Научный архив: статьи

Загадки представляют собой жанр фольклора, репрезентирующий антропоцентрический характер языка. Актуальность исследования определяется тем, что метафорические описания космических объектов позволяют не только проследить традиционные культурно-детерминированные образные сравнения, но и реконструировать законсервированные в текстах загадок архаичные мифологические мотивы и сюжеты. Новизна работы обусловлена семиотическим подходом к метафорическим образам эвенкийских загадок, отображающим мифологические представления эвенков о вселенной и ее структуре. Цель – идентифицировать традиционные представления эвенков о небесной сфере на материале космогонических загадок. Для достижения обозначенной цели были решены следующие задачи: определить ключевые метафоры (коды), актуализирующие образы неба и небесных тел; выявить в текстах загадок элементы традиционной культуры эвенков; определить зафиксированные в загадках мифологические мотивы и сюжеты. Методы контекстуально-семантического и семиотического анализа космогонических паремий позволил выявить, что эвенки переосмысляли образы неба и небесных тел посредством антропного, зооморфного, предметно-бытового, природного, акционального и пищевого кодов. Установлено, что рассмотренные фольклорные тексты содержат разнообразные иллюстрации элементов мифологической картины мира эвенков, актуализированные через образы людей, животных, предметов быта, природных и сакральных объектов. В ходе исследования были получены следующие результаты: в загадках прослеживаются архетип мировой горы, мифологемы вертикальной модели мира и первозданных вод; выделяется мотив о космической охоте; реконструируются мифы и сюжетные линии об антропоморфной и зооморфной природе космоса; воспроизводится быт и промысловая культура эвенков. В качестве метафор неба используются такие элементы традиционной культуры как чум, шкура, головной убор; луна репрезентирована через образ меховой обуви; лучи солнца изображаются как эвенкийский аркан. В целом, результаты исследования свидетельствуют о том, что космогонические загадки являются интересным материалом, иллюстрирующим архаичные представления о сотворении мира, структуре вселенной, а также специфику ландшафта, культуры, традиций и быта этноса. Перспективы работы определяются тем, что полученные результаты могут быть использованы сравнительных исследованиях, посвященных проблематике отражения мифологического мировоззрения и космогонических представлений в фольклорных текстах разных народов.

Статья посвящена исследованию символической семантики насекомых (комара, вши, жука, гусеницы) в контексте различных жанров фольклора эвенов. Актуальность данного исследования обоснована отсутствием всестороннего анализа данной тематики в контексте эвенского фольклора. Настоящее исследование имеет фундаментальное значение для понимания культурного и духовного наследия эвенов, а также для углубленного осмысления механизмов мифологизации и символизации в традиционных обществах. Новизна работы заключается в том, что впервые проводится комплексный анализ образов насекомых в эвенском фольклоре, что позволяет расширить существующие знания о мифопоэтической картине мира этноса и выявить уникальные аспекты его культурного кода. Цель исследования заключается в выявлении и анализе мифологических, символических и культурных функций комара, вши, жука, гусеницы в эвенском фольклоре, а также в определении их места в системе традиционных представлений эвенов о мире и природе. Для реализации поставленной цели были сформулированы следующие задачи: выявить мифологические и символические коннотации, связанные с каждым из исследуемых насекомых; определить функциональные аспекты насекомых в эвенской традиции. В рамках исследования применялся комплексный методологический подход, включающий методы контекстуального анализа и семиотического исследования, что позволило не только выявить поверхностное значение образов насекомых в фольклоре, но и раскрыть их глубинную символическую и мифологическую сущность. Анализ эвенского фольклора показал, что образы насекомых играют важную роль в формировании мифологической картины мира эвенов. Мифы о комарах, в частности, символизируют борьбу добра и зла и неизбежные неприятности. Запреты на жалобы на комаров отражают мифологические и воспитательные аспекты, направленные на поддержание гармонии с окружающей средой. Вши у эвенов являются многофункциональными символами, предвещающими беду или смерть. Их появление в мифологическом контексте может интерпретироваться как знак вмешательства сверхъестественных сил. В эпосе вши символизируют жизненный цикл, что подчеркивает их важность в понимании человеческой судьбы. Эвенские приметы, связанные с жуками, указывают на их связь с погодными явлениями. Активность жуков рассматривается как индикатор грядущих изменений в природе, что свидетельствует о глубоком понимании эвенами природных циклов. Мохнатая гусеница в мифологии выступает как дух-хозяин оленя. Гусеница символизирует цикличность природных процессов и гармонию между человеком и природой. Перспективы исследования предполагают углубленное изучение символических образов насекомых в эвенском фольклоре, а также расширение географического и временного контекста исследования для выявления универсальных и специфических характеристик восприятия этих образов различными этническими группами.

Литература «восточной ветви» русского зарубежья исследована в меньшей степени, чем творчество писателей, выехавших после революции 1917 г. на Запад, в связи с чем ее место в русской поэзии ХХ в. составляет актуальную научную проблему. В. Перелешин — один из центральных представителей китайского «региона» русской литературной диаспоры. В статье рассматривается метафорический образ пчелы, играющий значительную роль в поэтике книги стихов Перелешина «В пути» (1937). Материалом исследования послужили три стихотворения, в которых данный образ занимает центральное место. Осмысление образа пчелы в контексте литературной традиции с учетом мифологических коннотаций позволяет сделать вывод о том, что пчела в книге стихов «В пути» метафорически соотносится с лирическим героем. В этом образе реализовано представление Перелешина о назначении поэта и характере поэтического труда: духовный путь художника слова должен сопровождаться упорной работой, самопожертвованием и в конечном счете смирением перед Высшей волей.

На материале поздних стихотворений Г. Шпаликова, одного из ярких представителей поэзии эпохи хрущевской оттепели, выделяется и рассматривается сфера ключевых образов и мотивов художественного мира поэта, который кодирован ситуацией онтологически-трагической экзистенции лирического субъекта в замкнутом хронотопе общества. Выявлены центральные мотивы творчества Шпаликова этого периода: мотивы одиночества, неприкаянности, заброшенности, беззащитности, прощания, безысходности, самоубийства. Семантику художественного мира поздних (и не только) стихов маркирует тернарная модель «природа — человек — цивилизация / общество». Движением «сюжета» большинства поздних стихотворений определяется внутреннее катастрофическое изменение психического состояния лирического субъекта, стремящегося к добровольному уходу из жизни, что закреплено в экспрессивной, эмоционально-оценочной и сниженной лексике, тесноте стихотворного ряда и напряженном синтаксисе

В рамках данной статьи предпринимается попытка сопоставительного анализа гендерных стереотипов японского и русского языков, где гендерные роли, маскулинность и феминность рассматриваются как концепты культуры, а не биологически детерминированные факторы. Впервые особое внимание уделяется выявлению универсальных и специфических характеристик гендерных стереотипов сопоставляемых языков на примере текстов народных песен; выявляется специфика языковой репрезентации гендерных представлений в каждой анализируемой лингвокультуре. Целью исследования является выявление специфики языковой репрезентации гендерных стереотипов в текстах японских и русских народных песен. В результате исследования выявляются женские и мужские образы, передающие стереотипные представления об их роли в обществе. Большая часть исследуемого материала представлена универсальными представлениями о женщине и мужчине, что передает гендерную стереотипность образов, где женщина олицетворяет внешнюю красоту и внутреннюю мягкость, доброту, а мужчина – силу, уверенность, доминирующую роль. При этом проанализированный фольклорный материал сохраняет национальную специфику японской и славянской культур, отражает японскую и русскую языковую картину мира, что выражается посредством лексико-семантического своеобразия языковых систем. Для японской лингвокультуры явилось характерным избегание употребления прямых характеристик женской внешности через эпитеты «красивая», «милая»; практически отсутствует описание глаз, ног женщин, упоминание возраста. Мужской образ в текстах японских песен энка выражается через эпитеты tsuyoi ‘сильный’, warui ‘плохой’, zurui ‘хитрый, несправедливый’, в качестве частей тела, формирующих мужской образ упоминаются голос, запах и походка. В текстах русских народных песен довольно частым явлением оказалось использование лексем, указывающих на возраст женщины: девчина, девка, дева, молодушка, сударыня, матушка, старушка, что подчеркивает и социальный ее статус. При этом возраст мужчины не имеет строгой дифференциации, но может передаваться через социальный статус «молодой удалец/ молодчик», «муж», «отец», более показательным для мужского образа является семейное положение: холост/ женат.

В представленной статье исследуются особенности реализации образа ежа в устно-поэтической традиции ряда народов Северного Кавказа. Цель работы – изучение обозначенного образа на предмет выявления универсальных черт и этнически индивидуальных особенностей его реализации в образцах устной словесности данного ареала с применением указателя сюжетов Аарне-Томпсона-Утера (ATU). Материалом исследования послужили фольклорные тексты и этнографические заметки о быте и культуре отдельных северо-кавказских этносов, выявленные методом сплошной выборки. В работе применены описательный, типологический, системный, сравнительно-исторический и сопоставительный методы анализа. Изучение выявленного материала показало, что для многих народов рассматриваемого ареала еж являлся в прошлом тотемным животным, однако информация о его культе сохранилась лишь в обрывочной форме (существование запрета на убийство, применение в ритуалах в качестве оберега, упоминания в пословицах, поговорках, загадках и т. п.). Данный образ в наиболее полной форме реализован в сказках. Выявлено, что, хотя еж в северо-кавказской фольклорной традиции и не относится к числу популярных героев-животных, с ним связан ряд универсальных, сходных с общемировыми сюжетов и мотивов, которые, тем не менее, были переосмыслены, переработаны, трансформированы и дополнены каждым народом в соответствии со своим миропониманием, менталитетом, чья специфика обусловлена целым комплексом причин, таких как особенности этногенеза, среды обитания, исторического развития, межкультурных коммуникаций. Сопоставление сказочных текстов с указателем ATU показало, что некоторые из встречающихся в мировом фонде сюжетов и мотивов с участием ежа, в устном народном творчестве северо-кавказских этносов соотносятся с другими животными персонажами, кроме того, в них реализован не весь спектр символических значений и функций рассматриваемого образа. Полученные в ходе исследования результаты могут найти применение при дальнейшем, более углубленном и детальном изучении образа ежа на материале отдельных этносов с целью выявления типологических и специфических черт, а описание мотивного фонда, касающегося образа ежа в северокавказском регионе, по ATU позволит внести анализируемые тексты в научный оборот и определить их место в мировой классификации фольклора.

Объектом исследования является стихотворение «Вот было веселье…» В. А. Сосноры, одного из ярких писателей второй половины XX в. Анализируется творческий про цесс работы поэта над текстом. Материалом исследования выступают как черновой вариант стихотворения, до этого не попадавший в поле зрения исследователей твор чества В. А. Сосноры, так и варианты, представленные в советских и постсоветских изданиях. Фиксируются и анализируются изменения, вносившиеся автором в произведение. Исследуются фонетические, лексические, пунктуационные различия во всех доступных вариантах текста. Высказываются гипотезы, объясняющие творческую историю текста. Особое внимание уделяется строфам, отсутствующим в ранних ва риантах и появляющимся в сборниках, изданных после 2001 г. Проведенное исследование подтверждает гипотезу о повышенной значимости для поэтических текстов В. А. Со снорыфонетического уровня художественного произведения, семантической функции знаков препинания, повтора как приема, организующего композицию стихотворения. Сопоставительный анализ черновиков и всех доступных вариантов поэтических тек стов способствует накоплению материала, который позволит в дальнейшем предложить модель творческого процесса В. А. Сосноры, что, в свою очередь, будет способ ствовать более глубокому пониманию текстов поэта

Эмоциональный концепт жалость как важная часть повседневной жизни имеет множество образных выражений в русской и китайской паремиологии. В настоящей статье подчеркивается актуальность изучения эмоционального концепта жалости и рассматривается репрезентация его образного осмысления посредством русских и китайских паремий.

Для достижения цели работы анализируется понятие эмоционального концепта жалости, классификация типов образных метафорических проекций, особенности образных способов выражения эмоционального концепта жалость у русского и китайского народов.

Результаты исследования показывают различия в религии, географии, культуре и обычае через многие образные русские и китайские паремии, и некоторые сходства в аксиологических нормах у двух народов.

Практическая ценность исследования заключается в возможности использования результатов исследования для дальнейшего обучения межкультурной коммуникации и понимания сходств и различий в когнитивном мышлении русского и китайского народов

В статье поднимается проблема дифференциации авторских метафор, метафор Е. И. Замятина. Работа основывается на принципах антропоцентрической научной парадигмы. Под метафорой понимается ментальная единица, возникающая в результате нелогичного общеутвердительного атрибутивного суждения - включения образа/концепта объекта метафоризации в класс концепта ее ориентира, и утверждается, что метафора вербализуется обозначением, нередко частичным, таким образом взаимодействующих ментальных компонентов метафоры, т. е. автор статьи заключает, что на языковом уровне проявляется только гибридность метафоры. Это подтверждается возможностью представить все метафорические знаки художественного дискурса Е. И. Замятина в аналитических таблицах, в которых эти знаки распределены на две группы языковых единиц, кодирующих только метафорические ментальные компоненты. Это демонстрирует также, что вербализация метафор определяется целью отразить их ментальные компоненты любыми средствами, вслед за чем утверждается, что из-за ментальности метафор их таксономия должна осуществляться по глубинным признакам. В связи с этим, в результате анализа языкового проявления метафор Е. И. Замятина в его художественных произведениях, в данной статье дана классификация метафор писателя.

В рассказе Ф. М. Достоевского «Сон смешного человека» (1877) и в повести В. С. Маканина «Предтеча» (1982) образ проповедника отражает социальный и идеологический кризис переходного периода. Композиционно в обоих произведениях обнаруживаются сходные ситуации: чудесное прозрение; проповедование этических ценностей: любви к ближнему и окружающему миру; возможность духовного и телесного исцеления. Ироничное отношение к речи проповедников, свидетельствует об отсутствии у большинства слушающих веры в необъяснимое, однако задача проповедника «окликать» - упрощать и распространять трансцендентные идеи.

The article is devoted to the identification and differentiation of Swedish parallels of the most common Belarusian proverbs according to the nature of interlingual correlation. The goal involves the use of interlingual structural-semantic modeling of proverbs to identify complete proverbial analogues in different languages, identical structural models of proverbs, identical proverbial images and concepts. The material for the study was 320 Swedish proverbs, which are interlingual correlates of Belarusian proverbs. Proverbs-analogues in the Swedish and Belarusian languages are differentiated according to the nature of the interlingual community into two typologically significant groups: universal proverbs and international proverbs. Interlingual correlates of Swedish and Belarusian proverbs, which have the same structural models, are differentiated into several typologically significant groups depending on the nature of the variability of the lexical composition, due to the difference in the conceptual and figurative plan of proverbs. As a result of the study, the authors come to the conclusion that in the Swedish language there are a significant number of proverbs that are full or partial correspondences of the most commonly used Belarusian proverbs. A comparative analysis based on the structural-semantic modeling of proverbs made it possible to differentiate Swedish and Belarusian proverbial parallels into three typologically significant groups of units: similar proverbs, proverbs with identical structural models, proverbs with identical images and concepts. Swedish proverbs containing images and concepts identical to Belarusian proverbs are characterized by partial ethnocultural marking of their content, as well as the absence of a strict connection between the correlation in the content of proverbs in different languages and the presence of identical images and concepts in proverbs. The absence of such a connection indicates the typological similarity of the figurative-conceptual spaces of the Swedish and Belarusian proverbial pictures of the world, in which manifestations of interlingual community and national specificity are deeply mutually determined

В статье обосновывается возможность восприятия ландшафта археологического памятника Аркаим а) в качестве медиатекста, где находит отражение феномен литературности; б) в качестве гиперлокального медиа. При этом помимо территориального критерия медийной гиперлокальности рассматривается и тематико-функциональный критерий. Высказывается предположение о том, что второму критерию соответствует медиа, контент которого а) локализован в подчеркнуто узкой тематике, представленной в нескольких устойчивых подтематических аспектах; б) направлен не столько на обобщенное информирование, сколько на решение актуальных для представителя аудитории прикладных задач гуманитарного или иного свойства. Выраженная и максимально конкретизированная функциональность отличает гиперлокальное медиа (по тематико-функциональному критерию) от специализированного или обычного узкотематического. Утверждается, что тематика Аркаима как медиа делится на своеобразные рубрики - четкие и устойчивые подтематические грани (в их числе история как наука, «место силы» и др.), в плоскостях которых реализуются разные функции - от просвещения до поиска идентичности. В статье также обозначаются источники проблем репрезентации Аркаима в традиционных медиа, а также возможные пути их решения. На примере Аркаима рассматривается потенциал гиперлокальности в качестве условия выполнения тем или иным медиа своей социальной и ценностноформирующей функции.