Научный архив: статьи

Статья представляет обзор исследований и публикаций историка, народовольца и публициста И. И. Попова (1862–1942), посвященных истории российского Дальнего Востока, Китая, Маньчжурии и Монголии конца XIX – начала ХХ вв. Научные и публицистические работы И. И. Попова знакомят читателей с особенностями государственного строительства в азиатских странах, социально-экономического развития народов, населяющих этот регион, их религиозной культурой и внешними связями. Авторы отмечают, что в творческом наследии И. И. Попова заметно влияния идей областнического и либерального движения.

В рецензии рассматривается коллективная монография, посвященная анализу проектов развития Дальнего Востока России в конце XX – начале XXI вв. Рецензируемая книга оценивается в контексте существующей историографии «поворота России на Восток». Рецензент выделяет ее сильные стороны, такие как использование социально-антропологического подхода, глубокий анализ отдельных кейсов, например, СЭЗ «Находка», и спорные моменты, включая избыточное увлечение авторов зарубежной теорией и терминологией, отсутствие баланса между теорией и эмпирикой в отдельных главах.

На основе анализа названий 340 учебных пособий по региональной истории, изданных в позднесоветский период, в статье предпринимается попытка охарактеризовать, как артикулировались границы «родного края» различными регионами РСФСР в зависимости от стратегии их самопрезентации. Все многообразие вариантов названий разделено автором на три группы: 1. безличнофункциональные; 2. содержащие указание на конкретную административнотерриториальную единицу; 3. апеллирующие к историко-географическим категориям (уровень макро/мезорегиона). Автор констатирует, что в советский период большинство учебников по региональной истории носило названия, относящиеся к первой и второй группе, в то время как в постсоветский период, напротив, наблюдается рост числа учебных пособий, посвященных мезо- и макрорегионам.

Статья посвящена функционированию Владивостокского морского торгового порта как ключевого элемента транспортной инфраструктуры советского Дальнего Востока в предвоенные годы (1937–1940 гг.). Автор анализирует такие аспекты развития порта в указанный период, как реорганизация системы управления и модернизация инфраструктуры, а также фокусирует внимание на взаимодействии с железнодорожным узлом, военными и промышленными ведомствами. В качестве ключевых проблем работы порта на данном этапе выступали дефицит складских и причальных мощностей, технические ограничения, нехватка кадров и ресурсов, а также конфликты между ведомствами. На основе архивных данных показано, как геополитическая напряженность и ориентация на оборонные задачи трансформировали функции порта, снизив его экономическую значимость.

Статья посвящена анализу политики США в отношении российских железных дорог в 1918 г. и роли данного вопроса в «русской политике» Белого дома в исследуемый период. Особое внимание уделено позиции официального Вашингтона по вопросу о передаче руководства управлением КВЖД и Транссибом главе Российского корпуса железнодорожной службы Дж. Стивенсу. Автор акцентирует внимание на попытках Государственного департамента добиться монопольного права на управление российскими железными дорогами на основании соглашения с Временным правительством 1917 г. В статье исследуются факторы, способствовавшие нарастанию американо-японского противостояния в борьбе за контроль над железными дорогами в Восточном Китае и Восточной Сибири, а также причины срыва планов руководства США по реализации политики «открытых дверей и равных возможностей» в отношении российских железных дорог в данный период.

В статье рассматривается практика реализации цензорского надзора в Благовещенске в 1900–1907 гг. на примере противостояния цензора С. Н. Таскина и редактора-издателя газеты «Амурский край» Г. И. Клитчоглу. Данный эпизод из истории становления института цензуры в Амурской области демонстрирует, как пробелы в цензурном законодательстве в изучаемый период мешали привлечению к административной или уголовной ответственности редакторов, злоупотреблявших свободой слова и нарушавших имеющиеся запреты со стороны государства.

На основе открытых в 2020 г. в Историческом архиве Второй секции Государственного секретариата Ватикана материалах понтификата Пия XII исследуется история и роль Римско-католической и Греко-католической церквей на оккупированных Румынией территориях Буковины и Транснистрии (Заднестровья). В Буковине проводилась активная политика румынизации греко-католического духовенства путём замещения прежних священников священниками-румынами и запрещения употребления украинского языка в богослужениях. Священники, направлявшиеся в Транснистрию из Румынии, были немцами и поляками, чьей задачей было окормление немецкого и польского католического населения. В богослужениях им разрешалось использовать только немецкий и польский языки. Несмотря на поддержку румынских властей они встречали большие затруднения в своей работе, чинимые немецким командованием, всячески контролировавшим эту территорию. Весьма ограниченное число этих священников и обязанность обслуживать только немецкое и польское население обусловили их весьма скромную роль в политике румынизации этой территории.

Рассматривается документ с текстом секретного польско-германского договора от 25 февраля 1934 г., опубликованный в начале апреля 1935 г. в парижском еженедельнике «Экутэ-муа» и рассекреченный недавно Российским государственным военным архивом. В отличие от аналогичного текста, опубликованного в газетах «Правда» и «Известия», данный текст более широкий и упоминает в преамбуле президентов Польши (И. Мосцицкого) и Германии (П. фон Гинденбурга). Особое внимание уделено анализу польско-германской декларации от 26 января 1934 г., которая, как выяснилось, так же как и секретный договор от 25 февраля, содержала завуалированные намерения совместных действий пилсудчиков и гитлеровцев «для обеспечения мира в Европе», т. е. в восточном направлении или против СССР. Причем основывались они на пакте Бриана-Келлога, являвшимся по сути американской международно-правовой платформой, вмонтированной в правовой механизм «подталкивания» Германии на Восток.

Осенью 1920 г. врангелевский Крым посетила делегация Украинского национального комитета в Париже (УНК), состоявшая из председателя комитета С. К. Маркотуна, генерального секретаря Б. В. Цытовича и профессора Н. М. Могилянского. УНК был создан в декабре 1919 г. в результате раскола украинской делегации во Франции на петлюровскую и галицкую части. Первоначально УНК, выступавший за союз с белыми и создание федерации России и Украины, состоял преимущественно из галичан (В. Л. Панейко и др.) и группы бывших гетманцев и петлюровцев во главе с С. К. Маркотуном. Поражения белых в начале 1920 г. привели к тому, что галичане покинули комитет и он оказался под контролем видного деятеля украинского масонства и бывшего гетманского секретаря Маркотуна. В конце лета 1920 г. по инициативе начальника управления иностранных сношений Юга России П. Б. Струве члены УНК были приглашены в Крым для переговоров с П. Н. Врангелем. По всей видимости, изначально члены УНК рассчитывали на то, что Врангель заключит с ними договор и признает комитет официальным украинским представительством, но этого так и не произошло. Приезд петлюровской делегации в Крым несколькими неделями ранее привёл к тому, что Врангель ограничился выражением солидарности с позицией УНК и обещанием назначить уполномоченного по украинским делам, а также разрешить формирование украинских частей в составе Русской армии. С опорой на материалы российских и зарубежных архивов, крымской и эмигрантской прессы, воспоминания современников подробно рассматривается вопрос о создании УНК и его составе, ходе переговоров с врангелевскими властями и представителями крымской общественности, делается вывод о влиянии приезда членов комитета на политику Врангеля на украинском направлении.

Родриг Фёдорович (Георгий (Георг) Гансович) фон Эркерт (Roderich George Friedrich Robert von Erckert) (15.12.1821 - 12.12.1900) - генерал-лейтенант Русской императорской армии, представитель старинного прусского дворянского рода, антрополог, археолог, историк, картограф, этнограф, действительный член Русского Императорского географического общества и член Берлинского общества антропологии, этнологии и древней истории. С 1846 по 1884 г. служил в Русской императорской армии. На русской военной службе стал заниматься научными исследованиями. В 1862 г. в Берлине на французском языке издал в цвете «Этнографическую карту Российской империи». Она вошла в вышедший в этом же году в Санкт-Петербурге альбом Ф. Х. Паули «Этнографическое описание народов России» (Description ethnographique des peuples de la Russie), изданный к 1000-летию России. В 1863 г. сначала на французском, затем на русском языке был издан его «Этнографический атлас западнорусских губерний и соседних областей». Атлас, вышедший во время польского восстания, показал несостоятельность утверждений о принадлежности данных территорий к Польше. В 1864 г. он выпустил «Взгляд на историю и этнографию западных губерний России». Во время службы на Кавказе изучал местные этносы. Опубликовал ряд статей: «Антропологические измерения некоторых кавказских народов и малороссов Харьковской губернии» (1881), «Добавление к антропологическим измерениям некоторых кавказских народов» (1881), «Антропологические измерения кавказских народов и описание измеренных субъектов (продолжение)» (1883). После выхода в отставку уехал в Берлин, где продолжал заниматься научными исследованиями. Среди его известных работ на немецком языке: «Der Ursprung der Kosaken, vorzüglich nach neuen russischen Quellen» (Происхождение казаков, в основном, согласно новым российским источникам. Berlin, 1882); «Ein Kurgan bei Stavropol» (Курган близ Ставрополя, Berlin, 1883); «Der Kaukasus und seine Volker» (Кавказ и его народы. Leipzig, 1887); «Die Sprachen des Kaukasischen Stammes» (Языки народов Кавказа. Wien, 1895); «Wanderungen und Siedelungen der Germanischen Stämme in MIttel-Europa von der ältesten Zeit bis auf Karl den Grossen» (Миграции и расселения германских племён в Центральной Европе от древнейших времён до Карла Великого. Berlin, 1901). В монографии «Die Sprachen des Kaukasischen Stammes», включавшей «Глоссарий» и «Образцы языка», часть языков была описана впервые. Последнюю работу фон Эркерта - «Wanderungen und Siedelungen der Germanischen Stämme in MIttel-Europa», состоящую из двенадцати карт с сопроводительным текстом, - считают «величайшим трудом его жизни».

Угорская Русь была одной из отсталых окраин Габсбургской монархии, но некоторые её уроженцы имели возможность получить высшее образование и стать преподавателями высших и средних учебных заведений. В XIX в. их охотно приглашали на работу в Россию, где в них видели европейски образованных «единоплеменников», близких по вере и способных быстрее других иностранцев освоить русский литературный язык. Можно выделить две волны русинской интеллектуальной эмиграции в Российскую империю: в начале XIX в. и в 1860-1870-е гг. Их предпосылками стали проводимые в эти периоды образовательные реформы, в ходе которых создавались новые учебные заведения, педагогов для которых приходилось искать в том числе за границей. В 1803-1804 гг. Михаил Андреевич Балугьянский, Пётр Дмитриевич Лодий и Василий Григорьевич Кукольник - трое угрорусов - стали профессорами открытого в Петербурге Педагогического института. После преобразования этого института в Петербургский университет они продолжали там свою службу, причём Балугьянский был избран его первым ректором. Их земляк Иван Семёнович Орлай в 1820-е гг. был директором Гимназии высших наук в Нежине и Ришельевского лицея в Одессе. Вторая, более массовая волна переселения преподавателей-русинов была вызвана гимназической реформой 1864-1871 гг., в ходе которой мужские гимназии были преобразованы в классические. Для них потребовалось много преподавателей латинского и древнегреческого языков, и их нехватка была частично восполнена за счёт массового приглашения из славянских земель Австро-Венгрии. Около трети среди приглашённых педагогов составили русины из Галиции, Угорской Руси и Буковины. Первыми угрорусами, принятыми в российские гимназии в период гимназической реформы, стали Юрий Юрьевич Ходобай, Пётр Иванович Феерчак и Виктор Фёдорович Кимак. На их примере можно рассмотреть механизмы эмиграции и адаптации русинских педагогов.

Рассматривается влияние новых политических условий второй половины XVII в. на историческую картину поздних московских и киевских исторических сочинений, а именно какие новые интерпретации древнерусских событий возникали на страницах этих сочинений. В качестве источников для исследования привлекаются летописи, синопсисы, хроники последней трети XVII в., созданные в крупных скрипториях Москвы и Киева: «Хроника» Феодосия Сафоновича, «Синопсис» Иннокентия Гизеля, «Обширный Синопсис» Пантелеймона Кохановского, «Латухинская Степенная книга» Тихона Макарьевского, «Мазуринский летописец» Исидора Сназина. В первой половине XVII в. исторические сочинения Московского царства и Левобережной Украины имели, несомненно, больше самобытных черт, в первую очередь выраженных в разном фокусе повествования: больший интерес либо к истории киевского княжения и Великого княжества Литовского, либо к истории владимиро-суздальского и московского княжения. События середины XVII в. внесли изменения не только на политическую карту Восточной Европы, но и в умы книжников расширяющегося Московского царства. Сравнение исторических нарративов последней трети XVII в. позволило определить стремление летописцев/хронистов найти общие воспоминания или «места памяти» в истории Древней Руси. Среди таких связующих сюжетов выделяются вопрос происхождения славянского народа, образ князя Владимира, события монгольского завоевания Руси, московский великий князь Дмитрий Донской. Стремление инкорпорировать историю Северо-Восточной Руси в привычное историческое повествование Киевской митрополии больше исходило от церковных деятелей Киево-Печерской Лавры. В московской книжной традиции актуализация киевских и галицких сюжетов осуществлялась также благодаря деятельности церковных интеллектуалов.