Научный архив: статьи

История Первой мировой войны, одной из крупнейших трагедий ХХ в., изучена и изучается неравномерно. Она нередко остается словно в тени истории Второй мировой войны. Между тем, Первая мировая война не только стала крупным военным конфликтом, но кардинальным образом изменила ход исторического развития, по-настоящему перекроила политическую карту мира. Одной из недостаточно изученных страниц истории Первой мировой войны продолжает оставаться история плена, в том числе и изучение судьбы российских военнопленных на территории Германской империи. В статье представлена история одного из лагерей военнопленных, расположенного в г. Пуххайме: его создание, численность трудовая повинность, быт военнопленных, соблюдение международных конвенций по правам военнопленных. Особое внимание уделено мусульманским военнопленным, в свете общего стремления Германской империи к розыгрышу «исламской карты» в годы Первой мировой войны. В отличие от так называемых «пропагандистских» лагерей в Вюнсдорфе, в которых мусульманские военнопленные были даже провозглашены «гостями кайзера», в Пуххайме они не получали особых льгот. Тем не менее религиозная принадлежность военнопленных в лагере обязательно учитывалась. Это проявлялось во внимании администрации на соблюдение религиозных обрядов - особенно в дни праздников или при погребении скончавшихся в лагере военнопленных. В статье приведены фотографии, характеризующие внутреннюю жизнь в лагере, а также список российских солдат-мусульман, похороненных на так называемом «русском кладбище» в Пуххайме.

В исламском праве существует специфический институт: брачный дар (махр). Это денежная сумма или иное имущество, которое должен выплатить муж своей жене частично при заключении брака и частично - при его прекращении. Если супруги, проживавшие в исламской стране и заключившие там брак, спустя некоторое время переезжают в Европу, то возникает вопрос о судьбе требования супруги к своему мужу об уплате той части брачного дара, которая не была выплачена при заключении брака. Поскольку в европейских странах в силу Регламента Европейского союза о супружеской собственности 2016 г. супружеская собственность, т. е. имущественные отношения супругов, подчиняются закону страны, где проживали супруги на дату заключения брака, то, если брачный дар рассматривать как элемент супружеской собственности, супруга может, основываясь на исламском праве, требовать уплаты брачного дара. Однако если брачный дар является элементом личных неимущественных отношений супругов или алиментным требованием, то в отношении этих требований существует другая коллизионная норма, отсылающая к закону последнего общего места жительства супругов или актуального места жительства супруги, а этот закон является законом европейской страны, где брачный дар не предусмотрен. Таким образом, необходимо разрешить конфликт квалификаций брачного дара для целей применения к нему той или иной коллизионной нормы. По результатам анализа выдвинутых для квалификаций брачного дара теорий делается предпочтение в пользу квалификации брачного дара как института супружеской собственности. Однако при этом не упускается из виду принятое Верховным cудом ФРГ в 2009 г. политикоправовое решение, согласно которому брачный дар необходимо квалифицировать как общее правовое последствие брака, чтобы исключить возможность для супруги требовать уплаты брачного дара в суде европейской страны.

В 1923 году в Джаубат Бургаль – небольшой алавитской деревне в западной Сирии – появился молодой «пророк». Его звали Салман Муршид, он говорил о скором приходе Судного Дня и призывал алавитов к спасению через покаяние. Вскоре его религиозное миссия трансформировалась в эгалитарное политическое и социальное движение. Постепенно Салман Муршид стал одним из самых влиятельных вождей алавитов и влиятельным сирийским политиком. Даже после его казни в 1946 году племя гассанидов, основанное им из разных алавитских кланов, не исчезло, а было преобразовано его сыновьями Муджибом (1930-1952) и Саджи (1932-1998) в самостоятельную религиозную общину муршидия. После прихода к власти Хафеза Асада новая община была признана и инструментализована новым режимом. Как бы то ни было, история общины Салмана, ее превращение в политическое движение, а затем в независимую религиозную общину, неотделима от истории Сирии в XX веке. Описание религиозных доктрин и анализ истории муршидитов во многом основаны на результатах полевых исследований, предпринятых автором в 2010 году.

Цель. Установить основания для цивилизационного выбора России между Востоком и Западом, исторически обусловленные религиозно-политическим контекстом.
Процедура и методы. Исследование базируется на историческом, ценностно-целевом, витальном, нормативном, текстологическом, сравнительном и культурологическом приёмах анализа. Основными источниками являются русские летописи и зарубежные памятники письменности, содержащие сведения об истории Древней Руси.
Результаты. С учётом исследовательского контекста установлены факты, свидетельствующие о религиозно-политической близости Руси и мусульманского Востока.
Теоретическая и/или практическая значимость. Результаты проведённого исследования инициируют дискуссию об этноязыковом значения слова «немцы», семантика которого в Древней Руси после принятия православия подверглась трансформации.

В статье рассматривается поло жение ислама в Дагестане в первой трети XIX в., а также его роль в формировании идеологии горцев в период боевых действий на Кавказе. Особое внимание уделяется понятию мюридизма и спорам относительно корректности использования данного термина в историческо й науке. Автором дан краткий историографический обзор по данной теме, приведены различные точки зрения и теории, выдвигаемые учеными. Сделан вывод о необходимости изменения подхода к рассмотрению понятия мюридизма с опорой на новые опубликованные источники

Национальные и религиозные ценности всегда играли важную роль в жизни узбекского народа, и после обретения независимости были предприняты серьезные усилия для их восстановления. Культурная дипломатия приобрела особое значение в развитии просвещенных исламских ценностей в Узбекистане. На самом деле, значение культурной дипломатии в международных отношениях сейчас возрастает. Поэтому Узбекистан, который является неотъемлемой частью исламского мира, активно участвует в международных культурных обменах и активно развивает культурные связи. Сотрудничество с Организацией исламского сотрудничества также было особенно эффективным в развитии просвещенных исламских ценностей в Узбекистане.

В статье рассматривается специфика религиозных представлений татар, составляющих одну из локальных форм бытования ислама в условиях полиэтничности и поликонфессиональности. Местная и этническая специфика исполнения исламских ритуалов вызывает неприятие части татарского сообщества, что служит потенциальным конфликтогенным фактором раскола. Для освещения вопросов религиозного синкретизма на примере религиозных представлений татар Республики Мордовия привлекались результаты количественных и качественных исследований: опросы верующих, глубинные интервью татар, включенное наблюдение в рамках обрядов похоронно-поминального цикла. Данные исследований показывают, что ритуальные практики татар – манипуляции с водой и железом, культ авлия, обряд искупления грехов (искят) сохранили значительное число элементов из доисламских и немусульманских религиозных систем. Обряды, в том числе и не соответствующие канонам ислама, воспринимаются большей частью татар Республики Мордовия в качестве истинно мусульманских. В последние десятилетия в связи с процессами исламского возрождения отдельные религиозные обряды, вызывающие критику со стороны мусульманского духовенства, потеряли свою популярность или стремительно ее теряют.

Цель исследования: анализ и систематизация религиозных мотивов в татарских вариантах эпоса «Идегей». Она нацелена на комплексное исследование религиозных мотивов в сравнительно-типологическом аспекте.

Материалы исследования: опубликованные и архивные татарские варианты эпоса «Идегей», исследования известных фольклористов, сведения из литературных и научных источников.

Научная новизна обусловлена тем, что на основе изучения существующих исследований и сравнительного анализа разных вариантов из архивных источников сделана попытка систематизации религиозных мотивов в дастане «Идегей».

Результаты исследования: в работе доказано, что по сравнению с мифологическим слоем, религиозный пласт в эпосе не так богат, но в целом даже та использованная и сохранившаяся часть имеет огромную смысловую нагрузку и художественно-эстетическую ценность.

В работе исследованы мотивы, показывающие отношение Токтамыш-хана, Идегея, Нурадына к религии и образы, связанные с культом ислама как Аллах, Газазил, ангелы, гурии и др. которые нашли отражение в эпосе. По мнению автора, в отличие от религиозных жанров, в особенности мунаджатов и баитов, в эпических произведениях религиозная идеология и религиозные мотивы не занимают такое большое место. Но тем не менее, во всех вариантах они встречаются в определенном объеме и выполняют значимую функциональную нагрузку. Религиозные мотивы не ограничиваются повествованием отношения людей той эпохи к религии, но и способствуют пониманию религиозно-философских и нравственных взглядов, показывают какое место занимала религия среди народных масс.

В статье рассматриваются особенности формирования и функционирования сакральных пространств и объектов, характерных для казахов и татар сельских населённых пунктов юга Челябинской области. Выделяются мифологические персонажи освоенных и неосвоенных пространств, природные и культурные элементы ландшафта и связанные с ними обряды, и ритуалы. Многообразие форм и проявлений сакрализации объектов приводится на примере поселка Редутово Чесменского района, где зафиксировано традиционное для «народного ислама» создание религиозного мировоззрения и ландшафта, практики, ассоциируемые с национальной идентичностью, сохранением памяти и её воспроизводством.

В статье анализируется проблема отношения к комическому в исламе. Автор исходит из того, что в основе комического лежит фиксация несоответствия или противоречия между нормами и догматами ислама и различными проявлениями социальной жизни, поведением отдельных верующих. Анализируются различия между двумя основными жанрами комического в исламской арабской культуре: юмором и сатирой. Установлено, что в основе комического лежит тезис о божественном происхождении человеческой способности смеха. Поэтому ислам не запрещает комическое как таковое, но ограничивает его, разделяя разрешенные и запрещенные для смеха предметы. К запрещенным предметам относится все сакральное, связанное с вероучением и религиозными нормами поведения. Доказано, что различные жанры комического выполняют в исламе различные функции. Юмор выступает как средство популяризации и гуманизации религиозного вероучения, как мягкий инструмент нравственного совершенствования мусульманина (в том числе и смех над собой). Сатира же выступает как средство острой критики несовершенного общества, борьбы с глубокой порочностью и верооступничеством некоторых мусульман, а также как средство защиты вероучения от агрессивных нападок атеистов и иноверцев.

Хотя феномен бессмертия отсутствует в перечне базовых юнговских архетипов, он является универсальным регулятором жизнедеятельности и имманентно присутствует в качестве цементирующего ядра во всех проявлениях сознательного и бессознательного в человеке. В статье анализируется место религиозных концепций бессмертия души среди других, предлагающих всевозможные «облегченные» варианты достижения бессмертия, без обращения к душе человека, без чувства вины, рая и ада, покаяния, посмертного существования, строгого, но справедливого суда, страха наказания и ответственности. Обосновывается определяющее место концепта бессмертия для всех религий откровения, где жизнь человеческая начинается с райского бессмертия. Оно также пронизывает всю конструкцию вероучения, а религиозная целесообразность завершается обретением утраченного бессмертия и райского существования для правоверных. Выделяются основные черты религиозного бессмертия, анализируются некоторые противоречия и трудности понимания, возникающие при раскрытии его содержания. Раскрывается глубинный смысл некоторых существенных различий в понимании бессмертия между исламом и православием. Особое внимание обращается на такую награду в раю для правоверных мусульман, как наслаждение лицезрением Аллаха, что часто оценивается как некоторый отход от канонических установок исламского монотеизма о недопустимости антропоморфизации Бога и придания Ему сотоварищей. Авторы излагают свою точку зрения на это кажущееся противоречие и показывают, что здесь речь идет о доступности Бога не для органов чувств, а о Его доступности для внутреннего, «сердечного» видения.

В статье рассматривается роль стран арабского региона и Азии в формировании политического статуса движения «Талибан» (запрещено в РФ) после его повторного прихода к власти в Афганистане в 2021 году. Описывается реакция региональных игроков на смену режима в стране. Представлен сопоставительный анализ взаимоотношений данных государств с первым (1996-2001 гг.) и вторым (2021 - по настоящее время) режимом талибов. В статье освещается взаимодействие Афганистана с другими странами региона в экономической, финансовой и гуманитарной областях, а также в сфере инфраструктурных проектов. Оцениваются общие интересы, способствующие интенсификации партнерства между Афганистаном и региональными державами. Вместе с тем выявляются риски, связанные с террористической деятельностью дислоцирующихся на территории страны военизированных формирований. Анализируются меры поддержки и противодействия внутренней и внешней политике движения «Талибан».