Научный архив: статьи

В статье рассматривается манипуляционная емкость искусственного интеллекта в сравнении с естественным. Проводится анализ формирования психики и человеческого сознания, искусственного и естественного мышления. Предполагается, что основное отличие ЕИ и ИИ состоит в природе их мотивации. ИИ лишен инстинкта самосохранения, следовательно, имманентной потребности действовать, с одной стороны, и ограничений активности - с другой. Отсутствие инстинкта самосохранения у ИИ повышает его манипуляционную емкость и как объекта, и как инструмента этого процесса.

Описывая образ «пещеры», Платон еще в античные времена показывает серьезные ограничения сознания человека на восприятие и понимание реальности. Приводится описание структуры сознания с использованием понятия информации. На основе этого описания сравниваются различия в подходах к расширению познания или выхода из «пещеры» Платона в «восточной» и «западной» культурах.

В статье рассматриваются вопросы визуальной реализации идеи становления психологического художественного образа в искусстве костюма при образно-ассоциативном сознании дизайнера на основе методологии синектического мышления. Синектический метод и его активность анализируется с позиций направленного осмысления идеи и ее реализации различными средствами графического изображения. На примерах формирования художественного образа моделей костюма и аксессуаров представлен алгоритм образно-ассоциативного сознания дизайнера, позволяющий построить базовую конструктивную основу новой формы изделия с отражением эмоционально-чувственных характеристик. Метод действий ассоциативного сознания раскрывается в условиях визуальной демонстрации художественной и психологической напряженности формы костюма соответственно тематики направленного мышления. Сформулированы методические рекомендации и предложен результативный способ формирования стильного художественного образа промышленной коллекции моделей костюма с образно-ассоциативными факторами. Новые методические рекомендации обеспечивают условия по расширению ассортимента с новыми эстетическими и эмоционально-чувственными характеристиками, отвечающие современным требованиям дизайна и моды.

Актуальность исследования трансцендентного опыта обусловлена неослабевающим стремлением человека выйти за пределы обыденного сознания и обрести новый уровень самопознания. Современное состояние проблемы характеризуется интересом со стороны философии, религиоведения, психологии и других наук, однако ряд вопросов (происхождение и сущность трансцендентного опыта) остается нерешенным. Целью статьи является анализ культурно-исторических особенностей восприятия и интерпретации трансцендентного опыта. Методологической основой работы служит теоретический анализ литературы и сравнительно-исторический подход, позволяющий выявить специфику трактовок феномена в различных традициях. В результате проведенного обзора описаны представления о трансцендентном опыте в древних мифологических системах, восточных духовных учениях, средневековой христианской мистике, классической философии и современной психологии. Показано, что в каждой эпохе и культуре данный феномен осмысливается по-разному - от контакта с божественным до психологической иллюзии, - что обусловлено господствующими мировоззренческими парадигмами. В заключение обосновывается, что изучение личности человека, пережившего трансцендентный опыт, должно осуществляться комплексно, во взаимодействии науки, философии и религии. Научной новизной данного исследования явилось составление двухуровневой модели трансцендентного опыта, включающей феноменологическое ядро (опыт единения/священного/шуньяты) и культурно-языковую надстройку (понятийные схемы, символика, ритуальные технологии), что позволяет проводить корректные межкультурные сопоставления без редукции к нейрофизиологии или богословию. Так же в данной статье показано, что ритуалы и духовные практики функционируют как культурно-психотехнические среды, задающие рамки переживания, управляющие когнитивной установкой и моделирующие каноны смысла интерпретации трансцендентного опыта.

В статье рассмотрены объективные предпосылки и основания для создания искусственного морального агента1 (ИМА), предложены аргументы как в пользу развития подобных проектов, так и демонстрирующие ограниченные возможности систем искусственного интеллекта (ИИ) в обладании субъектностью, необходимой для принятия моральных решений. Представлены подходы к понятию «искусственный моральный агент», рассмотрены некоторые концепции т. н. «машинной морали»2, обозначены изначальные условия/критерии, предъявляемые к ИМА. Проблема ИМА прослеживается во взаимосвязи с теориями в области аналитической этики и философии техники. На основании такого анализа предлагаются направления исследовательской и научноэкспериментальной работы по созданию ИМА. Обосновывается тезис о несостоятельности технической реализации универсального, человекоподобного ИМА со способностью решать сложные, разноплановые моральные дилеммы и задачи, действовать в широком и разнообразном поле моральных ситуаций. В связи с этим предлагается использовать новые понятия – вычислительный моральный квазиагент – МКА (computational moral quasi-agent), а когда решения принимаются на основе человеко-машинного взаимодействия – конвергентный, или гибридный моральный агент – ГМА (hybrid moral agent). В условиях недостаточной разработанности теоретической базы и наличия рисков внедрения ИМА предлагается сбалансированное, поэтапное развитие проектов на основе предметно-ориентированного, контекстуального подхода. Такой подход предполагает ответственное внедрение МКА применительно к отдельным классам систем (моделям), с конкретной прикладной задачей, в определенной физической или виртуальной среде. Целесообразность проектирования МКА или ГМА в каждом конкретном проекте должна быть оправдана, аргументирована и доказана.

В статье обосновывается ключевая роль нейрофилософии в формировании методологического базиса нейроэтики – дисциплины, ответственной за этическую оценку нейротехнологий (импланты, глубокая стимуляция мозга, нейромаркетинг). Автор демонстрирует, что нейрофилософский синтез данных нейронаук с классическими философскими концепциями создает необходимые рамки для анализа вызовов, связанных с вмешательством в мозг. Показано, что нейрофилософия при необходимом эпистемологическом скепсисе открывает возможности для защиты человеческого достоинства: предотвращает редукцию сознания к нейрокоррелятам, разрабатывает критерии аутентичности личности при нейромодуляциях, а также выявляет фундаментальные ограничения нейровизуализации. При этом распространение нейротехнологий порождает критические риски: эксплуатацию нейроуязвимостей в коммерческих целях, утрату конфиденциальности нейроданных и свободы воли, когда оказывается влияние на принятие решений. Особое внимание уделено необходимости нейрофилософской рефлексии для преодоления ключевых проблем: игнорирования субъективного опыта (квалиа) при нейровмешательствах, манипуляции поведением через триггеры страха и стыда, а также некорректной трактовки нейронаучных данных. Без такого фундамента нейроэтика не способна адекватно оценить этические последствия технологий, рискуя легитимизировать практики, угрожающие автономии и идентичности человека.

В статье рассматривается эволюция современной философии через призму антропологической парадигмы Дж. К. Мелвилла, в частности, его концепции “коммунологических тенденций” - стремления человека к коллективному сознанию и общему смыслотворчеству. Исследуя как происходит трансформация философского сознания от индивидуалистически-центричных эпистемологий к всё более распределённым, сетевым формам коллективного познания. Применяя исторический анализ и футурологическое прогнозирование, автор исследует, как глобализация и искусственный интеллект ускоряют эти коммунологические тенденции; с одной стороны ускоряют естественную склонность человечества к коллективному смыслотворчеству и общему сознанию, с другой,- создавая новые вызовы для человеческой идентичности, субъективности. Это представляет собой фундаментальный переход от картезианского индивидуализма к сетевым формам познания и коммуникации.

В статье автор рассматривает важнейший компонент криминалистической характеристики мошенничества в сфере кредитования – личность преступника. Обосновывая практическую значимость формирования представления о психологических качествах мошенника, совершающего одно из наиболее сложных с точки зрения расследования экономических преступлений, автор выделяет общие черты, свойственные корыстным преступникам, а также представляет некоторые особенности различных типов кредитных мошенников. Кроме того, в статье предлагаются практические рекомендации получения сведений о социально-психологических качествах личности преступника посредством анализа поведения, что способствует повышению эффективности расследования рассматриваемого вида преступлений

Статья посвящена размышлениям о том, куда могут привести цифровизация и искусственный интеллект современное общество. Автор метафорически сравнивает влияние цифровизации на мышление человека с гамбитом - началом шахматной партии, в которой жертвуют какой-либо фигурой или пешкой ради скорейшего перехода в нападение, обеспечивающее явную победу. Своеобразной «жертвой» в данном случае является мышление и интеллект человека. Параллели между миром и шахматной доской - не редкое явление. Их можно найти у персидского поэта Омара Хайяма («Мир я сравнил бы с шахматной доской; То день, то ночь. А пешки? Мы с тобой. Подвигают, притиснут и побьют. И в тёмный ящик сунут на покой»). Американский политолог Збигнев Бжезинский видит в Евразии шахматную доску, где разворачиваются главные геополитические события в мире, и доказывает первоочередную роль в этом процессе США. Сравнение цифровизации и искусственного интеллекта с шахматной игрой не случайно и злободневно, так как шахматы - это одна из самых древних интеллектуальных игр в истории человечества, где начало (дебют) во многом определяет дальнейшее разворачивание события. Именно эта стадия игрытаит в себе множество опасностей и ловушек, в которые может попасть игрок, если не будет подготовлен интеллектуально и проигнорирует свои мыслительные способности. В работе даётся описание развития цифровизации и мышления человека, грани их взаимодействия сквозь исторические эпохи. Лейтмотив работы представляет собой анализ поэтапного изменения роли мышления в жизни человечества. Можно выделить три основных этапа развития общества (ходов в шахматной партии): доиндустриальный, индустриальный и постиндустриальный (современный, цифровой). На первой ступени развития человек был единым целым с природой, от которой во всём зависел, он не мог быть её «венцом», хозяином, потому что мышление было неразвитым, а уровень практического освоения мира низким. Господствовало мифологическое мышление, основанное на выдумке и фантазии, чувственнообразном отражении мира. В мифе всё слитно, синкретично, и, чтобы как-то различать, дифференцировать окружающие предметы, люди стали их считать и отмечать разными знаками. Этот процесс способствовал развитию мышления и интеллекта, а в конечном счёте - появлению наук, философии и рационального мышления, позволяющего объективно и достоверно понять мир и самого человека. Обладая такой величайшей ценностью, как разум, человек стал постепенно освобождаться от «оков» природы, он стал её покорять, изменять под свои нужды и интересы. Как говорил Ф. Бэкон: основное назначение человека - покорить природу, взять её в услужение [3]. Процесс «покорения» природы ознаменовался созданием различных орудий, механизмов, приспособлений и, наконец, технических средств, заменивших тяжёлый физический труд. Необходимым условием для этого были науки, оперировавшие не только счётом, но и числами, цифрами. За эти достижения пришлось заплатить высокую цену - «пожертвовать» своим мышлением, так как все эти изобретения вели человека к комфорту, лёгкой жизни без особых трудностей. На третьем этапе развития общества человек поставил задачу вообще освободиться от какого-либо труда - не только физического, но и умственного, предоставив это занятие искусственному интеллекту, который буквально врывается в жизнь современного человека, вызывая в его сознании смутные представления. Теперь наша реальность - цифровизация и искусственный интеллект, о которых говорят абсолютно все: от президента до простых обывателей. При этом перспективы развития интеллекта и мышления остаются неоднозначными и противоречивыми. С одной стороны, сознание является экзистенциальной сущностью человека, а с другой - его полномочия стремительно передаются искусственному интеллекту. Над решением этих вопросов задумывается автор и пытается найти оптимальное решение.

Статья посвящена актуальной теме анализа когнитивных механизмов, реализованных в современных больших языковых моделях (БЯМ) на базе архитектуры трансформеров. Демонстрация ими высоких показателей производительности стимулирует обсуждение гипотетической возможности возникновения феноменов сознания в процессе их функционирования. Цель исследования — уточнить потенциал БЯМ в моделировании функций человеческого сознания с учётом новейших достижений в области взаимодействия с искусственным интеллектом (ИИ). Для достижения этой цели было необходимо решить следующие задачи: 1) оценить степень продвижения научного сообщества в обсуждении ключевых парадоксов философии сознания (тест Тьюринга, «Китайская комната»); 2) зафиксировать ключевые позиции в текущих спорах о пределах моделирования когнитивных процессов в системах искусственных нейронных сетей; 3) провести эксперимент по взаимодействию с чат-ботом GigaChat и проанализировать полученные данные для оценки текущего состояния когнитивных способностей системы. В качестве основных материалов исследования использовались результаты экспериментов с GigaChat, а также научные публикации и философские труды, посвящённые вопросам ИИ и сознания. Методологическая основа исследования включала категориальный и ценностный анализ; также были использованы дискурс-анализ и SWOT-анализ. Ключевым методом стало взаимодействие с чат-ботом GigaChat. В результате исследования было установлено, что GigaChat демонстрирует высокую способность к интерпретации информации, генерации текста и адаптации к контексту беседы, осознавая свои возможности и ограничения, а также различая категории субъектов («вы», «мы», «ты», «я»), однако современные системы ИИ всё ещё не способны воспроизводить ключевые черты человеческого сознания, такие как развитое самосознание и субъективный опыт. Выводы: научное сообщество продвинулось в обсуждении ключевых парадоксов философии сознания (теста Тьюринга и «Китайской комнаты»), учитывая новые достижения в области взаимодействия с ИИ, однако остаётся ряд нерешённых вопросов относительно критериев сознания; в текущих спорах о пределах моделирования когнитивных процессов в системах ИИ зафиксированы различные философские и методологические подходы, но создание сознательного ИИ продолжает оставаться предметом острых дискуссий и неопределённости; экспериментальное взаимодействие с GigaChat показало, что система обладает значительными когнитивными возможностями, такими как адаптация к контексту и распознавание категорий субъектов, но она ещё далека от воспроизведения полного спектра человеческого сознания, включая развитое самосознание и субъективный опыт.

В статье рассматривается понятие сознания как одна из ключевых категорий отечественной психологии. Целью данного исследования является прояснение значения концепта «сознание» и его роли в отечественной психологии начала ХХ в.; в исследовании применены сравнительно-исторический метод и методы системного и категориального анализа; источниковую базу исследования составили обобщающие работы ведущих российских психологов начала прошлого века.

Показано, что сознание трактовалось в начале XX в. двумя основными способами: как восприятие человеком феноменов своего внутреннего мира и как восприятие внутреннего и внешнего миров. Первая трактовка отстаивалась представителями философского и эмпирического течений в российской психологии, в то время как вторая защищалась сторонниками естественно-научного. Утверждается, что, несмотря на методологическую значимость понятия сознания для интроспекционизма, оно не находит у представителей отечественной эмпирической психологии однозначного определения, что может быть связано как очевидными трудностями в его дефиниции, так и с их стремлением продолжить линию на отделение психологии от философии.

Понимание сознания как восприятия внутреннего и внешнего миров оказывается ближе к объективной традиции в отечественной психологии и в измененном виде было принято в советской науке по ряду как социокультурных (в силу диалектического характера единства и противопоставления субъективного и объективного; по причине того, что она в большей степени, чем интроспективная традиция, соответствовала представлениям об отражательной природе психического и выступала в качестве оппозиции к ряду ее основных принципов), так и предметно-логических (представляла собой реальную альтернативу устаревшему эмпирическому пониманию предмета психологии и открывала новые перспективы исследования сознания, не прибегая к методу самонаблюдения) причин.

В статье охарактеризованы некоторые особенности общества потребления как «научной» метафоры, означающей совокупность общественно-экономических отношений, организованных на базе феномена личного потребления в контексте глобализации товарноденежной сферы. Общество потребления основывается на стабильном, устойчивом стремлении к постоянному росту массового потребления материальных и иных благ и формировании специфической системы ценностей (консьюмеризм как уклад общества), психологических установок и поведенческих реакций на основе феномена личного потребления. Численность людей, разделяющих так называемые «ценности общества потребления» постоянно растет. Отмечено, что процесс «сглаживания» отрицательных характеристик и последствий общества потребления имеет большое значение не только в применении к языку, искусству или коммуникации, но и в применении к Человеку как важнейшей ценности