Научный архив: статьи

Профессиональная деятельность военнослужащих и сотрудников войск национальной гвардии Российской Федерации по выполнению служебных и служебно-боевых задач может быть связана с необходимостью причинить вред законным интересам граждан и организаций.

В подобных обстоятельствах оценка действий военнослужащих и сотрудников может осуществляться как исходя из норм уголовного законодательства, так и с учетом норм законодательства, регламентирующего основания и порядок применения оружия, специальных средств и физической силы.

Описанная ситуация, по мнению авторов, может вызвать конкуренцию норм, проблемы применения и толкования норм, а также создать предпосылки для нарушения принципа законности в части единства уголовного закона. В связи с этим предлагается внести дополнения в действующее законодательство, а также разработать соответствующие разъяснения высшей судебной инстанции.

Кроме того, в статье рассмотрены некоторые вопросы квалификации действий военнослужащих и сотрудников войск национальной гвардии при превышении ими пределов крайней необходимости. Авторами поддерживается мнение ряда ученых о необходимости введения в уголовный закон норм, содержащих привилегированные составы преступлений, совершенных при превышении пределов крайней необходимости.

Специфика задач, возложенных законом на войска национальной гвардии Российской Федерации, предполагает, что военнослужащие и сотрудники будут выполнять свои обязанности в условиях активного противодействия со стороны правонарушителей. Исходя из этого рассмотрение проблем применения правового института необходимой обороны в деятельности военнослужащих и сотрудников войск национальной гвардии представляется актуальным.

Изучение научной литературы позволяет сделать вывод, что заявленные в теме статьи проблемы неоднократно рассматривались учеными применительно к деятельности военнослужащих и сотрудников правоохранительных органов, в частности полиции. Анализ норм Федерального закона «О войсках национальной гвардии», предоставляющих право военнослужащим и сотрудникам применять оружие, специальные средства и физическую силу, показывает, что поднимаемые учеными проблемы актуальны и для войск национальной гвардии.

В результате исследования установлено, что основной круг проблем заключается в установлении соотношения норм, содержащихся в УК РФ и в иных нормативных правовых актах, определяющих порядок применения оружия, специальных средств и физической силы военнослужащими и сотрудниками войск национальной гвардии. Наличие в иных нормативных правовых актах норм, фактически расширяющих перечень обстоятельств, исключающих преступность деяния, создает предпосылки для нарушения закрепленного в ч. 1 ст. 3 УК РФ принципа законности. В связи с этим предлагается внести дополнения в действующее законодательство.

Авторами в статье рассматриваются вопросы противодействия идеологии экстремизма в условиях гибридной войны, развязанной рядом западных стран против Российской Федерации. Анализируются положения Стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации, утверждённой Указом Президента Российской Федерации Указом от 28 декабря 2024 года № 1124. По результатам анализа документа сделан вывод о своевременности пересмотра ранее утвержденной стратегии в части ужесточения контроля за информацией, размещаемой в телекоммуникационной сети Интернет. Рассматриваются предпосылки изменения государственной политики в области противодействия экстремизма в связи с тем, что текущие социально-политические события подталкивают законодателя на более оперативную реакцию на вызовы и задачи. Рассматривается необходимость дополнения Уголовного кодекса Российской Федерации самостоятельной уголовно-правовой нормой, имеющей своим назначением запрет на распространение сведений, наносящих ущерб конституционному строю, безопасности (иным охраняемым отношениям) и, как следствие, обороноспособности нашего суверенного государства.

В современных условиях актуализируются уголовно-правовые аспекты преступлений, связанных с мошенничеством в сфере оказания оккультных услуг. В связи с этим появляется необходимость исследования имеющихся на сегодняшний день нормативных правовых актов и судебной практики, имеющих отношение к данному виду преступных деяний. В статье рассматриваются некоторые черты данного преступления, элементы его состава, предлагаются рекомендации по превентивным мерам борьбы с ним

В статье представлены результаты сравнительно-правового исследования института возраста уголовной ответственности в условиях современных вызовов, связанных с межпоколенческими изменениями. Проведен анализ правового регулирования и практики применения возрастных порогов в 12 правовых системах мира, включая страны Азии (Китай, Япония, Сингапур, Южная Корея), Северной Америки (США, Канада) и Европы (Великобритания, Германия, Франция, Россия, Швеция, Финляндия). Особое внимание уделено анализу международных стандартов, включая Пекинские правила ООН12 и Конвенцию о правах ребенка23. По результатам исследования разработан комплекс научно обоснованных рекомендаций по совершенствованию российского законодательства с учетом положительного зарубежного опыта и современных вызовов

Определены понятие и признаки категории «судебная ошибка в применении уголовно-правовых норм». Выявлены ключевые факторы возникновения ошибок: отсутствие легального определения указанного феномена, методологический плюрализм научных подходов и несовершенство разъяснительной практики Пленума Верховного Суда РФ. Установлены основные проявления судебных ошибок (неверная квалификация деяния, ошибочное толкование новелл, процессуальные нарушения, дисбаланс дискреции суда), описаны их последствия, отражающиеся на эффективности правосудия и доверии общества к суду. Описан механизм их формирования, обоснована необходимость разработки мер по их снижению

Рецензия представляет собой оценку подготовленной известным санкт-петербургским юристом доктором юридических наук, профессором Дмитрием Анатольевичем Шестаковым монографии «Постлиберальное противодействие преступности»: ее актуальности, научной новизны и теоретической (для правовой доктрины) и практической значимости. В основу такой оценки кладется созданная автором теория «преступностиведения» как альтернатива традиционной криминологической теории (термины «преступностиведение» и «криминология» для автора являются равнозначными). В монографии исследуются проблемы общей теории (философия преступности), отношения к личности, искусственному интеллекту и «оцифровке» уголовного права, отраслевые проблемы противодействия преступности (политика, наука и образование, культура, семья, спорт, здравоохранение, криминология закона) и частное преступностиведение

Цель. Обосновать необходимость введения термина «преступления против цифровой безопасности системы здравоохранения» в уголовно-правовую доктрину, сформулировать определение понятия, обозначить, какими признаками обладают подобные деяния, и представить их систему.

Процедура и методы. В качестве научного материала были использованы отечественные и зарубежные публикации, отражающие исследования по рассматриваемой проблеме. В статье предпринята попытка систематизировать имеющиеся теоретические воззрения как отечественных, так и зарубежных авторов, обобщить полученный материал в контексте развития цифровизации, цифровых технологий и влияния этого процесса на преступность. Полученные материалы были критически оценены автором, что позволило с учётом сущности цифровых технологий сформулировать собственную концепцию преступлений против цифровой безопасности системы здравоохранения, их систему и признаки.

Результаты. Неизбежным результатом цифровизации всех сфер общественной жизни, в т. ч. сферы здравоохранения, стало использование цифровых технологий в преступных целях, что должно послужить закономерным толчком к формированию теоретико-прикладных основ противодействия преступности. По итогам исследования сделан вывод о необходимости введения в научный оборот термина «преступления против цифровой безопасности системы здравоохранения», сформулированы признаки, характеризующие их и выработаны их системы, проведены отличия от цифровых преступлений.

Теоретическая и/или практическая значимость. В научный оборот введены термины «преступления против цифровой безопасности системы здравоохранения», «цифровые преступления», даны их определения, приведены критерии отличия, раскрыты признаки и представлена система уголовно наказуемых деяний, которые в целом расширяют имеющиеся знания в уголовно-правовой доктрине.

Статья посвящена исследованию института крайней необходимости в уголовном праве России. Рассматриваются теоретико-правовые критерии правомерности действий в условиях крайней необходимости, закрепленные в ст. 39 УК РФ, включая наличие реальной опасности, невозможность устранения угрозы иными средствами и соразмерность причиненного вреда. Особое внимание уделено разграничению крайней необходимости и необходимой обороны, а также современным вызовам, связанным с технологическим прогрессом, биоэтикой и киберугрозами. На основе анализа научных работ российских авторов (А. И. Рарог, Л. В. Иногамова-Хегай, А. В. Наумов и др.) и судебной практики выявлены актуальные проблемы правоприменения и предложены направления для дальнейшего совершенствования законодательства. Статья представляет интерес для ученых, практикующих юристов и студентов, изучающих уголовное право.

Статья посвящена историко-правовому анализу эволюции института добровольного отказа от преступления в российском уголовном праве, начиная с древнерусского периода и заканчивая современными нормами Уголовного кодекса Российской Федерации. Исследование охватывает ключевые этапы формирования данного правового явления, демонстрируя, как под влиянием социальных, политических и правовых факторов менялись подходы к дифференциации ответственности за незавершенные преступления. В работе прослеживаются истоки института в Русской Правде (XI–XIII вв.), где уже встречались нормы о смягчении наказания за отказ от противоправных действий (например, снижение штрафа за обнажение меча без нанесения удара) или полном освобождении от ответственности при устранении последствий деяния. Особое внимание уделено периоду Московского государства (XV–XVII вв.), когда в Судебниках 1497 и 1550 гг. и Соборном уложении 1649 г. косвенно признавалась значимость стадий преступления, хотя прямого закрепления добровольного отказа еще не существовало. Переломным моментом стало законодательство Петра I, в частности Артикул воинский 1715 г., впервые выделивший стадии преступной деятельности (приготовление, покушение) и предусмотревший снижение наказания за раскаяние. Далее в статье анализируется Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г., систематизировавшее нормы о добровольном отказе, включая освобождение от ответственности соучастников при своевременном предотвращении преступления. Показано, как советское право (Уголовные кодексы РСФСР 1922, 1926, 1960 гг.) трансформировало институт, сместив акцент на отсутствие состава преступления при добровольном отказе, а также как судебная практика Верховного Суда СССР закрепила критерии добровольности и осознанности. В заключительной части раскрыты положения ст. 31 Уголовного кодекса Российской Федерации, где добровольный отказ трактуется как прекращение приготовления или покушения при осознании возможности завершить преступление. Подчеркивается, что современный подход сочетает традиции дореволюционного права (гибкость оценки мотивов) и достижения советской юридической мысли (акцент на предупреждение преступлений). Статья адресована юристам, историкам права и обучающимся, интересующимся эволюцией уголовно-правовых институтов. Значение исследования заключается в демонстрации преемственности правовых традиций, а также в актуализации исторического опыта для совершенствования современных механизмов стимулирования отказа от преступной деятельности.

В представленной статье исследуется система наказаний в уголовном законодательстве, позволяющая определить пределы ее карательных мер, раскрывается роль и значение, отражаются общие положения, характеризующие ее эволюцию, исходя из изменяющихся социальных условий в различные периоды развития государства. Особое внимание уделено рассмотрению уголовно-правового и уголовно-исполнительного аспектов вида наказания, связанного с изоляцией от общества - пожизненное лишение свободы, предлагаются меры по совершенствованию уголовного законодательства.

В статье рассматривается проблема - оценки реальности угрозы и ее значения для разграничения вымогательства и покушения на мошенничество, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных сетей (далее - ИКС). Использование преступниками ИКС при передаче угрозы затрудняет оценку ее реальности, в связи с чем, в судебно-следственной практике возникают трудности при квалификации. Цель исследования: предложить правило квалификации вымогательства и покушения на мошенничество, совершаемых с использованием ИКС, связанное с оценкой реальности угрозы. Методы исследования: для изучения реальности угрозы и ее значения при квалификации вымогательства и покушения на мошенничество, совершаемых с использованием ИКС, применялся метод опроса (Всего опрошено 20 сотрудников органов предварительного расследования г. Уфы Республики Башкортостан); для установления критериев реальности угрозы применялся метод анализа. Ключевые выводы: Реальность как признак угрозы имеет существенное значение при разграничении вымогательства и покушения на мошенничество, совершаемых с использованием информационно-коммуникационных сетей. Использование преступниками ИКС при передаче угрозы затрудняет оценку ее реальности, в связи с чем, угроза в судебно-следственной практике рассматривается в качестве способа обмана. В связи с чем, необходимо внести дополнительное разъяснение в Постановление Пленума Верховного суда РФ (далее - ППВС РФ) от 17 декабря 2015 г. №56 относительно критериев реальности угрозы при вымогательстве, а также основания для его разграничения с покушением на мошенничеством, совершаемых с использованием ИКС.