Научный архив: статьи

Three ancient Greek epigrams by Vyacheslav Ivanov (1866–1949), dedicated to renown classical scholars Tadeusz F. Zieliński, Mikhail I. Rostovtzeff, and to religious philosopher and literate G. A. Rachinsky (1859–1939), were published in the collection of poems Nezhnaja tajna [‘Soft Secret’], ΛΕΠΤΑ, Humaniorum studiorum cultoribus (SPb, 1912, 112–113). This article provides a commentary on the Greek poem to Rachinsky based partly on archive materials. Rachinsky, of whose personality we know mostly from memoirs by Andrey Bely, N. A. Berdyaev and from correspondence and diaries of his contemporaries, chaired the Moscow Religious Philosophic Society ‘in memory of Vl. Solovjov’. He translated into Russian, inter alios, Nietzsche, Goethe, Maupassant and Balzac. Ivanov’s archives in Rome and Moscow keep some unpublished letters written by Rachinsky to Ivanov in 1910–1914. The correspondence allows to suppose that cordiality and even friendship between them developed in 1910. In the ‘Soft Secret’, Ivanov also dedicated to Rachinsky a Russian poem ‘On Receiving a Greek Prayer’. On December 25, 1910, Rachinsky sent to Ivanov from Moscow to St. Petersburg a card, most probably his Christmas greeting, with the Ode 5 for Choir, Irmos of the morning service for Christmas, in Greek. Conceivably, this text is a key to understanding of Ivanov’s quite dark Greek and Russian poems, which formed a poetic answer in gratitude for Rachinsky’s Greek prayer. In Ivanov’s Greek poem, there is a deliberate mixture of pagan and Christian vocabulary. It starts with the pagan πρόμαντις ‘prophet’ and goes on to οἰκτιρμῶν τε τοῦ Πατρός… εἰρήνης τε ‘Father of mercies and peace’. This recalls the wording of the NT and the Prayer for Christmas: Θεὸς ὢν εἰρήνης, Πατὴρ οἰκτιρμῶν. A scholarly poet, Ivanov expressed his thanks to a friend who could reveal insight into his complicated style. The author of the present contribution specifies the date of Ivanov’s Greek poem as between December 26, 1910 and January 28, 1911, and of his ‘On receiving a Greek Prayer’ between the 17th and the 28th of January, 1911

Статья знакомит читателя с поэмой Ф. Б. Грефе (1780–1851), ординарного академика Императорской академии наук и профессора Санкт-Петербургского университета, написанной элегическими дистихами на древнегреческом языке к 100-летию Императорской академии наук. Грефе сопроводил греческую поэму из 424 стихов авторизованным поэтическим переводом en regard на родной немецкий язык. Насколько нам известно, с 1826 г. поэма не переиздавалась и не становилась предметом исследования. В статье приводится греческий и немецкий текст пролога, эпилога и трех небольших пассажей поэмы с русским переводом и комментарием. В прологе Грефе пишет об основании Санкт-Петербурга и Императорской академии наук Петром I, воспроизводя официальную петербургскую мифологию, оформленную литературными топосами (одинокий рыбак с убогой лачугой; царь-демиург на пустынном берегу Невы; город, воздвигнутый на болоте, etc.) и формулами (сходными с пушкинскими, опубликованными намного позднее: «где прежде…, там ныне»; «из тьмы лесов, из топи блат»). В избранных пассажах говорится о палеонтологической коллекции АН, в частности о мамонте, а также о сокровищах Египетского музея Академии, о мумиях, приобретенных у Франсуа де Кастильоне. Автор исследует возможные литературные источники Грефе, описывает исторический контекст и реалии петербургской и академической жизни того времени, а также говорит об отклике на поэму Грефе в Германии

В статье предлагается транскрипция, перевод и комментарий двух версий стихотворного обращения к Петру Первому, написанного на древнегреческом языке братьями Лихудами, Иоанникием и Софронием, греками из Кефаллении, выдающимися религиозными писателями и учителями. «Эпиграмма тишайшему и боговенчанному нашему царю Петру Алексеевичу, самодержцу Московскому и всея Великия, Малыя и Белыя Руси» сохранилась в рукописях учебника Лихудов «О поэтическом или метрическом искусстве» как пример элегического дистиха. Учебник «Поэтики» был составлен в виде вопросов и ответов на греческом языке для учеников уровня suprema Богоявленской школы (1685–1687), начального этапа прославленной Славяно-греко-латинской академии, в качестве пособия по греческой версификации. Русский перевод пособия, вероятно, не планировался авторами (в одном из списков присутствуют славянские нотации). «Эпиграмма», а по существу — приветственное стихотворение, дошедшая в составе московской рукописи РГБ, Ф. 173 (МДА), No 331, 1687 г., была опубликована С. Смирновым в 1855 — не без ошибок в транскрипции и, соотвественно, в понимании текста. Версия же киевской рукописи Ф. 306 (Киево-Печерская Лавра) No337 п./725) к. 17 — нач. 18 в. с переводом на церковнославянский язык ранее, по на шим сведениям, не публиковалась. Предлагается сравнительный анализ обеих версий стихотворения, устанавливается датировка (terminus ad quem — 1687), выясняются обстоятельства создания текста

This article offers a transcription and translation, as well as a commentary, on P. Mich. inv. 5594. The papyrus is believed to date from the fourth century A. D. The origin and provenance of it are unknown. The papyrus is damaged in some places, so lacunae in the text or poorly readable places are restored in accordance with the formulas and word usage on the papyri, which is always explained in the commentary. The beginning of the papyrus has been lost but the formulas at the end of it (Ἀσπάσῃ κατ̣ ’ [ὀνό]ματα… καὶ ἔ̣ρ̣ρωσό μοι) and address on the verso of the papyrus indicate that it is obviously a private letter in which a certain Lucius writes to Plution. The Nomina Sacra (θ(εο)ῦ ἐν κ(υρί)ῳ; κ(ύρι)ος) regularly repeated in this letter suggest that it was written by a Christian to a Christian. The context of the letter and the definitions pertaining to Plutio on the verso (πρεσβύτερος καὶ ὁμολογητής) suggest that the relationship between Lucius and Plutio is that of a dependent and his patron where the Lucius is being supported by a superior in age or status. As is often the case, a scrap of letter details only a moment in someone’s life, leaving us only to speculate on the context and the whole picture