Научный архив: статьи

Рассмотрен комплекс этических проблем, связанных с освоением космического пространства человеком, и проведен анализ моральных дилемм, возникающих в контексте космической экспансии, которые до сих пор остаются недостаточно изученными и осмысленными. Выявлены и систематизированы ключевые моральные дилеммы, возникающие в процессе освоения космоса, а также предложены пути их разрешения. Основное внимание уделено четырем главным аспектам: вопросам справедливого доступа к космическим ресурсам, этическим ограничениям планетарной колонизации, нормам взаимодействия с возможными формами внеземной жизни и проблемам технологической безопасности. Особый интерес представляет анализ противоречий между традиционным антропоцентризмом в космосе и необходимостью формирования новых этических принципов космической деятельности. Новизна исследования заключается в междисциплинарном подходе, объединяющем философский анализ с актуальными проблемами космической деятельности человека. Переосмыслены классические этические концепции - от кантовского категорического императива до современных теорий - применительно к новым вызовам космической эры человечества. Разработана система критериев оценки антропогенного воздействия на космические экосистемы. Практическая значимость исследования проявляется в предложенных механизмах институционализации космической этики, включая разработку международных этических кодексов, правил осуществления человеком комической экспансии, создание международных экспертных советов. Обоснована необходимость перехода от устаревших моделей космического освоения к новой парадигме, базирующейся на принципах космической солидарности и ответственности. Результаты исследования вносят существенный вклад в развитие современной прикладной этики и философии космизма и могут быть использованы при формировании международной космической политики и разработке нормативно-правовых актов, регулирующих деятельность человека в космическом пространстве.

Современный этап интеграции технологий искусственного интеллекта (ИИ) в образование характеризуется постепенным переходом к триаде «педагог - обучающийся - искусственный интеллект». Искусственный интеллект постепенно начинает брать на себя многие функции, ранее ассоциируемые с педагогом, и этим привносит изменения в традиционный процесс обучения, переводя его на новый, более сложный по степени решения когнитивных задач уровень. В свою очередь, это создаёт перед учителями и преподавателями потребность в решении новых дидактических задач, что требует пересмотра некоторых функций педагога и требований к его компетенции в области ИИ. Цель исследования - разработать структуру и содержание компетенции педагога в области искусственного интеллекта и определить, какими из структурных компонентов данного вида компетенции преподаватели высшей школы владеют на современном этапе. На основе анализа научной литературы были предложены следующие структурные компоненты компетенции педагога в области ИИ: 1) мотивационно-целевой; 2) нормативный правовой; 3) информационная безопасность; 4) этический; 5) промпт-инжиниринг; 6) обучение и контроль; 7) управление учебным процессом; 8) профессиональное развитие. В рамках эмпирической составляющей исследования было проведено онлайн-анкетирование на предмет определения структурных компонентов компетенции в области ИИ преподавателей высшей школы, которыми владеют педагоги. Респондентами выступили 219 преподавателей профильных дисциплин из 17 вузов РФ. Результаты исследования показали, что среди содержательных компонентов компетенции в области ИИ в бóльшей степени преподаватели владеют такими аспектами, как обучение и контроль = 3,35-3,71, Мо = 4), информационная безопасность = 3,56-3,88, Мо = 4), управление учебным процессом = 3,41-3,84, Мо = 4). Наибольшие сложности у педагогов на современном этапе вызывают нормативный правовой компонент = 3,35-3,47, Мо = 3) и промпт-инжиниринг = 2,97-3,21, Мо = 3). Предлагаемые в данной работе структура и содержание компетенции педагога в области ИИ носят рекомендательный и рамочный характер. На их основе в зависимости от специфики предметной области и наличия технических решений ИИ можно разрабатывать содержание компетенции в области использования ИИ педагогами конкретных учебных дисциплин или специальностей.

Главы 1, 8-10 из корпуса моистских текстов «Мо-цзы», возможно, являются самыми ранними философскими произведениями, посвященными теории меритократии. Они имеют первостепенную значимость для изучения древнекитайской этико-политической мысли. Настоящая статья служит предисловием к публикации их первого полного комментированного перевода на русский язык с вэньяня. Также впервые в российской синологии вместе с переводом дана критическая редакция текста оригинала. В предваряющей перевод статье проводится детальный сравнительный анализ глав, выявляющий их специфику в области композиции, тематики, стиля, целевой аудитории и философских акцентов. Автор обосновывает тезис о том, что главы 8, 9 и 10 являются не столько отражением эволюции учения или внутришкольной полемики, сколько вариациями «учения о добродетельных», адресованными разным целевым аудиториям. Особое внимание уделено философскому содержанию моистской меритократии, которая, в отличие от современных теорий, не ставит целью создание общества равных возможностей, а фокусируется на эффективном использовании уже выявленных талантов через создание внешних условий, направляющих личный интерес на служение общему благу.

С каждым днём технологии искусственного интеллекта (ИИ) всё больше интегрируются в процесс обучения студентов российских вузов. Высокий уровень качества обратной связи от ИИ-инструментов приводит к распространению среди обучающихся ИИ-плагиата - несанкционированного заимствования материалов генеративного ИИ. Целью работы выступает: а) выделение аспектов, определяющих понимание студентами вопросов соблюдения авторской этики и проблемы плагиата при взаимодействии с генеративным ИИ; б) разработка анкеты с целью определения понимания студентами вопросов соблюдения авторской этики и проблемы ИИ-плагиата; в) проведение онлайн-анкетирования студентов вузов, анализ и обсуждение полученных результатов. В работе выделяется пять аспектов, определяющих понимание студентами вопросов соблюдения авторской этики и проблемы ИИ-плагиата при выполнении учебных заданий и подготовке исследовательских текстов: а) общее понимание студентами вопросов соблюдения авторской этики и проблемы плагиата в академической среде; б) опыт учебного взаимодействия студентов с ИИ-инструментами; в) понимание студентами проблемы ИИ-плагиата и отношение к заимствованию материалов генеративного ИИ; г) действия преподавателя по предупреждению ИИ-плагиата среди студентов; д) политика образовательной организации относительно соблюдения студентами авторской этики и ИИ-плагиата. Для выявления степени понимания студентами вопросов соблюдения авторской этики и проблемы ИИ-плагиата была разработана онлайн-анкета. В опросе приняли участие 1599 студентов из 29 вузов РФ. Результаты показали, что в целом в российском студенческом сообществе плагиат - это широко распространённое социальное явление, многие из видов которого воспринимаются молодёжью как норма академического поведения. Несмотря на относительно высокую осведомлённость студентов в области ИИ-технологий, чрезвычайно редкое использование преподавателями профильных дисциплин ИИ-инструментов в учебном процессе обусловливает на настоящий момент низкий уровень распространения ИИ-плагиата в академической среде. При этом необходимо констатировать отсутствие у обучающихся системного понимания, что именно будет считаться ИИ-плагиатом и как они могут «легально» использовать материалы генеративного ИИ. Важное значение, по мнению студентов, для понимания вопросов соблюдения авторской этики и проблемы ИИ-плагиата будут иметь, с одной стороны, действия преподавателей по разъяснению обучающимся правил использования материалов генеративного ИИ, а с другой - наличие в вузах нормативно-правовой основы, регламентирующей сферу и степень использования студентами ИИ в учебном процессе.

В представленной статье предпринимается попытка теоретического обобщения и систематизации научных подходов, направленных на изучения ценностей, ценностных ориентаций, начиная с со времен античности по настоящее время в отечественной и зарубежной научной литературе. В многочисленных работах по экономике, социальной психологии, социологии, культурологии, менеджменту прослеживается связь объяснения социального поведения, мотивации с ценностным ориентациями. На первых этапах исследования в качестве основополагающей ценности в процессе выбора выступала мораль, истина, этика, этический кодекс. Однако в дальнейшем, были заложены основы математической логики, рационального выбора, которые постепенно проникли в самые различные области науки и организационные практики принятия решения. Рядом ученых предпринимались многочисленные попытки систематизировать структуру ценностей, ценностных ориентаций, выделить основное ядро ценностей, определить основной их вектор в направлении к цели, или делая акцент на мотивационной функции ценностей. Было доказано, что ни одна из ценностей не является самостоятельной, а значимость каждой из них зависит от других ценностей, формирующих кластер или ценностную ориентацию. В современном науке понимание и значение того, какое имеют ценности для общества, для развития человека, и как их можно измерить, какие существуют отличия и сходства у представителей разных культур, становится одной из приоритетных и актуальных задач современности.

В данной обзорной статье мы поставили перед собой цель осветить в правовой и этической плоскостях основные дебаты об абортах, которые ведутся в англо-американской академической среде. Особую остроту споры по данной теме приобрели после того, как 24 июня 2022 г. решением Верховного суда США был отменен знаменитый прецедент «Роу против Уэйда», который признавал право на аборт конституционным на всей территории США. В первой части статьи мы сфокусируемся на этом важном событии и выявим основные аргументы, указанные судом в 1973 г. в пользу права на аборты, а также правовые основания отмены этого решения. Во второй части статьи мы коснемся вопроса моральности аборта и так называемого «послеродового аборта», рассмотрев наиболее резонансные публикации по данной теме, включая статью Джудит Томсон «В защиту абортов», скандально известную статью исследователей Альберто Джубилини и Франчески Минервы «Послеродовой аборт: зачем ребенку жить?», а также работу Питера Сингера «Практическая этика».

В статье реконструировано представление Дж. Локка о том, что такое стыд и какую роль он играет в моральном опыте. Для решения этой задачи потребовался анализ трактата «Опыт о человеческом разумении», примыкающих к нему рукописных фрагментов, а также трактата «Мысли о воспитании». Локковское представление о стыде принадлежит к той традиции восприятия этого переживания, которая отождествляет стыд со страхом или страданием (Локк использует в этом случае технический термин «беспокойство») от порицания другими людьми или потери уважения с их стороны. Стыд является для Локка ключевым механизмом в формировании и исполнении «законов общественного мнения, или доброго имени», хотя напрямую в их описании, содержащемся в «Опыте…», понятие стыда не используется. Зато параллельные рукописные фрагменты его содержат. В тексте «Опыта…» потеря доброго имени в конкретном сообществе неотличима от потери добродетели, что препятствует воспроизведению традиционного для западной моральной философии тезиса о том, что способность стыдиться менее совершенна, чем подлинная добродетель. Однако в «Мыслях…» этот тезис уже воспроизводится. Доброе имя и, соответственно, связанное с его потерей чувство стыда не являются здесь «подлинным мерилом» добродетели, которая, в свою очередь, представляет собой уже не исполнение «законов общественного мнения», а следование указаниям божественного света. Тем не менее именно стыд и стремление сохранить доброе имя являются в «Мыслях…» своего рода мостом к обретению добродетели. В статье выдвинуты гипотезы, касающиеся причин изменения общего контекста локковского понимания стыда от трактата к трактату.

Статья посвящена общему историческому обзору и современному состоянию вопроса о том, что такое практическая философия и каково ее место в предметном поле философии. Автор за исходный пункт и основу рассмотрения берет античный взгляд, согласному которому философия внутри себя прежде всего расчленяется на логику, физику и этику. Он показывает, что такая архитектоника в качестве базовой является неизменной, а этика внутри нее совпадает с практической частью. Практическая философия претерпела эволюцию, ключевыми вехами которой стали а) переход от религиозной философии Средневековья к научной философии Нового времени, б) кантовское понимание практического разума как чистого разума (разума как такового), в) марксистское понимание бытия как практики, г) появление многообразных форм прикладной этики и практических приложений философии в целом. Ее адекватное понимание, по мнению автора, возможно только в перспективе целостного взгляда на человека как на единство живого разумного и одновременно общественного (коллективного) существа. Общую идею статьи можно выразить так: практическая философия совпадает с нравственной философией в той мере, в какой сама философия является практикой и выступает как жизненный проект, задающий наиболее общее направление сознательной деятельности человека.

Редакция журнала «Этическая мысль» продолжает публикацию серии статей, представляющих историю и состояние этических исследований и преподавания этики в нашей стране. Уже были опубликованы статьи, в которых рассказывается об инновационной парадигме прикладной этики, разносторонний опыт применения которой отражен на страницах журнала «Ведомости прикладной этики» (Этическая мысль. 2021. № 2), о результатах полувековой деятельности кафедры этики Московского ун-та (Этическая мысль. 2021. № 2), об образовательной программе «Прикладная этика» в Санкт-Петербургском университете (Этическая мысль. 2022. № 1) и истории становления Саранского этического центра (Этическая мысль. 2023. № 1).

Предметом данной статьи являются новые возможности и вызовы, к которым приводит широкое распространение цифровых агентов в медицине. Под «цифровыми агентами» понимаются все устройства с ИИ, нейронные сети, мобильные приложения, чат-боты, используемые для диагностики и мониторинга состояния пациента. Наряду с преимуществами их внедрения существует ряд рисков, провоцируемых утратой человеческого фактора и недостатком регулирования новых технологий. В статье рассматриваются «этические ловушки», без устранения которых невозможно эффективное внедрение цифровых агентов в здравоохранение. К ним относятся: предвзятость, галлюцинации и вредная информация, конфиденциальность и согласие субъекта данных, а также прозрачность и объяснимость. Отмечено, что появляется все большее делегирование ИИ принятия решений о диагнозе и лечении, ограничивающее автономию врачей в пользу предварительно заданных алгоритмов. Такой феномен «цифрового патернализма» влечет за собой утрату доверия к квалифицированным врачам. Кроме того, в статье анализируется проблема социального расслоения, вызванная как ограничением доступа к современным технологиям для определенных слоев населения, так и созданием барьеров для людей, предпочитающих традиционные подходы к оказанию медицинской помощи. Делается вывод о необходимости тщательного обсуждения и разработки правил и нормативов для внедрения цифровых агентов в медицину, с учетом максимального уважения прав пациентов, сохранения человеческих отношений «врач–пациент» и этических ценностей.

В статье проблематизируется этика ответственности как сравнительно недавно оформившееся направление моральной философии: совершается попытка концептуализации ее специфики и значения в современном этическом дискурсе. На примере этического учения Ганса Йонаса и тематически связанных работ ряда других авторов обосновывается идея о том, что этика ответственности репрезентирует скорее правовую, а не моральную ответственность и, по существу, экстраполирует принципы юридического мышления и правовой нормативности в область морали. В итоге этика ответственности ведет к размыванию грани между моральной и правовой императивностью вплоть до того, что концепт «ответственности» предлагается воспринимать как своего рода «суррогат» морали и права. В противовес этому в статье дается рекомендация к строгому разграничению философского и этико-прикладного рассмотрения концепта ответственности и соответствующих предметных областей. Так, утверждается, что с социально-прикладной точки зрения понятие ответственности неправомерно связывать с такими философскими категориями, как мораль и свобода, которые в классической философии традиционно считаются принадлежащими к сверхчувственной сфере человеческого опыта. Соответственно в статье вводится понятие «объективной» ответственности как философского инварианта «субъективной» социальной ответственности. При этом моральную ответственность предлагается соотносить с формой «объективной», а правовую – с формой «субъективной» ответственности. Показывается, что этика ответственности имеет дело именно с «субъективной» социально-правовой, а не «объективной» моральной ответственностью.

Цель статьи – показать, является ли идея коллективной ответственности релевантной моральной проблематике и возможна ли ее концептуализация в моральной философии. Для этого проводится анализ дискуссии о коллективной моральной ответственности по двум ее основным направлениям: проблематизация коллективного действия и проблематизация коллективного субъекта, при этом анализ ориентирован на выявление специфики положения индивидуального морального субъекта как основного предмета моральной философии. Показывается, что основным принципом концептуализации коллективной моральной ответственности является редукция: коллективные субъект и действие разрабатываются как редуцированные формы индивидуального субъекта и его поступка посредством выделения отдельных его характеристик как достаточных для приписывания моральной ответственности. Выявляются типы такой редукции: редукция к индивиду, редукция качественных и количественных характеристик. Редукция к индивиду приводит к его объективации, лишая его субъектности в аспекте приписывания ответственности, но обращаясь к нему как к субъекту в аспекте исполнения ответственности (такому морально парадоксальному состоянию – объекта, несущего моральную ответственность, – дается название «ноксал»). Редукция характеристик не позволяет рассматривать коллективный субъект как полноценный в моральном смысле, так как вместо сущностного его определения дает только формальное, основными мыслительными операциями при этом являются аналогия и ассоциация, что не позволяет рассматривать редуцированные модели коллективного субъекта как достаточно обоснованные; из этого также следует, что декларируемая некоторыми исследователями демаркация методов в концептуализации моральной ответственности на индивидуалистский и холистский не является реальной, так как по сути весь холизм строится на аналогии и ассоциации характеристик коллективного субъекта с характеристиками индивидуального субъекта. Делается вывод, что проблематика коллективной ответственности не имеет адекватного предмета в области морали, а формальное определение коллективного субъекта достаточно для правового регулирования коллективной деятельности без обращения к морали.