Научный архив: статьи

В статье рассматривается гипотеза А. В. Кизима о написании «Слова о полку Игореве» весной 1196 г., изложенная в его работе, опубликованной в четвертом номере «Литературоведческого журнала» за 2023 г. Доказывается, что вопреки предположению А. В. Кизима, в тексте произведения нет бесспорных аллюзий на события междоусобицы 1195-1196 гг. Эта внутридинастическая война отстоит от похода князя Игоря, описываемого в «Слове о полку Игореве», на целых десять лет, во время междоусобицы русские земли не подвергались половецким нашествиям. Мудрость, величие и силу в произведении воплощает киевский князь Святослав Всеволодович, умерший в 1194 г. Необходимость создания такого образа после Святославовой кончины неясна. Сильным датирующим признаком, указателем верхней границы для датировки следует признать обращение автора к князю Ярославу Галицкому «постоять за раны Игоревы»: Ярослав Осмомысл умер 1 октября 1187 г., обращаться к покойному князю древнерусский книжник не мог.

В статье рассматривается мотив исторического возмездия в оде «Вольность» и в трагедии А. С. Пушкина «Борис Годунов». В «Вольности» он представлен серией таких событий, как казнь Людовика XVI, расплачивающегося за «ошибки» предков (согласно истолкованию Ю. М. Лотмана, развитому Д. П. Ивинским, за казнь тамплиеров Филиппом Красивым) и тирания Наполеона - наказание за беззаконное убийство монарха. В «Борисе Годунове» это упоминаемые в тексте убийство царевича Димитрия Борисом Годуновым, поражение Годунова от Самозванца и гибель Борисовых сына и жены, лишенных жизни Лжедимитрием и находящиеся за пределами его фабулы, но памятные образованным читателям падение и убийство Самозванца (намек на это содержится в сне Григория Отрепьева) - свержение и пленение Василия Шуйского, изменившего сначала Годунову, а затем Лжедимитрию. Во всех этих случаях возмездие за грех само тоже является преступлением. Мотив, представленный в трагедии «Борис Годунов», рассматривается в сопоставлении с карамзинской исторической концепцией и с идеей христианского провиденциализма.

В статье рассматривается принадлежащая ряду литературоведов трактовка стихотворения Иосифа Бродского «На смерть Жукова» как выражающего неоднозначное отношение автора к герою и якобы содержащего саркастические и иронические элементы. Доказывается, что «На смерть Жукова» является именно данью признательности Жукову как полководцу, внесшему решающий вклад в победу в Великой Отечественной войне. Особенности поэтики стихотворения в целом объясняются подражанием стихотворению Г. Р. Державина «Снигирь», написанному на кончину Суворова. Написание поэтической эпитафии маршалу может быть объяснено помимо желания выразить признательность еще рядом причин. Стихотворение - отражение осмысления автором своего социального значения и социальной роли как поэта, претендующего быть своего рода собеседником власть имущих. Кроме того, Бродский, видимо, решал чисто литературную задачу: создать новый вариант торжественного стихотворения в традиции погребальной элегии и оды на современном материале и с абсорбированием современной, в том числе советской, официозной лексики. То есть выполнял поистине трудную задачу, преодолев сопротивление этого материала.

Статья является репликой в полемике с Д. И. Черашней и Д. П. Ивинским, рассматривающими (хотя и не одинаковым образом) поэму А. С. Пушкина «Граф Нулин» как произведение, сюжет которого соотнесен с событиями 14 декабря 1825 г. В центре внимания аргументация Д. П. Ивинского, считающего, что заигрывание Натальи Павловны с Нулиным Пушкин соотнес с «заигрыванием» Александра I с либералами, спровоцировавшим выступление мятежников, которое автор ассоциирует с попыткой графа овладеть хозяйкой; отпор, оказанный молодой помещицей, должен напоминать о разгоне восставших Николаем I. Эти доводы оцениваются критически, доказывается, что такой соотнесенности не существует. Также доказывается, что уничижительно-насмешливое отношение к декабристам, которое предполагается этой трактовкой, для Пушкина невозможно. В этой связи анализируется оценка мятежников, содержащаяся в других пушкинских текстах - в стихотворении «Стансы» и в записке «О народном воспитании». Показано, что эта оценка, хотя она и является нелестной для бунтовщиков, лишена презрительной насмешки: декабристы не предстают мелкими и ничтожными.

Анализ романтической традиции в русской литературе - сквозной сюжет сборника «Агония и возрождение романтизма». Главные объекты исследования - стиль (сюжетные мотивы, образы, словесные формулы) известных писателей-романтиков на фоне современной им словесности второго и третьего рядов и реминисценции из романтических сочинений в творчестве авторов позднейших эпох. Книга Михаила Вайскопфа - важное научное исследование. Выявленные переклички произведений Лермонтова и Гоголя с современными им романтическими произведениями - чрезвычайно ценный результат: на этом фоне более очевидно, что принадлежит эпохе, являясь общим достоянием, а что относится к художественным открытиям того или иного писателя. Интересна и убедительна интерпретация «Крысолова» А. Грина, в котором обнаруживается символика, восходящая к юдофобской мифологии. Большое значение для комментирования и исследования сочинений Набокова русского периода имеют многочисленные реминисценции преимущественно из романтических и неоромантических сочинений, указанные ученым. Книге явно недостает теоретической рефлексии над обнаруженными перекличками текстов. Не разграничены нефункциональные вкрапления «чужого текста» - заимствования (это случай Лермонтова и Гоголя) и значимые отсылки к чужим текстам - реминисценции (случай Набокова). Этот изъян объясняется тем, что «Агония и возрождение романтизма», несмотря на присутствие в книге нескольких магистральных сюжетов, - не монография, а сборник статей, написанных в разное время.