Научный архив: статьи

С точки зрения философии науки и техники разобраны причины корреляции религиозных установок определенного социума и тех форм и механизмов банковской деятельности, которые появились и стали развиваться в той или иной стране. Подчеркнуто, что особенности социального поведения людей, в том числе экономического, сложно и нелинейно детерминируются социокультурными матрицами социализации того социума, в рамках которого рождается, воспитывается и действует индивид. Отмечено, что социокультурные матрицы представляют собой совокупности социокультурных, институциональных и психолого-поведенческих паттернов, передающихся в ходе первичной социализации посредством культурноповеденческих стереотипов и встраивающихся в подсознание отдельных индивидов. Обращено внимание на тесную связь между религиозными социально-культурными матрицами и ранним периодом институционализации банковской деятельности. Иудаизм, католицизм, протестантизм, православие, ислам определили траекторию развития банковской деятельности в связи с существованием сложной системы запретов на те или иные финансовые действия. Показано, что решение чисто экономических задач и достижение прибыльности банковской деятельности как одного из видов предпринимательства всегда сопровождалось появлением достаточно изощренных инструментов для преодоления этих запретов и достижения поставленных экономических целей, в том числе целый набор уловок и притворных сделок для извлечения прибыли и обхода религиозных установок.

В статье предпринимается попытка реконструировать основные положения философии религии Эрнста Блоха в более общем контексте его марксистской философии через обращение к двум его основным работам по этой теме: «Принцип надежды» и «Атеизм в христианстве». Автор приходит к выводу о том, что философия религии Блоха может быть названа постсекулярной. Она предлагает альтернативный вариант понимания религии, который, с одной стороны, уходит от ортодоксального марксистского отторжения религии, а с другой – указывает на сохраняющийся трансформационный потенциал религии, позволяющий мыслить утопически.

Солнце, будучи источником света и тепла, имело жизнетворное и астральное значение в истории многих, если не всех народов мира, представляло божественное начало и встречается в различных источниках, где подчеркивается значимость этого светила как основы всего сущего. Вероятно, что если бы солнца не было, то не было бы и жизни на Земле. На протяжении веков возникали разного рода мифы, которые в том числе привели к возникновению идеи о существовании сверхъестественной силы и исходящего от нее солнечного света. Эта идея передавалась из одной общины в другую, и по сей день есть люди, которые считают солнце божественным явлением, есть и те, кто считает его обычным природным явлением, приносящим естественную пользу в повседневной жизни. В этой статье мы рассмотрим мифологию курдского народа, в истории и жизни которого солнце имеет сакральное значение.

Религия, став фундаментом социальной жизни, выполняет разнообразные функции. Воспитательной функции религии уделяется незначительное внимание, она выпадает из поля зрения исследователей.

Цель статьи заключается в философском анализе категории «религиозное воспитание».

В качестве методов исследования использованы теоретические методы: социально-философский анализ, категоризация, обобщение, мысленный эксперимент, метод построения концепта и метод категориального маятника. Воспитательная функция религии прошла длительный путь от мистического до рационального. Мистический уровень проявляется посредством участия детей в разнообразных религиозных таинствах, а рациональный предполагает воспитание посредством включения в различные объединения, участия в религиозных мероприятиях, где реализуется нравственный компонент, через реализацию различных форм воспитания. Анализируя определения понятия «религиозное воспитание» выявлено пять различных позиций в его понимании.

Автор приходит к выводу, что специфика религиозного воспитания заключается в том, что: система религиозного воспитания способна встраиваться в другие воспитательные системы, становясь их составной частью.

В заключении приведены полученные результаты, намечены перспективы исследования.

Статья посвящена такому уникальному социальному феномену как религиозное пробуждение, обращение и возрождение религиозной или квазирелигиозной личности. Большое внимание в статье обращено как на христианские источники, так и на источники Новых религиозных движение (НРД). В процессе их изучения были выделены характерные черты переродившегося «нового человека». Особое внимание было направлено на конверсионные изменения сущностных основ физиологии неофита.

Авторами представлены результаты исследования социально-психологической восприимчивости последователей влиятельных монотеистических религиозных традиций к различным синкретическим - пара-, не- и инорелигиозным - значениям и концепциям.

Целью исследования являлась оценка наличия и проявления в представлениях представителей конфессиональных сред магических компонентов, которые, как правило, не одобряются официальной канонической доктриной. В статье значимость данного исследования обусловлена тем, что, будучи неноминально вовлеченными в религиозную систему, последователи конфессий при этом живут в условиях глобальной информационной доступности и взаимовлияния различных культур. Проблема исследования определяется наблюдаемой тенденцией смешения различных религиозных традиций и элементов в виртуальной среде, которая приводит к созданию новых, синкретических форм верований, искажающих канонические смыслы и значения и усвоению различных идей, в том числе синтетического и немонотеистического толка. В этой связи важной задачей стала эмпирическая оценка проявления эклектических представлений. Методологической основой исследования служит разработанная комплексная авторская психодиагностическая методика «Опросник уровня приверженности экзотеризму», в основе которой концептуализация ряда категорий, предшествующих или связанных с понятием «экзотеризм» и формирующих систему синкретических представлений. Авторский опросник приверженности экзотеризму, сочетает в себе возможности оценки восприятия различных пара-, не- и инорелигиозных значений и концепций и одновременно учитывает специфику монотеистических традиций, позволяя провести компаративный анализ представлений их последователей.

Полученные результаты имеют потенциал для дальнейших исследований, направленных на изучение восприимчивости последователей монотеистических традиций к пара-, не- и инорелигиозным смыслам, а также могут использоваться в диагностических, исследовательских и прогностических целях.

В статье обсуждаются актуальные вопросы, связанные с отношением молодежи к религии и ролью религии в воспитательном процессе. Обосновывается интерес к сравнительному анализу показателей религиозности у студентов гражданских вузов и курсантов высших военных училищ. На материале проведенного опроса курсантов двух высших военных учебных заведений и одного университета г. Новосибирска обсуждаются полученные результаты. С применением критерия φ Фишера обнаружены статистически значимые различия в ответах курсантов и студентов по таким показателям, как: доля неверующих (у студентов выше), оценка актуальных государственно-конфессиональных отношений (более высокая положительная у курсантов), оценка роли религии в истории России (более высокая у курсантов), степень влияния религиозной самоидентификации на религиозное поведение (более высокая у курсантов), доля принимающих участие в исповеди и причастии (более высокая у курсантов), доля соблюдающих религиозные посты (более высокая у курсантов). Делается вывод о том, что различия в отношении к религии, включая уровень согласованности сознания и поведения (проявления религиозных взглядов в практической жизни), связаны со спецификой военной службы - служебно-боевая деятельность объективно сопряжена с угрозой здоровью и жизни, с повышенными физическими и психическими нагрузками, с мотивацией выполнения воинского долга. Отмечается универсальная функция веры как общепсихологического феномена, подчеркивается педагогическая роль религии в формировании личности, развитии духовно-нравственных ценностей как студентов, так и курсантов.

Статья посвящена анализу взаимоотношений в духовной сфере комсомольцев и крестьянских представителей старших поколений, в том числе поколения «революционного перелома» (родившихся на рубеже XIX - XX вв.). Проанализирован состав сельских комсомольских организаций в первой половине 1920-х гг. Изучена роль молодых «безбожников» в эволюции морально-нравственного состояния крестьянских «отцов». Чисто силовым способам преодоления церковно-религиозного влияния, в ходе так называемого «штурма небес» явно способствовали психо-возрастные особенности комсомольцев, большинство которых в силу подросткового возраста стремились к высвобождению от зависимости родителей во всех отношениях, в том числе и от сковывающих развитие самостоятельности норм поведения. Показано, что духовное наследие, которое по правилам преемственности развития, старшие поколения призваны были передать своим преемникам, в реальной жизни комсомольцами (как активными представителями младшего поколения) было отвергнуто. Противостояние молодых «безбожников» и приверженцев традиционных религий существенно повлияло на формирование межпоколенческого разлома российского села.

Актуальность и цели. Религиозная идентичность существенно влияет на формирование общегражданской идентичности в многонациональном обществе, однако влияние исламского фактора на этот процесс изучено недостаточно по сравнению с христианско-православным. Основная цель исследования состоит в том, чтобы выявить специфику и типы исламской религиозной идентичности и их влияние на формирования общероссийской гражданской идентичности.

Материалы и методы. В качестве метода социологического исследования использовался количественный метод (массовый анкетный опрос, июнь - июль 2025, n = 503 в Пензенском регионе, Татарстане, республиках Башкортостан и Дагестан).

Результаты. Было выявлено, что подавляющее большинство респондентов в трех регионах России с преимущественно исламским населением обладают хорошими знаниями о сути своего вероисповедания, что позволяет заключить, что почти две трети исламского населения этих регионов обладают нормативно-конфессиональной религиозной идентичностью, треть из опрошенного мусульманского населения обладают фольклоризированной религиозной идентичностью. Фольклоризированная исламская идентичность, отягощенная этническими, локальными (проживанием в сельской местности и, как следствие, «сельской» религиозностью) факторами, различного рода псевдорелигиозными суевериями и предрассудками, является негативным фактором. Фольклоризированный ислам трансформируется в маргинальный, который приводит к развитию антигосударственных, экстремистских, оппозиционных настроений и блокирует формирование общероссийской гражданской идентичности в регионах с компактным проживанием мусульманского населения.

Выводы. Поверхностное знание основ вероучения способствует формированию маргинальной религиозной идентичности, которая препятствует интеграции общества, деформирует патриотический дискурс и создает почву для оппозиционных и экстремистских настроений. Наиболее тревожные аспекты в области исламской идентичности - это «народное» опрощенное толкование двух важных постулатов исламской религии, таких как Джихад, понимаемый респондентами как священная война с «неверными», в то время как он трактуется исламскими богословами как система аскетических правил и упражнений, и Шариат как система исламского законодательства, когда исламское население Северного Кавказа отдает приоритет исламскому законодательству по отношению к общегражданскому. Это приводит к негативным тенденциям в социальном развитии всей страны, когда верующие, исповедующие «народный» ислам, не рассматривают Российскую Федерацию как свою общую Родину, не интегрируются в общее социокультурное российской пространство и не желают исполнять общероссийский законы, противоречащие, по их мнению, их субъективному ошибочному пониманию исламских канонов и догматов.

В современном русском языке «апология» обычно подразумевает прославление, восхваление кого-либо, иногда с ироничным подтекстом. В этой статье оно употребляется в смысле, восходящем к древнегреческому ἀπολογία, что означало оправдание от внешних нападок. Может показаться странным, что заявлена тема оправдания человека, вынесшего, как думают многие, самый несправедливый вердикт в истории. Как человек, осудивший Иисуса на смертную казнь, Пилат, разумеется, несет полную ответственность за свой приговор. Но до сих пор уделялось больше внимания анализу правовых оснований этого решения, чем моральных мотивов, обусловивших его. Обычно Пилата обвиняют в том, что, сознавая невиновность Иисуса и даже пытаясь защитить подсудимого, он обрек его на распятие – под давлением толпы или из страха, что на него донесут императору Тиберию. Так, многие авторы – от апостола Иоанна до Михаила Булгакова – считали главной причиной отказа Пилата от дальнейших попыток спасения Иисуса его моральную слабость, или, проще говоря, трусость. В статье будет предпринята попытка доказать, что Пилат принял свое решение не из страха за свою жизнь и карьеру, а вследствие более высоких моральных мотивов.

Актуальность темы исследования детерминируется релевантностью поливекторного системного изучения архаизированных религиозных воззрений карачаевцев и балкарцев, что нашло отражение в текстах нартского эпоса. В статье анализу впервые подвергаются доисламские составляющие верований карачаево-балкарского народа, к которым в первую очередь относится тенгрианство, а впоследствии и христианство. Целью статьи является рассмотрение специфики отражения религиозных воззрений карачаево-балкарского этноса в нартском эпосе посредством различных языковых средств. Для достижения цели поставлены задачи, ориентированные на определение архаических тенгрианских божеств, артефактов, связанных с шаманизмом, а также выявление и описание их функциональных особенностей. Исследование проводилось в основном с использованием описательного метода, а также с привлечением методов сравнения, компонентного и лексико-семантического анализа, различных процедур лингвистической интерпретации языковых фактов.

В результате проведенного исследования приходим к выводу, что ядро сферы религиозных воззрений этноса, получивших отражение в эпосе, составляет тенгрианство, в пользу чего свидетельствует наличие в нем системы небесных божеств, основные из которых являются покровителями таких значимых стихий, как небо, земля, вода и огонь. Кроме того, выявлен целый ряд устойчивых дескрипций, содержащих в своем составе имя верховного божества Тейри, которые по сегодняшний день обслуживают сферу речевого этикета, отражают веру носителей языка в возможность получения различных благ от него при определенных условиях. В текстах эпоса Тейри антропоморфизирован, его культ вхож в круговорот жизни человека, он всемогущий и вездесущий Бог, обнаруживающийся во всем, являясь создателем космоса, живых существ и поддерживающим их жизнедеятельность. Наряду с тенгрианством формированию духовной культуры, религиозно-мифологических воззрений карачаевцев и балкарцев в некоторой степени способствовал и шаманизм, элементы которого в эпических текстах представлены наименованиями различных персонажей и орудиями их деятельности.

Также в текстах эпоса отразилось время, когда формой религиозных верований у предков карачаевцев и балкарцев было сложное переплетение язычества с элементами православного христианства. В основном это связано с фигурой Элии (он же ветхозаветный пророк Илья), выступающим покровителем нартов во всех их делах. Данное исследование имеет перспективу для последующих научно-теоретических изысканий, нацеленных на междисциплинарный анализ эпического дискурса, что позволит в полной мере представить целостную картину мира карачаево-балкарского народа на ранних этапах его формирования.

В статье предпринята попытка анализа внеконфессиональной религиозности как новой формы существования религии. Показано, что рассматриваемый феномен является характерным для постсекулярного общества явлением. Относительно внеинституциональных религиозных течений рассмотрены философские подходы таких знаковых деятелей, как Ю. Хабермас, А. Тойнби, Т. Лукман, В. Крутоус, М. Эпштейн, О. Шпенглер и некоторых других. На основании содержания работы автор приходит к мнению, что внеконфессиональная религиозность как новая форма религии проявляется в любом псевдорелигиозном движении, которое определяется через концепцию потребительской привлекательности, а не внутренним умозрительным содержанием. Таким образом, новая религиозность внеинституционального толка может рефлексироваться как апофатически-смысловая, иными словами, не нуждающаяся в глубоком осмыслении себя самой, но эстетически интенционная, то есть ориентированная исключительно на эстетику проявления внешней красоты.