Научный архив: статьи

Актуальность темы исследования детерминируется релевантностью поливекторного системного изучения архаизированных религиозных воззрений карачаевцев и балкарцев, что нашло отражение в текстах нартского эпоса. В статье анализу впервые подвергаются доисламские составляющие верований карачаево-балкарского народа, к которым в первую очередь относится тенгрианство, а впоследствии и христианство. Целью статьи является рассмотрение специфики отражения религиозных воззрений карачаево-балкарского этноса в нартском эпосе посредством различных языковых средств. Для достижения цели поставлены задачи, ориентированные на определение архаических тенгрианских божеств, артефактов, связанных с шаманизмом, а также выявление и описание их функциональных особенностей. Исследование проводилось в основном с использованием описательного метода, а также с привлечением методов сравнения, компонентного и лексико-семантического анализа, различных процедур лингвистической интерпретации языковых фактов.

В результате проведенного исследования приходим к выводу, что ядро сферы религиозных воззрений этноса, получивших отражение в эпосе, составляет тенгрианство, в пользу чего свидетельствует наличие в нем системы небесных божеств, основные из которых являются покровителями таких значимых стихий, как небо, земля, вода и огонь. Кроме того, выявлен целый ряд устойчивых дескрипций, содержащих в своем составе имя верховного божества Тейри, которые по сегодняшний день обслуживают сферу речевого этикета, отражают веру носителей языка в возможность получения различных благ от него при определенных условиях. В текстах эпоса Тейри антропоморфизирован, его культ вхож в круговорот жизни человека, он всемогущий и вездесущий Бог, обнаруживающийся во всем, являясь создателем космоса, живых существ и поддерживающим их жизнедеятельность. Наряду с тенгрианством формированию духовной культуры, религиозно-мифологических воззрений карачаевцев и балкарцев в некоторой степени способствовал и шаманизм, элементы которого в эпических текстах представлены наименованиями различных персонажей и орудиями их деятельности.

Также в текстах эпоса отразилось время, когда формой религиозных верований у предков карачаевцев и балкарцев было сложное переплетение язычества с элементами православного христианства. В основном это связано с фигурой Элии (он же ветхозаветный пророк Илья), выступающим покровителем нартов во всех их делах. Данное исследование имеет перспективу для последующих научно-теоретических изысканий, нацеленных на междисциплинарный анализ эпического дискурса, что позволит в полной мере представить целостную картину мира карачаево-балкарского народа на ранних этапах его формирования.

В статье предпринята попытка анализа внеконфессиональной религиозности как новой формы существования религии. Показано, что рассматриваемый феномен является характерным для постсекулярного общества явлением. Относительно внеинституциональных религиозных течений рассмотрены философские подходы таких знаковых деятелей, как Ю. Хабермас, А. Тойнби, Т. Лукман, В. Крутоус, М. Эпштейн, О. Шпенглер и некоторых других. На основании содержания работы автор приходит к мнению, что внеконфессиональная религиозность как новая форма религии проявляется в любом псевдорелигиозном движении, которое определяется через концепцию потребительской привлекательности, а не внутренним умозрительным содержанием. Таким образом, новая религиозность внеинституционального толка может рефлексироваться как апофатически-смысловая, иными словами, не нуждающаяся в глубоком осмыслении себя самой, но эстетически интенционная, то есть ориентированная исключительно на эстетику проявления внешней красоты.

Актуальность и цели. Культурная картина мира предполагает анализ совокупности ценностных установок, культурных норм и традиций, которые формируются в определенный период времени, в той или иной культуре. Материалы и методы. Реализация исследовательских задач была достигнута на основе анализа философских текстов, характеризующих понимание светского (атеистического) и религиозного гуманизма. Методология исследования базируется на применении герменевтического (описание и анализ философской литературы) и сравнительно-исторического (описание трансформационных процессов в развитии гуманистической традиции) методов. Результаты. Анализ философской и научно-исследовательской литературы о гуманизме и его формах позволил рассматривать его в качестве концепта формирующейся культурной картины мира в эпоху итальянского Возрождения, XX и XXI вв. (на примерах литературных и философских сочинений представителей Ренессанса, экзистенциализма и трансгуманизма). Материалы исследования могут быть применены при изучении культурологического феномена - культурной картины мира, а также в философии - рассмотрении гуманистической теории и ее современного состояния. Выводы. Полагаем, что представления о человеке, изложенные в сочинениях писателей итальянского Возрождения, экзистенциализма и трансгуманизма, позволят обосновать специфику картины мира и особенности развития содержательных оснований гуманистической традиции, ее разделения на светскую и религиозную формы. Идеи и ценностные установки религиозного и светского гуманизма дают возможность прояснить всю сложность и противоречивость его как феномена, природу его разделения на две формы в истории человечества. Наличие религиозного и светского гуманизма подчеркивает потребность индивида находить онтологические основания человеческого бытия и наполнять смыслы своего существования приближенностью или удаленностью от Верховного Абсолюта. В культурной картине мира это выражается главенством религиозных или светских понятий, которые транслируются каждым человеком как свидетельство его сопричастности к гуманистической теории и практике.

Статья посвящена исследованию арабографичных рукописей отделов редких книг Национальной библиотеки им. Ахмет-Заки Валиди РБ и Научной библиотеки Уфимского федерального исследовательского центра РАН. В работе внимание уделяется классификации данных источников по тематическому признаку. По содержанию арабографичные рукописи фондов мы поделили на фундаментально-религиозные и светско-религиозные произведения. Фундаментально-религиозные включают в себя труды по мусульманскому праву, исламскому вероубеждению, корановедению, хадисологии, нравоучению, религиозной философии и суфизму. К светско-религиозным относятся произведения по грамматике арабского языка, логике, риторике, литературе, медицине и истории. Хронологически источники относятся к XV– XIX вв., но большинство из них являются переписками XVIII–XIX вв. Одной из основных проблем является вопрос о распространении фундаментальнорелигиозных источников на территории Башкирии. Ключевую роль в данном процессе, на наш взгляд, сыграла мусульманская духовная элита (муфтии, имамы, кади и т. д.), которая обрела официальный статус с созданием Оренбургского магометанского духовного собрания (ОМДС) во 2-ой половине XVIII в

Бессознательное отождествление человеком себя со сложившейся в обществе системой убеждений и верований, которые он принимает как безусловную истину, является основой формирования в нем конформистского мировоззрения. Чем больше человек в процессе жизнедеятельности начинает идентифицировать себя со своими чувствами, мыслями, воззрениями, мировоззрением, тем больше он становится конформным. Первый этап социализации человека происходит в семье. В статье приводятся данные о взаимосвязи уровня религиозности респондентов и различных семейных и внесемейных факторов.

Социально-политические преобразования в России после революции 1917 года кардинальным образом изменили систему государственно-конфессиональных отношений, положив начало масштабному наступлению на религиозные институты. Данное исследование посвящено анализу причин и специфики партийно-государственного наступления на буддийские институты в Калмыкии в период 1917–1924 гг. В работе рассматривается общая политика советской власти по отношению к религии, направленная на её полную ликвидацию и нашедшая отражение в раннем советском законодательстве. Особое внимание уделяется мотивам и характеру ускоренного решения «религиозного вопроса» местными партийно-государственными структурами Калмыкии, где главным объектом репрессивной политики стали буддийское духовенство и хурулы (монастыри). В работе подробно анализируется содержание антибуддийских мероприятий, которые зачастую не соответствовали официальным декларациям центральной власти. Ключевым аспектом исследования является кампания по изъятию церковных ценностей, которая рассматривается в диалектике как попытка религиозных учреждений оказать бескорыстную помощь голодающим Поволжья и как циничная акция органов власти, использовавших гуманитарную катастрофу для маскировки грабежа буддийской церкви. Делается вывод о том, что конфессиональная политика в регионе в указанный период носила выраженный репрессивный и зачастую несогласованный характер, предвосхитивший более жестокие гонения последующих лет.

В условиях ускоряющихся социокультурных трансформаций, цифровизации и глобального информационного обмена религиозная идентичность современного иранского общества подвергается существенным изменениям. Изучение динамики религиозности становится ключевым элементом анализа внутренних социальных процессов и политико-культурной стабильности страны. Основной целью исследования является выявление ключевых тенденций в изменении уровня религиозности среди различных социальных групп, с особым акцентом на молодёжь. Для этого было необходимо решить задачи: 1) систематизировать иранские научные публикации, посвящённые изучению религиозности за указанный период; 2) выявить используемые модели и методики измерения религиозности; 3) определить ключевые тенденции изменения уровня религиозности среди различных социальных групп; 4) проанализировать влияние цифровизации и социальных сетей на религиозную идентичность; 5) выявить доминирующие интерпретации и прогнозы, предложенные иранскими исследователями. Материалами исследования выступил корпус из 30 научных работ иранских авторов, опубликованных в SID, Magiran, Noor, IranDoc, а также дополнительных зарубежных публикаций, соответствующих тематике исследования. В качестве основного применён метод систематического обзора: поиск, отбор, сравнение и вторичный анализ научных публикаций на фарси и английском языках. В результате проведённого исследования было установлено, что уровень традиционной религиозности в Иране снижается, что сопровождается индивидуализацией веры и ростом дистанции от религиозных институтов. Выводы: 1) научный дискурс фиксирует смещение от традиционных форм религиозности к индивидуализированным моделям; 2) при изучении уровня религиозности исследователи использовали одну из 6 основных моделей измерения религиозности, отражающие многомерность феномена и его контекстуальную специфику; 3) наиболее выраженные изменения наблюдаются среди молодёжи и связаны с ослаблением институциональной религиозности; 4) цифровые медиа на сегодняшний день выступают ключевым фактором трансформации религиозных практик и изменения уровня религиозности; 5) в иранской науке выделяются несколько сценариев будущего религиозной идентичности – от цифровой интеграции до полной секуляризации.

С начала 2000-х гг. по настоящее время в киноиндустрии Швеции большое распространение получили герои, которых можно идентифицировать как мусульман. Религиозная тематика всегда занимала особое место в шведском кинематографе, однако в этот период меняется связанный с исламом культурный дискурс. Цель данного исследования — выявить стратегии конструирования образов ислама и мусульман в шведской киноиндустрии в 2000–2024 гг. Достижение этой цели потребовало, во-первых, оценить степень проблематизации вопроса об образе мусульманина в мировом и шведском кинематографе в связи с запросами культурной дипломатии и теории «мягкой силы»; во-вторых, установить структурные особенности специфического феномена, именуемого «исламское кино»; в-третьих, на конкретном материале описать приёмы создания и особенности интерпретации кинообразов как возможных источников стереотипов, внедряющихся в общественное мнение. Для этого потребовалось совместить оптику комплексного культурологического подхода с дискурс-анализом и SWOTанализом, применённым к визуальным материалам шведских игровых фильмов, публикациям медиа (критическим статьям, интервью и т. д.), а также к аналитическим научным статьям и опубликованным опросам, проведённым различными общественными организациями по интересующей нас проблематике. В результате исследования сделан вывод о наличии трёх основных стратегий конструирования образа ислама и мусульман шведским кинематографом: позитивной, негативной и условно нейтральной. Эти кинообразы влияют на общественное мнение и создают, осознанно и неосознанно, прямо и косвенно, существенную часть обсуждаемой обществом повестки, выступая одновременно своеобразным «брэндом» шведской культуры за рубежом. Дискурсивные практики, «завязанные» на дискурсы кинематографа, много шире прямых обсуждений фильмов, хотя замеры влияния фильмов на аудиторию показывают отсутствие у неё прямолинейных оценок по типу «хорошо» – «плохо». Чаще речь идёт именно о проблематизации через исходную фиксацию внимания на темах, связанных с традиционными нравственными представлениями и принятыми в разных сообществах социальными ролями. Как следствие, через расширение области дискуссий о роли «другого» в культуре в общественное сознание входит поляризация дискурсов, что, в свою очередь, остро ставит вопрос о культурной роли конструирования «другого» в призме постколониальных исследований, когда сам факт инаковости связывают с навязанной разделённостью и вторичным провоцированием столкновений контрдискурсов, чреватых ростом социальной напряжённости. Сама структура шведского «исламского кино», которое вбирает в себя не только фильмы об исламе и мусульманах, но также описывает их создателей по их культурно-религиозной и этно-религиозной принадлежности, способствует такой разделённости. Так возникают концепты «иммигрантское кино», «кино диаспор» и оксюморон международного шведского кино, которое снимают режиссёры первых двух групп в коллаборации с зарубежными партнёрами, нередко также позиционирующими себя как последователи ислама. Создаваемые шведским кинематографом положительные, отрицательные и нейтральные образы интерпретируются, реинтерпретируются и деконструируются профессиональным сообществом, медиа, исследователями и зрителями. Причём не только шведами: «новое шведское кино» как выразитель «проблемы мигрантов» в призме ислама набирает популярность во всём мире, что делает необходимым продолжение исследований этого феномена, в том числе с позиций культурологии.

Семья играет важнейшую роль в формировании отдельного человека и целой нации. Для лучшего понимания семейных ценностей русского народа видится важным обращение к опыту наших предков, запечатлённому в литературе Древней Руси. Настоящее исследование посвящено анализу семейного нарратива в Лицевом летописном своде Ивана Грозного, в частности его жанрово-стилистическим особенностям. Как представляется, их рассмотрение позволит внести вклад в понимание того, какое место занимала семья в сознании древнерусского книжника XVI века и какую ценность она имела. Ранее не предпринималось попыток проанализировать жанрово-стилистические характеристики семейного нарратива в Лицевом летописном своде.

Изучение процессов осмысления и переосмысления религиозного опыта западного общества актуально прежде всего в свете современной повестки культурной конфронтации, определившей ценностное противостояние различных цивилизационных типов. Цель данного исследования состоит в уточнении роли научнофантастических сериалов в массовой культуре западного общества. Достижению данной цели способствует решение следующих задач: 1) выявление основных тенденций, с помощью которых политическая теология массовой культуры воспроизводит религиозные мотивы; 2) изучение основных проблем, связанных с актуализацией и визуализацией религиозных проблем как политических в научно-фантастическом дискурсе; 3) уточнение возможных векторов и дальнейших траекторий развития политически и идеологически инструментализированных религиозных образов в современном научно-фантастическом дискурсе. Материалами исследования ограничены научно-фантастическими сериалами, генетически связанных со вселенной «Звёздного пути»: классические (такие, как «Звёздный путь» и «Вавилон 5») и современные («Орвилл»). Показано, что эти сериалы играют значительную роль в современной истории общества потребления. Одновременно они являются формами развития политической культуры и исторической коллективной памяти, а также формой визуализированной политической теологии. Обращение к анализу заявленной проблематики потребовало привлечения таких теоретических подходов, как интеллектуальная история и история идей, а также достижений междисциплинарной историографии и социологии, сфокусированной на анализе роли и места религии в процессах секуляризации. Используя дискурс-анализ и биографический метод, автор показывает, как современная массовая культура ассимилирует религиозное. В результате исследования нашла подтверждение гипотеза о том, что визуализация религиозного опыта стала отражением конфликта между сторонниками секуляризации и их оппонентами. В качестве основных выводов следует обозначить ряд положений. Во-первых, в работе прослежено, какие социокультурные запросы реализуют образы религиозного в рассмотренных сериалах: они представляют собой «возможные миры», где американское обще ство получило возможность рефлексировать по поводу вызовов и угроз традиционализма и фанатизма. Во-вторых, основными проблемами, представленными в сериалах, стали проблемы конструирования и деконструкции религиозного (отношения веры и атеизма, науки и религии, вторичная «клерикализация» виртуального мира будущего, фанатизм, национализм и ксенофобия, политическая архаизация и идеологизация веры). В-третьих, показано, что религиозные мотивы в анализируемых сериалах стали объектами ассимиляции массовой культуры, причём вместо заявленного преодоления религии создатели сериалов сконструировали ещё одно культурное пространство, где вера актуализирует свои качества в качестве одного из сегментов идентичности. Таким образом формально развлекательные сериалы «Звёздный путь», «Вавилон 5» и «Орвилл» стали фактически социальными и культурными механизмами амбивалентного процесса секуляризации. Они актуализировали визуальными средствами коллективные идеологические, политические, исторические травмы и противоречия, полученные современным западным обществом в его попытках достичь компромисса между ценностями религии и перспективами «научно обоснованной» секуляризации.

В условиях современных изменяющихся геоэкономических условий, исламская финансовая индустрия распространяется за пределы мусульманских стран. Европейские страны начали свой путь по внедрению исламского финансирования более 15–20 лет назад. Одной из целей этого внедрения являлось привлечение инвестиций из стран Персидских монархий, а также стремление стать финансовым центром не только для денежных средств Старого Света, но и мировым центром исламских финансов.

В этом контексте опыт таких европейских стран, как Великобритания, Франция, Германия, Люксембург, представляется наиболее интересным, но наряду с позитивными финансовыми результатами эти страны также получают и обратные эффекты, выраженные в растущем мусульманском населении, внедрении в правовые системы шариатских законов, а также возникающие проблемы в цивилизационном противостоянии.

В статье рассматривается ряд вопросов, связанных с цивилизационной ориентацией русского государства на протяжении истории своего существования. Предлагается увидеть, что в своей культуре и политике Россия исходила не только из международной практики, но и опиралась на опыт Византийской империи. Византия была единственным государством, чей опыт строительства государства и его выживания в мультикультурном и полиэтничном евразийском мире могла в средневековый период освоить Россия. Он помог ей не только выстроить свою государственную историю, но и заложить основы существования уникальной цивилизации. Есть возможность увидеть в термине «византинизм» («византизм») и такое значение, как «цивилизационный синтез», «материнское начало», которое ушедшая византийская цивилизация передала своей «любимой дочери» — России, это «заветы», с помощью которых и мать, и дочь жили и живут. Россия подхватила эстафету Византии в этом смысле — начала строить свою цивилизацию, продолжая ее прерванное цивилизационное строительство. Основа для этого была и сохраняется до сих пор. Все еще остается достаточное политическое пространство, существует и самодостаточное экономическое пространство, которое образовалось в результате противостояния вестернизаций и истернизаций. Есть и необходимая культурная платформа: христианская парадигма до сих пор в той или иной форме дает основные мироустроительные и цивилизационные идеи. Споры о направлении развития России сопровождают всю ее историю и потому, что она находилась между двумя крупнейшими цивилизациями — Европейской и Степной