Научный архив: статьи

Статья посвящена исследованию медицинской темы в Житии Иосифа Волоцкого, составленном неизвестным книжником. Анонимный агиограф, которого принято отождествлять с сербским книжником Аникитой Львом Филологом, активно использует медицинскую лексику и связанные с врачеванием образы в агиографии волоцкого игумена. В Житии разворачивается образ преподобного Иосифа как духовного врача, исцеляющего не только монахов обители и пришедших к преподобному за помощью людей, но и страну от еретического учения, что особенно важно в контексте распространения запрещенных знаний на рубеже XV-XVI вв. Для неизвестного автора принципиального антагонизма между мирской медициной и духовным целительством нет, что связано с произошедшим в XVI в. пересмотром традиционной системы взаимоотношений между членами оппозиции «духовное целительство» - «мирское врачевание». В то же время повышенный интерес к медицине может быть связан с декларацией значимости социальной роли церкви в иосифлянской среде.

Семья играет важнейшую роль в формировании отдельного человека и целой нации. Для лучшего понимания семейных ценностей русского народа видится важным обращение к опыту наших предков, запечатлённому в литературе Древней Руси. Настоящее исследование посвящено анализу семейного нарратива в Лицевом летописном своде Ивана Грозного, в частности его жанрово-стилистическим особенностям. Как представляется, их рассмотрение позволит внести вклад в понимание того, какое место занимала семья в сознании древнерусского книжника XVI века и какую ценность она имела. Ранее не предпринималось попыток проанализировать жанрово-стилистические характеристики семейного нарратива в Лицевом летописном своде.

Статья «Максим Горький как толкователь Аристотеля. К теории трагического очищения», написанная крупным московским латинистом А. А. Грушка в 1929 году, незадолго до смерти, заслуживает интереса как документ эпохи, несчастливой для русской науки и культуры в целом. В этом любопытном, довольно пространном, этюде повествуется, в частности, о том, с какой необычайной прозорливостью и художественной силой Горький раскрыл в одном из своих ранних творений — повести «Тоска» — сущность процесса, который Аристотель понимал под катарсисом. Грушка ранее не писал на греческие сюжеты, и время создания статьи было исключительно неподходящим для такого рода дискуссии. Замечая небрежность, с которой он пересказывает, казалось бы, ключевую для своего рассуждения сцену из названного произведения Горького, невольно приходишь к выводу, что Горький, предмет его восхищения в 1900-е годы, в конце 1920-х, когда «пролетарского писателя» восхваляла советская пропаганда, перестал представлять для него какой-либо интерес. Ностальгические мотивы в статье Грушка выдают его истинное настроение. Статья была написана по необходимости и второпях, с многочисленными включениями Lesefrüchte широко образованного автора — чтобы спасти то, что, как он наивно полагал, еще можно было спасти

Представлена рецензия на монографию М. А. Дударевой, Д. А. Ариповой, В. В. Никитиной «Поэзия в цифровую эпоху. В художественном мире Валерия Дударева» (М.; СПб.: Центр гуманитарных инициатив, 2024. – 116 с.). Исследователи провели анализ поэтики В. Дударева в культурологическом и филологическом аспектах с акцентом на апофатических (трансцендентных, танатологических) свойствах организации стихотворных текстов. Показаны смысловые резервы натурфилософии В. Дударева, проявленные в неразделимости природного и сакрального. Лирический герой В. Дударева через присутствие в мире природы устанавливает семантические связи на глубинном уровне и формирует новые виды взаимообусловленности феноменального (созерцаемого) и ноуменального (познаваемого). Определены особенности диалогического Я Валерия Дударева через экзистенциальное прочтение сюжетных и образно-языковых связей с Пушкиным, Лермонтовым, Мандельштамом, Самойловым и многими другими поэтами. Онтогерменевтический подход обеспечил глубину проникновения в мировоззрение и в особенности поэтики В. Дударева, большого русского поэта, творчество которого сохраняет русский культурный код. На значительном эмпирическом материале был показан апофатический резерв аналоговой поэзии доцифровой эпохи. Авторы монографии обращают внимание на риски, связанные с цифровой поэзией, в которой утрачивается метафизический взгляд на мир.

В статье рассматривается опыт преломления русской книжной традиции в творчестве первого якутского поэта А. Е. Кулаковского, создателя национальной литературы. Рецепция русской и иноязычной традиции рассмотрена в статье на разных этапах поэтического становления А. Е. Кулаковского. В результате выявлены три последовательно выраженных этапа в целостном восприятии русской культуры в авторском самосознании и в творчестве якутского поэта: 1) «дотекстовый» этап, задолго до написания собственных произведений; 2) «текстовый» этап творческого расцвета якутского поэта в 1910-е гг.; 3) «теоретический» этап рефлексии Кулаковского по отношению к аллитерационному стиху и поэтическому языку якутской словесности. Определен характер внетекстовой рецепции опыта мировой культуры на раннем этапе становления поэта задолго до написания им своих литературных произведений. Текстуально выявленный круг влияния русской поэзии и особенно А. С. Пушкина на литературные представления Кулаковского периода расцвета его творчества в 1910-е гг. позволяет говорить о том, что имя А. С. Пушкина и пушкинский контекст лейтмотивом проходят через все литературное творчество и биографический путь Кулаковского-поэта.

В статье специально исследуется один из ранних, недостаточно изученных текстуально этапов в творческой эволюции первого якутского поэта А. Е. Кулаковского. В этой связи предпринят целостный анализ самой известной поэмы «Сон Шамана» и ряда стихотворений поэта, написанных в начале 1910-х годов, в аспекте их индивидуальной поэтики и становления в целом литературной поэтики самого автора. Методологическим основанием предпринятого анализа стало развивающееся в современной филологии представление о поэтике (от Р. О. Якобсона до С. Ю. Неклюдова) как «формы структурирования» текста, связанной с механизмами порождения того или иного типа текста, прежде всего в аспекте различий литературного и фольклорного текстов. Методология рассмотрения поэтики отдельного произведения в указанных аспектах позволяет приблизиться к пониманию как диахронических процессов перехода от фольклора к литературе, так и связанных с этим изменений в формирующейся литературной поэтике на раннем этапе ее становления. Анализ текстов показывает, что рассматриваемый период в творчестве А. Е. Кулаковского представляет собой целостность особого, поэтического, плана, обозначая собой своего рода «поэтический ренессанс» поэта, ознаменовавшийся созданием произведений, определивших собственно литературную поэтику в якутской словесности и становление индивидуальной повествовательной манеры автора, принципиально отличающегося в этом случае от традиционного певца.

Целью настоящей статьи является всестороннее изучение др.-исл. лексемы hel ‘загробный мир; владелица загробного мира’ в «Младшей Эдде», прозаическом произведении Снорри Стурлусона (1222–1225), и сравнительный анализ с соответствующей лексемой в «Старшей Эдде», древнеисландском поэтическом эпосе (основная рукопись Codex Regius 2365 второй половины XIII в.). Можно констатировать наличие фундаментальных схождений, обнаруживаемых у данной лексемы в «Старшей» и «Младшей Эдде», проявляющихся в различных сферах — в общих наиболее частотных падежах (род. и дат.) и синтаксической функции направления, цели, реализуемой глаголами движения, ассоциации с низом, синонимичных предикатах субъекта (быть, жить), экстралингвистической детали (ворот). Вместе с тем следует отметить и принципиальные расхождения, свойственные этой лексеме в исследуемых памятниках письменности. В «Младшей Эдде» др.-исл. hel является гипонимом по отношению к др.-исл. heimr, то есть хель является одним из миров наряду с Асгардом, Мидгардом и Миром великанов, в то время как в «Старшей Эдде» данная лексема представляет собой антоним к др.-исл. heimr, то есть она как царство смерти противопоставляется одному-единственному конкретному миру живых, населенному людьми, — Мидгарду, «среднему огороженному пространству». Этот феномен верифицируют и другие факты, например оппозиция в «Старшей Эдде» хель дому (др.-исл. hús), человеческому жилищу, ассоциации с людьми (др.-исл. halir, gumnom). Если в «Старшей Эдде» доминирует антропоцентрическая позиция при описании др.-исл. hel, выражающаяся в том числе и в выборе точки отсчета (отсюда (др.- исл. heðan), вниз от мира людей, под землю), то в «Младшей Эдде» превалирует теоцентризм (хель образует оппозицию Асгарду, «асов огороженному пространству», населенному богами)

Научная картина XXI века представляет мир не как механическую систему, а как мир потокового Процесса и комплексного произведения. Поэтому в творчестве становится важным выражение места как Процесса, характеризующегося совокупностью необратимых и взаимосвязанных круговых изменений в динамическом порядке сети взаимодействий. Такое рассмотрение соответствует поэтике пространства или топоанализу мест. Кибернотопически-потоковая поэтика пространства предлагает изучение истоков образа не на основе отдельных атомарных единиц-образов, а на основе целостных процессов, встроенных в биосферные потоки.

Цель исследования - сопоставительное изучение творчества русского и китайского писателей Максима Горького и Ай У (1904-1992), в равной мере уделявших внимание изображению людей, которые по разным обстоятельствам оказались «на дне» жизни. Задача - выяснить, что конкретно стоит за высказываниями Ай У о своем «ученичестве» у Максима Горького. Оба автора, Горький в России, Ай У в Китае, выступали художниками людей маргинальных, лишенных крова, и, что особенно важно, не только отвергнутых, но и отвергающих. Анализ большого ряда рассказов русского и китайского прозаиков выявляет множество творческих схождений в тематике, проблематике, поэтике, тождество их социально-философских взглядов. Горький и Ай У в схожей манере украшают повествования о невзрачной текущей жизни обращениями к ярким картинам природы, музыкально-песенным началам. Проведенное исследование, сделанное на основании учения А. Веселовского о сопоставительном изучении литератур, доказывает основательные генетические и типологические связи двух художников слова.

Предлагается обзор материалов научного семинара «Крымская шмелевиана как часть литературной географии полуострова», организованного кафедрой русской и зарубежной литературы филологического факультета Российского университета дружбы народов имени Патриса Лумумбы 26-28 июня 2024 г. в Алуште. Его тематика связана с проблемой «отражения» локальных текстов (московского, петербургского) в зарубежных проекциях (берлинских, парижских).

В статье прослежена динамика усадебного топоса и усадебного мифа в русской литературе XVIII в. от условно-риторических к миметическим формам в контексте предшествовавших ей (XVI–XVII вв.) и последующих (XIX–XXI вв.) периодов развития. Показано, что формирование указанных категорий происходило на почве литературной усадьбы Московской Руси в условиях перестройки русской культуры под влиянием мощной волны европеизации в послепетровские десятилетия. В классицизме рассмотрены горацианская и государственно-патриотическая линии в репрезентации литературной усадьбы, во многом связанные с эстетической категорией возвышенного; в сентиментализме — идиллический хронотоп, коннотации рая на земле, вдохновения и художественного творчества, ценность патриархальной семьи. Установлено, что сентиментальный идеал, воплощенный в эстетике трогательного, лег в основу усадебного мифа начала XX в. Подчеркнута значимость художественных направлений XVIII в. для формирования русской литературной усадьбы.

На основе выборки образцов песенного фольклора народов Поволжья (мордвы-эрзи, мордвы-мокши, удмуртов и чувашей) автохтонного и сибирского бытования, размещенных в «Атласе звучащих фольклорных текстов» (URL: https:// folkmap. philology. nsc. ru), осуществленной с помощью тематического фильтра на карте и инструмента полнотекстового поиска, в работе охарактеризованы особенности реализации в песенном фольклоре некоторых понятий, относящихся к тематическим сферам «о стихиях», «о природе», «о птицах», «о животных». Наблюдения и полученные результаты позволяют определить перспективы дальнейшей разработки комплексного изучения разноязычной поэтики песенного фольклора.