Научный архив: статьи

В статье на примере истории пометы «разговорное» в отечественной толковой лексикографии в очередной раз ставится проблема необходимости концептуальной и системной разработки функциональных, стилистических и экспрессивных помет, относящаяся к области лексикографической стилистики. Впервые в отечественной толковой лексикографии помета появилась в 1916 году в 3-м издании «Малого толкового словаря русского языка» П. Е. Стояна и закрепилась в отечественной традиции благодаря четкому ее определению в «Толковом словаре русского языка» под ред. Д. Н. Ушакова с 1934 года. В академической толковой лексикографии помета впервые обосновывается в Инструкции к будущему МАСу (1953 г.), а ее фактическое использование начинается с IV тома БАСа (1955 г.). В течение XX века помета «разговорное» долго соперничала за стилистическую самостоятельность с пометой «просторечное». На современном этапе развития отечественной лексикографии объективизации стилистической оценки пометы «разговорное» способствуют целенаправленное изучение разговорной речи как особого лингвистического объекта и системное лексикографическое описание разговорной лексики в «Толковом словаре русской разговорной речи» под ред. Л. П. Крысина.

Статья посвящена анализу стилистических помет в академических толковых словарях как инструмента, не только отражающего лингвистические характеристики лексики, но и передающего экстралингвистическую информацию, включая идеологические установки и социальные оценки. Стилистические пометы рассматриваются в двух аспектах: как маркеры функционально-стилистических свойств слова и как носители идеологической, социальной и культурной информации. На материале авторитетных толковых словарей показано, как пометы могут отражать исторический контекст, идеологическую позицию авторов, а также меняющиеся общественные нормы и ценностные ориентиры. Особое внимание уделяется проблемам, которые возникают при лексикографическом описании двух актуальных групп лексики: феминитивов и наименований людей, имеющих те или иные заболевания. Отмечается разнобой в стилистическом маркировании и потенциальное влияние «новой этики» на словарные решения. Подчеркивается, что словарь не может быть полностью свободен от идеологии, поскольку неизбежно отражает социальные процессы, а стилистические пометы являются в той или иной степени индикаторами этих изменений. Делается вывод о необходимости разработки более гибких современных подходов к постановке стилистических помет, учитывающих как лингвистические критерии, так и динамичные социокультурные факторы

Лексический состав языка и его грамматический строй состоят в тесной с вязи: они подразумевают и обусловливают друг друга. Эта взаимная зависимость, касающаяся не только отдельных лексических единиц, но и целых классов слов, традиционно отображается в словарях и грамматиках. Но в последние десятилетия в русистике появились новые идеи и новые издания, развивающие и дополняющие прошлые представления. Среди них надо назвать концепцию интегрального словаря Ю. Д. Апресяна, ассоциативную грамматику Ю. Н. Караулова, синтаксический словарь Г. А. Золотовой, лексическую грамматику А. Л. Шарандина, а также теорию грамматических профилей слова (Л. Янда и др.). Грамматика, говоря современной терминологией, шифрует лексику: через сумму своих словоизменительных показателей и диапазон возможных синтаксических функций она помогает идентифицировать лексическое значение слова и отнести его к тому или иному семантическому классу (разряду). Внутренняя связь лексики и грамматики проявляется и в процессах речевой деятельности. Статья содержит примеры того, как говорящий в ходе выбора слова находится под влиянием определенных грамматических значений — они помогают (или мешают) ему найти нужную лексическую единицу в своей памяти

В статье рассматриваются особенности функционирования слов-кентавров (слов, состоящих из русской и иноязычной части) в современных прозаических и поэтических текстах. Отмечается усиление межъязыкового взаимодействия в русской художественной речи, которое проявляется в объединении в рамках одной лексической единицы основ слов, принадлежащих к разным языкам. Такое объединение может играть важную роль и для характеристики персонажа, в мыслях и речи которого совмещаются и смешиваются два языка. Выделяются функции слов-кентавров (собственно номинативная, характерологическая, игровая, экспрессивная, функция создания сложного художественного образа). В части функций значима семантика (слова-кентавры служат в первую очередь для характеристики новых или вымышленных реалий), тогда как в других функциях значение имеет в первую очередь форма слов-кентавров и тот факт, что они выделяются на фоне окружающего текста. Особое внимание уделено окказиональным словам-кентаврам, которые представляют собой контаминированные образования и характеризуются наложением основ. Кроме того, у некоторых авторов наблюдаются сложные последовательности, содержащие не одно, а несколько словкентавров, которые перекликаются и взаимодействуют между собой, а также со всем контекстом — понимание таких сложных образований возможно только при условии, что читатель улавливает отсылки к культурному контексту и игру слов. В заключении делается вывод об углублении процесса словообразовательной адаптации в современной русской речи

Статья посвящена исследованию существительных с опустошенной семантикой (штука, фигня, хреновина и др.) в русской разговорной речи. Эти слова могут, подобно местоимениям, выступать в качестве заместителей других слов, но набор их функций значительно разнообразнее, чем у местоимений. Анализируются две группы слов с размытой семантикой: исходно нейтральные (штука, вещь, дело) и исходно оценочные, имеющие пейоративную семантику (фигня, хрень, фиговина, хреновина). Показано, что нейтральные слова, становясь заместителями, свободно обозначают как предметы, так и ситуации, тогда как пейоративные слова в опустошенном значении чаще замещают предметы, а при указании на ситуации десемантизируются в значительно меньшей степени, сохраняя свою оценочность. Особое внимание в статье уделяется роли суффиксов (-ина, -овина и -ня, -нь), участвующих в образовании дериватов от неспецифицированных корней фиги хрен-. Изначально выдвигается гипотеза о возможной связи этих суффиксов с природой референта (предмет vs ситуация). Но, вопреки ожиданиям, оказывается, что суффиксы не определяют тип референта в контекстах, где рассматриваемые слова имеют опустошенное значение, хотя и обнаруживают тенденцию различать референты-предметы и референты-ситуации в оценочном употреблении. Исследование опирается на теорию прагматикализации, объясняющую, как пейоративные слова теряют оценку в одних контекстах и сохраняют ее в других. Выводы статьи важны для понимания механизмов десемантизации и особенностей функционирования лексики в разговорной речи

Речь идет о том, что большинство иноязычных заимствований обладают признаками терминологии — выражают специальное понятие, являются единицами сферы профессиональной коммуникации, нередко требуют дефиниции. Терминологичность заимствований и квазизаимствований (слов, образованных в русском языке из иноязычных элементов) может иметь разные степени выраженности. При этом иноязычные термины активно используются и вне терминологической сферы, поскольку обычно являются единственным обозначением соответствующего понятия. Тем самым большинству современных иноязычий свойственна консубстанциональность (В. М. Лейчик), связанная с коммуникативной актуальностью обозначаемого понятия. Данное явление можно охарактеризовать как «интеллектуализация языка» (А. С. Герд). Из этого выводятся два следствия: 1) проведение четкой границы между терминологической и нетерминологической лексикой в сфере современных заимствований затруднено; 2) роль английского языка в формировании массива современной терминологии возрастает, удельный вес терминов-англицизмов увеличивается. Слова в язык приходят в составе целого «пучка», покрывающего какую-либо предметную область (Л. П. Крысин); одновременно имеет место тренд на замену неанглийских заимствований английскими: тенденция — тренд, магазин — шоп, номинация — нейминг, гастроном — супермаркет и др. При этом заимствования, составляющие словообразовательное гнездо в языке-источнике, на русской почве не связаны отношениями словообразовательной производности, что порой вызывает проблемы при их орфографическом освоении.

В статье анализируются параметрические зоны словарных статей, в которых отражается ценностно-оценочная семантика. Для анализа привлекались «Толковый словарь русской разговорной речи», «Толковый словарь иноязычных слов» (Л. П. Крысин), «Стилистический словарь публицистики» (Г. Я. Солганик), «Толковый словарь языка Совдепии» (В. М. Мокиенко, Т. Г. Никитина), а также академические толковые словари литературного языка. Аксиологическая информация, содержащая культурно обусловленные представления о ценности различных объектов и явлений окружающего мира, фиксируется в лексикографических источниках как оценочная семантика. В соответствии с назначением словаря и его адресатом аксиологическая информация представляется с разной степенью полноты и закрепляется в разных зонах словарной статьи. Рассматриваются два способа фиксации оценки в словаре. Во-первых, оценка как составная часть коннотации отмечается с помощью стилистических помет. Общелексикографическая немногочисленность положительных помет и коммуникативная потребность обусловили появление новых помет, маркирующих плюсовую семантику. По материалам разных словарей обобщен список помет, выражающих отрицательную оценку. Показаны прагматически ориентированные, а также амбивалентные пометы. Во-вторых, выделены несколько групп языковых средств, которые в дефиниции отражают аксиологическую информацию: слова-аксиологемы, называющие ценности или антиценности, в качестве заглавного слова словарной статьи; оценочные слова, использованные в самом толковании; иллюстративные примеры. В «Толковом словаре русской разговорной речи» выделена зона PRAGM, в которой также содержится аксиологическая информация

Обращение к фразеологии с использованием корпусных данных и инструментов укрепило понимание фразеологии как дисциплины, исследующей любые синтаксически организованные сочетания лексем. В этот широкий круг входят все подчинительные словосочетания; они обладают факультативными градуальными и взаимно независимыми свойствами устойчивости и/или идиоматичности, при этом свойство «воспроизводимости» словосочетания больше не рассматривается как отличительный признак фразем. На материале коллокаций модели прямая линия (п. смысл, п. родство) показано, что минимальное различие между фраземой и свободной коллокацией состоит в том, что для семантики фраземы характерна хотя бы «слабая идиоматичность», которая создается различием в частотах компонентов коллокации и проявляется в этом различии, что позволяет вычислять «индекс идиоматичности», в котором частота ключа и частота коллоката соотнесены с частотой коллокации и с частотой друг друга. Показано, что списке 40 коллокаций с ключом прямой, ранжированном по уменьшению «индекса идиоматичности», в его первой половине заметно преобладают коллокации, которые в трех академических словарях даны с толкованием или пояснением, т. е. с учетом некоторой идиоматичности коллокации. Однако в целом релевантность частотных признаков слабой идиоматичности не ясна; вполне вероятно, что эти признаки различны для коллокаций разных синтаксических и лексико-семантических моделей

В статье рассматривается заимствованная лексика в терминосистеме языка цифрового общества. Среди номинаций данной терминологии приблизительно 60% единиц являются результатом различных форм заимствования, что объясняется экстралингвистической причиной (лидерство в сфере цифровых технологий другой страны). В то же время заимствование обеспечивает интернационализацию научного словаря. Особую роль в этом процессе играют вторичные заимствования. Приводятся данные по каждой форме заимствования: прямое, графическое, вторичное. Отмечаются случаи закрепления в русском языке номинаций, восходящих к одному и тому же слову в языке-источнике в результате прямого заимствования и кальки; кальки и вкрапления; кальки и полукальки. Заметна также конкуренция графических вариантов одной и той же иноязычной единицы (IT — ИТ), что свидетельствуют о неустоявшемся характере терминологии, активности номинативного процесса в этой сфере. Устанавливается важная особенность процесса проникновения новых слов в русский язык, связанная с исключительным положением английского языка в роли языка-источника: англицизм всё чаще, по сравнению с предшествующими столетиями, входит в принимающую его систему как элемент формально-семантической парадигмы, а не единичный знак

В статье рассматриваются нестандартные связочные конструкции вида Самолет слишком дорого, представленные в разговорном русском языке. В них в первой части выступает существительное или именная группа, а во второй — форма типа дорого, которую можно описать как предикатив или форму краткого прилагательного среднего рода. Нормативное же для литературного языка местоимение это отсутствует. Тем самым, конструкция нарушает фундаментальное правило русской грамматики, согласно которому именное подлежащее должно контролировать согласование предиката (глагола, прилагательного, местоименияприлагательного и др.). Хотя многие найденные контексты допускают трактовку в терминах имен ситуации (либо описание подлежащего типа самолет как обозначения связанной с самолетом ситуации, либо предположение, что опущена клауза типа (Лететь на) самолете), не все контексты однозначно отвечают ситуационной трактовке. Мы показываем, что конструкции такого рода отражают размывание парадигмы согласования кратких форм прилагательных по числу и роду — постепенно в предикатной позиции образуется диффузный тип форм, с трудом позволяющий различить предикативы и формы прилагательных. Корпусные данные показывают, что в период с начала XIX по конец XX века растет частотность связочных конструкций с местоимением это и убывает частотность кратких прилагательных. Тем самым, меньше становится контекстов, где краткие формы прилагательных согласуются по множественному числу, мужскому или женскому роду — продолжением этого процесса в разговорном языке является возникновение конструкций типа Самолет дорого

Названия растений (фитонимы) описаны в основных толковых словарях современного русского языка преимущественно как подтип специальной лексики. Эта тенденция приводит к упрощению и обеднению этого фрагмента языковой картины мира. В наименьшей степени в словарях отражаются сниженные, обиходные названия растений, особенно современные. В статье делается попытка проанализировать разные типы обиходных фитонимов и их отражение в словарях. Общеязыковые лексические единицы могут совпадать с элементами ботанической номенклатуры, но их функционирование более многообразно. В специальном употреблении из синонимичных номинаций чаще предпочитаются латинские по происхождению названия. Менее употребительные названия растений могут переосмысливаться как обиходные, стилистически сниженные (ломонос, шпажник, дынное дерево). В словарях недостаточно отражается многозначность, характерная для названий растений: часто одна лексема может употребляться как номенклатурное обозначение одного растения и как обиходное название другого (например, акация, герань, жасмин). Помимо старых стилистически сниженных названий, в языке появляются новые лексические единицы, которые употребляются как варианты научных названий (декабрист vs. шлюмбергера, денежное дерево vs. толстянка, тёщин язык vs. сансевиерия).

Нанизывание глагольных суффиксов, развивающееся в разные периоды истории русского языка, участвует в процессах формирования видовых отношений в системе русского глагола. В донациональный период определенное развитие получает модель суффиксального нанизывания -а- + -ва-, начиная с XIX в. — модель -ова- + -ыва-. В обоих случаях суффиксальное удвоение поддерживает имперфективное значение глагола, не вполне четко выраженное в односуффиксном глаголе, являющимся нередко двувидовым. Однако модели суффиксального нанизывания не становятся ни в один из исторических периодов продуктивными средствами видообразования, эксплицируя лишь значимые тенденции в этой области. В памятниках XI–XVII вв. глаголы с вторичным суффиксальным формантом -ва- обозначали длящееся или обычное, постоянное действие в отличие от односуффиксных глаголов, нейтральных в отношении данной семантики. Продолжительность, усиленная посредством суффиксального повтора, является почвой, на которой активно развивается экспрессивизация двусуффиксных имперфективов, отраженная в древнерусской и особенно в старорусской письменности. Модели двусуффиксной имперфективации, формирующиеся в разные периоды истории русского языка, характеризуются разнонаправленными социо-стилистическими векторами. В донациональный период производные модели -а- + -ва- входят в систему средств высокой книжности; дериваты новой модели -ова- + -ываявляются в большинстве случаев окказиональными, внелитературными единицами