Научный архив: статьи

В статье предпринята попытка моделирования онтологии «языка воспитания» в оптике философско-культурологического исследования. Актуальность рассмотрения данной темы связана прежде всего со стремлением осмыслить тенденцию универсализации отдельных идей и понятий в современных педагогических практиках в качестве «вечных и неизменных» — на фоне быстро меняющегося арсенала средств и методов познания и коммуникации современного общества. Цель исследования — предложить аргументированную реконструкцию онтологии современного «языка воспитания», пригодного для разрешения этого противоречия. Задачи исследования предполагают 1) на примерах науки, философии и художественной литературы описать основные подходы новоевропейской культуры к «языку воспитания»; 2) установить ключевые вызовы современности, определяющие необходимость обратиться к построению онтологии «языка воспитания»»; 3) выделить аксиологическую составляющую «языка воспитания»; 4) более детально проанализировать его эстетический и моральный аспекты. Основным методом исследования является категориальный анализ. Материалами исследования послужили философские труды и литературные произведения, затрагивающие тему «языка воспитания» и позволяющие проследить возможные модели соответствующих онтологий, описать условия их выделения, а также возможности и границы их применения в педагогической практике. В результате предпринятого исследования реконструирована онтология современного «языка воспитания», парадоксальным образом сочетающая идею «вечных ценностей» и динамический подход к онтологии культуры. Показано, что подходы к «языку воспитания» сложились в результате осмысления связи символизма, выраженного в языке, и идей конструктивизма, определяющего культуру как способ смыслополагания. Установлено, что к числу ключевых вызовов современности, потребовавших обратиться к построению онтологии «языка воспитания», входят проблемы коммуникации в современном обществе, связанные с изменениями социокультурной реальности. Среди них — поликультурность, инклюзия и поиск стабильности в нестабильном мире, в том числе за счёт включения в поле внимания концепции «вечных ценностей». Тем самым аксиологическая составляющая «языка воспитания» предстаёт как главный (и «вечный») вопрос, на который культура ищет (и находит) исторически конкретный ответ, имеющий нравственное и эстетическое измерение. Этот вопрос и представляет собой онтологию «языка воспитания», адаптирующего механизмы трансляции культурного наследия и обратную связь горизонтальной коммуникации к запросам времени.

Рассматривается феномен творчества. Авторы пытаются раскрыть значение творчества для культуры. Оно определяется как процесс создания принципиально нового. Обосновывается возможность как продуктивного, так и репродуктивного творчества. Последнее, не являясь созданием принципиально нового для культуры в целом, выступает созданием принципиально нового для отдельного человека. На этом основании авторы делают вывод о принципиальной способности к творчеству всех людей. Это вызывает закономерный вопрос о том, почему, имея способность к творчеству, большинство людей отказывается от него? Авторы видят ответ на этот вопрос в трактовке творчества в концепции Н. А. Бердяева, который, рассматривая творчество, приходит к выводу о его трагизме. Суть творческого процесса, по мнению авторов, заключается в способности человека увидеть необычное в обычном и реализовать свое видение на практике. Для Н. А. Бердяева в этом процессе определяющим является не культурологический аспект творчества, заключающийся в создании новых элементов культуры, а экзистенциальный аспект - переживание человеком в творческом акте выхода из мира имманентного в мир трансцендентный. Выходя из имманентного мира в мир трансцендентный, человек освобождается от оков реальности, в творческом акте он обретает свободу. Творческий акт, по Н. А. Бердяеву, это свободное создание человеком нового мира, которое осуществляется в его воображении. Однако, создавая новый мир, человек вынужден реализовывать свой творческий замысел материальными средствами. Именно поэтому результат творчества никогда полностью не соответствует творческому замыслу. В этом Н. А. Бердяев и видит трагедию творчества. Авторы считают, что трагичность творчества является одной из двух главных причин отказа человека от творческой деятельности. Разочаровываясь раз за разом в плодах творчества, человек приходит к убеждению в бесполезности самого творчества и отказывается от него, предпочитая творчеству покой и комфорт. Вторая причина отказа от творчества, по мнению авторов, связана с положением концепции А. Тойнби о противоречии между культурой и цивилизацией. Будучи сама продуктом культурного творчества, цивилизация становится застывшими догмами, которые тормозят дальнейшее творчество. Человеку в процессе социализации внушается, что возможно, а что нет, и в результате у него образуется зашоренность, ограничивающая и сдерживающая его творческие порывы. Авторы считают, что потребность в творчестве, как потребность выйти из имманентного мира обыденности, присуща человеку от природы. По их мнению, кроме творчества как создания новых элементов культуры, есть два способа удовлетворить эту потребность. Первый путь созерцание прекрасного, более спокойный и менее творческий, так как лишен трагического противоречия между замыслом и его реализацией. Второй более трагичный и творческий - это любовь, которая требует самопожертвования и выходит за рамки имманентного бытия. Творчество необходимо и культуре и человеку. Культуре оно позволяет не остановиться в развитии, создавая всё новые ее элементы. Человеку оно, несмотря на весь трагизм, позволяет раскрыть свой творческий потенциал, вырваться из имманентного мира необходимости в трансцендентный мир свободы. Именно в творческом акте человек становится психологически равен Богу, как творец равен творцу.

Анализируется коллективная монография «Добро, доверие, справедливость, свобода в философско-правовой мысли: античность и современность», изданная в 2025 году. Показана актуальность и новизна исследования, широкий охват теоретически важных проблем истории философско-правовых учений, глубина понимания связи классической философской проблематики природы мышления и нравственного сознания человека с актуальными вопросами обеспечения государственного суверенитета России.

В статье обосновывается возможность использования показателей и критериев оценки реализации политики вмешательства во внутренние дела государства для описания стратегии и возможного стратегического замысла вмешательства США во внутренние дела Китая в отношении Тайваня. Политические установки Вашингтонского (2024 г.) саммита НАТО обусловливают возможность вмешательства стран-членов НАТО во внутренние дела России, Китая, Белоруссии и других государств мира. При этом страны-члены НАТО уже используют обширный инструментарий для вмешательства в решение внутриполитических вопрос зарубежных государств. Это делает актуальным разработку и апробации Методики оценки эффективности реализации политики вмешательства во внутренние дела государства. Показателями реализации политики вмешательства во внутренние дела государства могут быть показатели: ограничения его независимости (суверенитета) и свободы; торможения нормального политического, экономического, социального, а также культурного развития. Критерии оценки реализации политики вмешательства во внутренние дела государства могут включать правила оценки значений таких показателей в соответствии с реализуемыми ограничениями его независимости (суверенитета) и свободы; а также торможением его нормального политического, экономического, социального и культурного развития. В статье рассматриваются стратегия и возможный стратегический замысел вмешательства США во внутренние дела (ограничения независимости (суверенитета) и свободы) Китая в отношении Тайваня.

В статье рассматриваются взгляды известных западноевропейских мыслителей консервативного направления Э. Юнгера и Ю. Эволы на проблему человека и его места в современном быстро меняющемся мире. Юнгер и Эвола, анализируя современное им общество, делают вывод о несоответствии декларируемых лозунгов человека и той действительности, которая есть на самом деле. Поэтому, по их мнению, истинная свобода человека может быть только внутренней. Именно такое понимание свободы соответствует человеческой природе. Авторы делают вывод об актуальности идей Э. Юнгера и Ю. Эволы на современном этапе общественного развития. Можно согласиться с идеями о том, что сегодня истинная свобода – это способность человека самостоятельно делать выбор, говорить «нет», если это необходимо, уметь мыслить, а не руководствоваться навязанными идеалами.

Либертарианство представляет собой одно из ключевых направлений современной политической философии, корни которого уходят в глубокую древность. В данной статье рассматриваются истоки либертарианской мысли, основные этапы ее развития и ключевые авторы, заложившие фундамент этой идеологии. Также анализируются школы либертарианства и их влияние на развитие современной политической теории.

Настоящая статья посвящена комплексному анализу политико-правовых воззрений Николая Александровича Бердяева. Философия права Н. А. Бердяева представляет собой уникальную, глубокую и многогранную концепцию, которая не только выходит за рамки традиционных правовых подходов, но и акцентирует внимание на внутреннем духовном мире человека, его свободе и творческом потенциале. В центре философских размышлений Бердяева находится идея свободы личности, которая понимается им не как внешнее юридическое состояние, а как метафизическая и духовная основа человеческого бытия. Для Бердяева право - это не только инструмент регулирования общественных отношений, но и важнейший механизм, способствующий духовному и моральному росту личности. Он утверждал, что право должно быть тесно связано с христианскими ценностями и духовными принципами, поскольку только такой подход позволяет рассматривать человека не как средство для достижения государственных или коллективных целей, а как высшую ценность, обладающую внутренним достоинством. Бердяев критиковал современные государственно-правовые системы за их склонность подчинять личность интересам коллективного целого, разрушая её уникальность и ограничивая её свободу. По его мнению, право, лишённое морального и духовного измерения, превращается в механизм подавления и утрачивает свою основную цель - служить человеку. В рамках настоящего исследования были подробно рассмотрены ключевые идеи философии права Бердяева, включая его взгляды на соотношение права и морали, права и религии, а также права и государства, идеи Бердяева в контексте проблем современного уголовного права, были предложены пути интеграции его взглядов в реформирование системы наказания в России. Особое внимание уделено его критике тоталитарных и авторитарных систем, которые отрицают духовное начало личности и стремятся ограничить её свободу. В трудах «Самопознание», «Философия неравенства», «О рабстве и свободе человека» философ подчёркивал, что право должно быть основано на принципах свободы, творчества и любви, а не на принуждении и подчинении. Кроме того, в статье проведён анализ актуальности идей Бердяева в современном философском и правовом дискурсе. Привлекаются труды современных исследователей, посвящённые изучению его наследия, что позволяет оценить философию права Бердяева в контексте современных социальных и правовых вызовов. Статья раскрывает как теоретические, так и практические аспекты его подхода, подчёркивая важность интеграции духовных и моральных ценностей в правовую сферу.

В данной статье выполнено исследование диалектики генезиса экзистенциализма. Проводится концептуальный анализ произведений А. Шопенгауэра, Ф. Ницше, С. Кьеркегора как предшественников экзистенциализма, подготовивших базу его теоретических предпосылок. Рассмотрено влияние творчества Ф. Достоевского на формирование их философских взглядов. Авторами статьи выдвигается идея, что экзистенциализм как целостное философское учение формировался из синтеза самостоятельных, но отражающих отдельные и существенные стороны экзистенции человека концепций М. Хайдеггера, К. Ясперса, Ж.-П. Сартра и А. Камю. Каждый из упомянутых теоретиков является одним из основоположников данного философского учения и течения, но создавал лишь отдельную составную часть экзистенциализма. Авторы статьи доказывают, что только центральные понятия и концепции трудов Хайдеггера, Ясперса, Сартра и Камю в логической взаимосвязи и взаимодополнении образуют целостный категориальный каркас экзистенциализма. Конкретные формы генезиса и формы проявления экзистенции индивида и процесс развития экзистенциализма раскрываются как в западной, так и в восточной художественной литературе, что свидетельствует о тесной взаимосвязи основных понятий и принципов экзистенциализма с этическими, эстетическими проблемами и аспектами философской антропологии. В заключении высказывается тезис, что в условиях формирования многополярного мироустройства возрастает актуальность дальнейшей разработки конкретных проявлений объективных и субъективных форм экзистенции и их динамика.

Цель. Определить новые направления возможного воздействия на личность со стороны средств массовой коммуникации с учётом использования технологий искусственного интеллекта.

Процедура и методы. Методологией исследования выступает социально-философский анализ актуальных проблем современного общественного сознания, институциональных связей общества, обеспечения свободы и безопасности личности.

Результаты. Рассмотрено возможное влияние искусственного интеллекта на сознание личности в рамках общего информационного воздействия в массовой коммуникационной среде. Спрогнозированы персонифицированный доступ субъекта информационного влияния на более глубинные уровни личностного существования и необходимость защиты личности от недобросовестного использования технологий искусственного интеллекта, совмещённых с использованием Больших данных.

Теоретическая и/или практическая значимость. Рассмотрение перспектив и значения использования искусственного интеллекта в сетевой масс-коммуникационной среде в связи с аспектами информационного воздействия на личность позволяет прогнозировать некоторые параметры влияния на личностное развитие. Впоследствии это может быть использовано при разработке соответствующих оптимальных форм взаимодействия личности со средствами массовой коммуникации нового поколения, оснащёнными технологиями искусственного интеллекта.

Цель. Сравнить философские концепции жизненных идеалов Чжуан-цзы и Ф. Ницше.

Процедура и методы. Работа выполнена на основе сопоставительного анализа понятий «сияющей свободы» и «сверхчеловека».

Результаты. Выявлены общие черты: стремление к высшей форме жизни, критика традиционных ценностей – и различия: восточная гармония против западной воли к власти.

Теоретическая и/или практическая значимость. Обогащение межкультурного философского диалога, актуализация идеалов свободы в контексте современного гуманизма.

В статье ставится вопрос о качественном измерении информационных процессов. Изолированность человека от коммуникативных инструментов практически свела к нулю рефлексию о причастности субъекта к информационному потоку. Однако при этом проблема причастности личности к событиям в мире является важным онтологическим ориентиром: развиваясь вместе с миром, человек развивается и сам, и это взаимообусловленные процессы. Еще до начала конкретного акта коммуникации возникает удвоение субъекта, и это событие во многом является смыслообразующим моментом. Можно утверждать, что именно оно важнее чем возможный, верифицируемый «эффект» информационного взаимодействия. Театральность и перформативность коммуникативного процесса являются следствием этого необходимого удвоения, что, в свою очередь, подразумевает конформность субъекта, который должен учитывать роли окружающих его людей. Возникает феномен эксплицированной идентичности, в которой внешние формы самопроявления личности образуют самостоятельную парадигму, вступающую в диалоговые отношения с сугубо внутренним миром личности. Эксплицированность, внешняя выраженность становятся субъектным отражением коммуникативного процесса, имеющего, в отличие от межчеловеческого общения, четкую технологическую компоненту. В данном контексте начинает проявляться новое качество свободы субъекта. Она дает о себе знать и в овладении коммуникативными технологиями, и в отпускании во внешний мир собственных страхов и переживаний, и, что особенно важно, в получении извне подтверждений субъектной значимости. Именно это и есть истинный результат коммуникации, который является следствием социального творчества. Игровой характер этих процессов очевиден, что вновь подтверждает уже выдвинутую автором гипотезу о том, что игра является способом субъектного зондирования границ между различными дихотомиями. Культура в этом контексте становится неким набором правил, смысловым каркасом для проявления игровой сути коммуникации и в этом смысле может трактоваться как своего рода геймплей для творчески активного субъекта.

После ликвидации российской монархии политический процесс 1917 г. характеризуется, прежде всего, противостоянием между офицерским корпусом российской армии и революционной демократической элитой пришедшей государственной власти. Противостояние проявилось в вопросе о возможности летнего наступления российских войск. Солдатская масса начинает склоняться к миру, падает дисциплина, нарастает неповиновение командирам, все идет к заключению сепаратного соглашения. Но в процесс решительно вмешивается лидер радикальных демократов Александр Керенский.