интонационных исследованиях, предлагается краткий обзор существующих взглядов на деклинацию, формулируются различные подходы к ее описанию. В работе приводятся основные методы вычисления данного параметра, стандартные исходные формулы и алгоритмы. Доказано соответствие скорости деклинации стихотворной строки ожидаемым универсальным значениям данного параметра; зафиксирована повышенная стабильность деклинации и отсутствие значимых деформаций ее начального сегмента в стихе относительно прозы. Представлены результаты сопоставительного анализа для конечных значений частоты основного тона в стихе и в прозе. Отдельно предлагаются результаты сопоставительного анализа скорости деклинации в стихотворных текстах различной метрической структуры; подчеркивается, что скорость деклинации в целом практически не зависит от ритмики стиха. Обнаружена тенденция стихотворной строки к сохранению интонационного единства независимо от своей структуры. Поднимается вопрос о возможности преобладания стремления стихотворной строки к целостности над остальными лингвистическими параметрами
В статье обращается внимание на метафору «молотком по зубилу», встречающуюся в художественных (стихотворение «Мы будем, мы будем…») и эпистолярных (письмо Д. С. Лихачеву) текстах Н. Асеева в тех случаях, когда речь идет о поэте В. Сосноре, в судьбе которого Н. Асеев сыграл важную положительную роль. Не без помощи Н. Асеева были опубликованы первые поэтические сборники В. Сосноры. При этом метафора «молотком по зубилу» неоднократно используется и самим В. Соснорой в поэтических («Гимн зубилу», «Ремонт моря») и прозаических произведениях («День зверя», «Дом дней»). Кроме того, данное словосочетание встречается в воспоминаниях поэтессы Е. Иоффе о В. Сосноре, переданных Н. Королевой. Обращение к обозначенной метафоре обусловлено, с одной стороны, биографией В. Сосноры, который после армии некоторое время работал слесарем на заводе. С другой стороны, метафора «молотком по зубилу» становится элементом творческого диалога В. Сосноры с Н. Асеевым в разрешении вопроса о назначении поэта и поэзии. Делается вывод о переходе словосочетания «молотком по зубилу» в сферу индивидуально-авторской фразеологии