Научный архив: статьи

Современный этап эволюции избирательных систем значительной части суверенных государств связан с активным изучением иностранного опыта, популяризацией практик, обеспечивающих проведение демократических выборов, а также сотрудничеством на двусторонней и многосторонней основах со специфическими институтами, специализирующимися на вопросах человеческого измерения. Специфичность сотрудничества в области международной электоральной поддержки, которая предполагает необходимость государству поступиться частью суверенитета ради строительства демократической избирательной системы, обеспечивает мало прогнозируемый результат – от качественных преобразований и общественного консенсуса в отношении итогов выборов и референдумов до недоверия к ним и оспаривания легитимации. Актуальность исследования обусловлена недостаточностью теоретической базы, в соответствии с которой реализуются программы электоральной поддержки и оценивается результат помощи избирательным системам. Использование эволюционного подхода позволяет проследить сходства и различия в процессах конструирования избирательных систем на примере государств Центральной Азии, в том числе с привлечением международной помощи, а сравнительный, в частности, кросс-организационный, подход обеспечивает выявление общего и особенного в мероприятиях, связанных с предоставлением электоральной помощи, выявляя факторы, влияющие на плотность сотрудничества. В статье сделаны выводы о приоритете индивидуальных подходов доноров к каждому получателю помощи, а не региональным программам развития, наличии среди субъектов поддержки своеобразного разделения труда, в рамках которого реализуемые мероприятия дополняют друг друга. Отмечены тренды продвижения нормотворческих положений, практик и технических ноу-хау, связанных с распространением идеи электронных выборов как электоральной инновации. Обосновано предположение, позволяющее характеризовать Центральную Азию как «цифровой полигон». При неоспоримых преимуществах электоральной поддержки как способа изучить и перенять передовые практики и решения, обеспечивающие устойчивое развитие избирательной системы, существуют риски утраты части государственного суверенитета, столкновения с иностранным вмешательством и чрезмерной зависимости от оценок международных организаций, позиции которых не всегда объективны.

Настоящая статья призвана выявить возможности применения подхода к анализу эффективности региональных объединений, сформировавшегося в рамках сравнительного регионализма, в изучении и объяснении особенностей функционирования Шанхайской организации сотрудничества, созданной в период масштабных международнополитических трансформаций и являющейся в настоящее время одним из важнейших элементов региональной архитектуры безопасности. Особое внимание уделяется теории институционального дизайна А. Ачарии и А. Джонстона, обладающей инструментарием, позволяющим исследовать роль и место институтов в структурировании пространства вне зависимости от рассматриваемого региона, а также высветить различия между создававшимися со второй половины XX в. в Европе узкоспециализированными интеграционными объединениями с центральной ролью национальных государств и региональными инициативами, оформившимися в соответствии с логикой «нового регионализма» – явления международной жизни, которое обратило на себя внимание исследовательского сообщества в период кризиса биполярной системы. Рассмотрение ШОС с позиций данной теории позволяет заключить, что ее институциональный дизайн (т. е. структура, идейно-ценностная основа, порядок принятия решений и предоставления членства) отвечает интересам и запросам государств – членов объединения и обусловлен как экзогенными, так и эндогенными факторами. Исходя из этого, а также с точки зрения эффективности налаживания многостороннего регионального взаимодействия между государствами с принципиально различным историко-культурным бэкграундом, а в ряде случаев – имеющими противоречия на двусторонней основе, можно сделать вывод, что организация выполняет возложенные на нее задачи и, следовательно, представляется успешной.

Цель и задачи статьи. Статья направлена на раскрытие и обоснование главных тенденций развития двусторонних отношений между РФ и странами — участницами СНГ. Показано, что Содружество как интеграционный проект неоднократно меняло предназначение: изначально созданное как альтернатива процессам дезинтеграции, оно стало основой многосторонних отношений бывших республик СССР. При написании статьи решены следующие задачи: проведено сравнение двусторонних отношений России со странами СНГ; проанализирована современная роль СНГ как регионального объединения; выделены перспективные направления развития двусторонних отношений.

Методология. Исследование опирается на: структурный анализ (обобщение и систематизация экономической информации); сравнительно-правовой метод (сопоставление нормативно-правовых актов); системный подход (комплексный анализ проблематики).

Результаты. Выявлено, что у РФ сформировались несимметричные, но важные для всех сторон взаимоотношения со странами СНГ. Различия в экономиках и масштабах территорий делают российское лидерство фактически безальтернативным. СНГ существенно отошло от изначального замысла: если на старте Содружество было единственной площадкой для двусторонних связей, то сегодня РФ может играть разную роль в отношениях с каждой страной. Ключевое значение имеет участие российской стороны (государства и бизнеса) в местных инфраструктурных проектах. Для России такое сотрудничество важно для обхода санкций, развития бизнеса и инфраструктуры; для других стран СНГ — для привлечения инвестиций и технологий.

В 2025 г. отмечаются 145-летие со дня рождения выдающегося знатока древнетюркских рунических и уйгурских памятников, истории, языка и культуры тюркоязычных народов и педагога-тюрколога, биография и наследие которого связаны с двумя научными путешествиями в Западный Китай (1909-1911 и 1913-1915 гг.), С. Е. Малова, а также 110-летие со дня завершения его туркестанской экспедиции. Научные путешествия С. Е. Малова внесли большой вклад в изучение важного геополитического и историко-культурного пространства Центральной Азии конца XIX - первых десятилетий XX в. Отмечается, что бесценной научной «находкой» исследователя по итогам путешествий стали приобретение, а в дальнейшем и публикация (совместно с академиком В. В. Радловым) буддийского памятника в уйгурском переводе «Сутра золотого блеска» (буддийский священный текст махаяны). Это событие остается значимым для отечественной и зарубежной тюркологии и уйгуристики новейшего времени. В фокусе настоящей статьи находится эпистолярное наследие востоковеда-тюрколога, представлен краткий обзор пяти писем С. Е. Малова своему учителю академику В. В. Радлову из личного фонда ученого в Санкт-Петербургском филиале архива РАН (четыре были написаны во время научной командировки в Цинский Китай, а одно отправлено из Казани 17 января 1917 г.). В приложении опубликованы первые два письма периода экспедиции и казанское письмо.

Цель. Представить комплексное рассмотрение ключевых направлений современной российской политики в сфере высшего образования в Центральной Азии.

Процедура и методы. Исследование основывается на всеобщих, общенаучных, частнонаучных (политологических) методах, а также на специальных инструментах познания. В частности, в работе использовались системная методология, сравнительно-политический метод, а также нормативно-правовой подход при анализе действующих нормативно-правовых актов. В исследовании также использовались контент-анализ и дискурс-анализ официальных документов, экспертных позиций и направлений мер поддержки Центральной Азии в сфере высшего образования, а также при формулировании специфики российской образовательной политики в регионе. Отдельно в работе представлен анализ работы филиалов российских вузов и совместных университетов.

Результаты. Установлено, что нынешняя российская образовательная политика направлена на решение стоящих перед республиками Центральной Азии проблем: подготовки квалифицированных кадров, повышения качества образования, предотвращения «утечки мозгов» за счёт создания рабочих мест для местных учёных и преподавателей в совместных и филиалах российских вузов, поддержки образовательной инфраструктуры. Вместе с тем крайне важным направлением образовательной политики является выработка и трансляция общего, соответствующего исторической истине взгляда на события прошлого, что может быть интерпретировано как «мягкая сила» России.

Теоретическая и/или практическая значимость. Исследование даёт актуальное представление о процедурах и форматах получения высшего образования по российским стандартам гражданами Центральной Азии, а также о роли России в системе высшего образования региона.

Статья исследует реализацию масштабной китайской инициативы «Один пояс, один путь» через призму ключевых инвестиционных проектов в различных регионах. Автор анализирует ее не только как инфраструктурную программу, но и как комплексную геоэкономическую стратегию, направленную на трансформацию глобальных цепочек создания стоимости, стимулирование внешней торговли Китая и решение внутренних проблем страны. На примере флагманского проекта - Китайско-пакистанского экономического коридора - детально рассматриваются инвестиции в транспортную (автомагистрали, порт Гвадар, модернизация железных дорог) и энергетическую инфраструктуру, демонстрируя комплексный подход и стратегические цели КНР. Анализ распространяется на Центральную Азию, где инвестиции фокусируются на транспортной логистике (Казахстан) и добывающих отраслях (Таджикистан), и на Юго-Восточную Азию, где ключевыми являются проекты высокоскоростных железных дорог (Индонезия, Лаос) и морских портов. Отмечается, что, несмотря на значительный потенциал для стимулирования роста и интеграции, реализация инициативы «Один пояс, один путь» сопряжена с рисками, включая долговую нагрузку стран-реципиентов и геополитическую напряженность. Перспективы ее реализации связываются с адаптацией, смещением акцентов на «зеленые» и цифровые проекты.

В статье анализируются особенности применения грантовых и проектных инструментов США в рамках публичной дипломатии в Центральной Азии с акцентом на взаимодействие с негосударственными акторами. Рассматривается эволюция проектной логики американской внешней политики, в ходе которой негосударственные акторы и структуры гражданского общества постепенно приобрели значение самостоятельного уровня внешнеполитического воздействия. Показано, что грантово-проектные механизмы функционировали как инструмент формирования устойчивых социальных сетей и институциональных практик, обеспечивающих долгосрочное присутствие США вне рамок межгосударственной дипломатии. Особое внимание уделяется сравнительно-аналитическому сопоставлению Казахстана и Узбекистана, позволяющему выявить различия в адаптации проектных инструментов к национальным институциональным условиям. Отдельно анализируется кризис USAID в 2025 г., связанный с внутриполитическими процессами в США, и его влияние на трансформацию стратегии публичной дипломатии в регионе. Обосновывается положение о снижении устойчивости накопительной модели проектного воздействия и переходе к более централизованной и обратимой конфигурации внешнеполитического присутствия США в Центральной Азии.

Китайско-узбекское сотрудничество представляет собой ключевой элемент геополитической и экономической динамики Центральной Азии. Данное партнерство вышло далеко за рамки торгового взаимодействия, распространившись на такие сферы, как энергетика, транспортная логистика, агропромышленный комплекс, безопасность и образовательные обмены. Современный этап стратегического партнерства двух стран характеризуется ориентацией на экономический прагматизм и достижение геополитического баланса. Модель китайского инвестирования, ориентированная на реализацию «коротких и быстрых» инициатив в различных регионах и отраслях, демонстрирует растущую адаптивность китайского подхода и прагматизм узбекской стороны, заинтересованной в диверсификации национальной экономики. Однако за внешней динамикой скрывается фундаментальный вызов, связанный с необходимостью для Узбекистана балансировать между очевидными экономическими выгодами и рисками нарастающей зависимости. Вопросы поддержки позиции Китая по уйгурской проблематике остаются неотъемлемой частью двустороннего диалога. На современном этапе отношения приобрели характер зрелой многомерной взаимозависимости: для Узбекистана они стали главным внешним ресурсом модернизации, а для Китая — ключевым элементом укрепления влияния в регионе. В этой связи способность Ташкента эффективно выстраивать диалог, максимизируя преимущества и минимизируя риски, определяет не только его собственное будущее, но и контуры геоэкономического ландшафта Центральной Азии в целом.

Цивилизация Окса – современное археологическое обозначение археологической культуры, сформировавшейся на территории Центральной Азии в эпоху бронзы. Цивилизация Окса также известна в современных археологической и исторической науках как Бактрийско-Маргианский археологический комплекс (или культура) (далее – БМАК). БМАК (или цивилизация Окса) существовала в Центральной Азии в 2500–1500 гг. до н. э., а затем распалась по неизвестным нам до сих пор причинам. Существует предположение, что период расцвета цивилизации Окса длился около 500 лет и соответствует хронологическому диапазону 2250-1700 гг. до н. э.. Археологические исследования БМАК (или цивилизации Окса), идущие с 1970-х гг. и по настоящее время, предоставили уникальный материал, свидетельствующий о преобладании здесь собственных религиозных и ритуальных практик в специально отведенных местах, сооружениях – храмах. Целью статьи является обобщение данных некоторых аспектов религиозного характера монументальных сооружений (храмов) рассматриваемой археологической культуры. На основе археологических, письменных источников выявлено основополагающее влияние мировоззрения населения Месопотамии, Элама, Хараппы и Египта на религиозные практики цивилизации Окса. В связи с этим существуют различные точки зрения на функциональное назначение и религиозный характер храмовой архитектуры БМАК. Сделано предположение о том, что в период формирования и расцвета цивилизации Окса в промежутке между III и II тыс. до н. э. – культ Митры распространялся на территории Азии, и возникли традиции поклонения ему как божеству. Широко распространено мнение о Митре как одной из центральных фигур с функциями организации природного космоса в иранской мифологии, отличной от идей зороастризма. Примером тому является композиция, изображенная на сосуде, найденном в «Калалыгыр 2» в Хорезме. Таким образом, можно утверждать, что на сегодня существует проблема характера религии населения цивилизации Окса в эпоху бронзы и нельзя говорить о приверженности храмовой архитектуры цивилизации Окса только к зороастрийской религии.

В статье комплексно анализируются взаимосвязи климатических условий, природной среды и хозяйственно-культурных систем Центральной Азии от палеолита до исторических эпох. Основное внимание уделено влиянию чередования ледниковых и межледниковых фаз на трансформацию обитаемости региона, формирование «миграционных коридоров» и адаптацию древних популяций к изменяющимся экологическим условиям. Периоды относительной стабильности и изобилия ресурсов способствовали формированию локальных хозяйственно-культурных традиций, включая ранние формы охоты, собирательства, кочевого скотоводства и земледелия, что существенно влияло на демографическую структуру и плотность населения. Особое внимание уделено автохтонным палеолитическим традициям Центральной Азии. Проведённый анализ каменной индустрии показывает технологический континуум от раннего к среднепалеолитическим индустриям, выявляет аналогичные типы ядер и приёмы расщепления, а также единичные инновационные формы, свидетельствующие о контактах с соседними регионами. Исследование подчёркивает значимость локального (автохтонного) развития культур Центральной Азии, выявляет закономерности миграций, адаптационных стратегий и технокультурной преемственности в среднем плейстоцене, систематизируя материалы о хозяйственнокультурных практиках раннего и среднего палеолита и уточняя вклад региона в эволюцию человеческих сообществ и их адаптацию к изменяющимся климатическим условиям.

В статье анализируется научно-образовательная политика Организации тюркских государств (ОТГ) на примере деятельности Тюркской академии. Основное внимание уделяется главенствующей роли Турецкой Республики в построении институтов взаимодействия тюркских республик в разных сферах. Подчеркивается идейно-ценностное подкрепление данных процессов и продвижение выгодных Анкаре нарративов на полях обозреваемых институтов, в первую очередь Организации тюркских государств. Тюркская академия представляется организацией, осуществляющей интеграционные процессы в научно-образовательной сфере. Проанализированы ключевые труды Тюркской академии, представлены их содержание и значение. Делается вывод, что Академия служит инструментом научного продвижения турецких идей и ценностей, создающих образ неделимости и неразрывности развития тюркских народов и необходимости усиления интеграции между ними на современном этапе.

Центрально-Азиатский регион в условиях современной мировой политики приобретает все большую актуальность для изучения. Распад СССР стимулировал появление и усиление конкуренции различных акторов за влияние в Центральной Азии. Все большую активность проявляет Турция, опирающаяся на этнокультурное родство с различными народами центральноазиатских государств. В этом контексте особый интерес представляют двусторонние туркмено-турецкие отношения. В методологической основе исследования лежит принцип историзма, а также историко-сравнительный анализ для определения особенностей развития туркмено-турецких отношений на различных этапах становления независимого Туркменистана. Авторами активно применялись статистические методы для определения динамики развития отношений Турции и Туркменистана в различных отраслях, элементы контент-анализа и кейс-стади. Источниковая база исследования включает государственные документы Турции и Туркменистана, Организации тюркских государств, официальные заявления политических деятелей, статистические данные и материалы СМИ. Также в процессе исследования проработан обширный пласт научной литературы, включая работы ведущих специалистов по Центральной Азии. Турция изначально проявила заинтересованность в развитии двусторонних отношений с Туркменистаном, став первым государством, признавшим его независимость. В то же время сдерживающим фактором сразу стал нейтральный и внеблоковый статус Туркменистана, а также особенности внешней политики С. Ниязова. Тем не менее с приходом к власти Г. Бердымухамедова отношения начали демонстрировать положительную динамику. По итогам проведенного исследования можно сделать вывод о том, что Туркменистан продолжает придерживаться принципа нейтралитета, демонстрируя сдержанное отношение к интеграционным инициативам Турции. В то же время в ряде отраслей наблюдается значительное сближение, в частности в экономике, энергетике и социокультурной сфере. Дальнейшее изучение туркмено-турецких отношений необходимо, поскольку растущая активность Турции в регионе может не соответствовать интересам России, которая традиционно является одним из наиболее влиятельных акторов в Центральной Азии.