Научный архив: статьи

Данная статья посвящена рассмотрению временных и пространственных параметров в новеллах австрийского писателя Стефана Цвейга «Амок» и «Письмо незнакомки». Используя метод лингвистического анализа, автор выявляет грамматические средства вербализации художественного времени и пространства. В фокусе внимания исследования находятся имена существительные, имена прилагательные, временные формы глагола, имена числительные.

В работе анализируется оригинальный текст новелл, а также приводятся примеры из перевода Д. Горфинкеля на русский язык. Во время проведения лингвистического анализа выявлена ведущая роль имен существительных с локальным значением в процессе вербализации художественного пространства, выделено значение временных форм глагола как преимущественно основных языковых средств изображения художественного времени. В новеллах «Амок» и «Письмо незнакомки» нашла языковое воплощение одна из важных категорий художественного текста — хронотоп.

Данная категория также носит название время-пространство, что указывает на неразрывную связь и единство темпоральных и локальных характеристик текста. Временные параметры, будучи четвертой характеристикой художественного пространства, используются Стефаном Цвейгом во многих случаях вместе с локальными параметрами. Благодаря задействованию топонимов художественное пространство в новеллах описывается конкретно. Временные параметры точно не определяются. Они изображаются сжато, иногда в форме ремарок, показывая тем самым быстрый темп повествования в произведениях. Обе новеллы также объединяет сходство композиций: в них прослеживается рамочная композиция с использованием ретроспекции. Взгляд в прошлое главных героев создает интригу и придает сюжету остроту.

Изучение мифогенного потенциала пространственных художественных образов является перспективным направлением отечественного литературоведения. Степное пространство рассматривается как важная часть национальной картины мира русских писателей XIX века. Степь — не только часть географического ландшафта, но и особое культурное пространство, которое влияет на особенности менталитета местного населения, является местом зарождения и бытования самобытных традиций и мифов, сформированных на стыке разных культур. Объектом исследования в статье выступают произведения А. С. Пушкина, Н. В. Гоголя, М. Ю. Лермонтова, Я. П. Полонского, А. Ф. Писемского, А. П. Чехова, М. Горького, отразившие степную мифологию. Анализируя творческое наследие названных писателей, мы пришли к выводу, что степь несет в себе широкий круг семантических значений. Степное пространство, отличающееся уникальной историей и культурой, несомненно, обладает способностью генерировать мифопоэтические образы. Степная мифологема, по сути своей антропоцентричная, порождает особый тип героя — свободного, смелого, сильного духовно и физически. Формирование культурного кода степи в первые десятилетия XIX века начинается с осмысления ее как «величественного», «безграничного», «свободного» пространства. В подобной художественной интерпретации степного пространства прослеживается стереотипное восприятие, справедливое с одной стороны, но несколько романтизированное с другой. Степные реалии, отраженные в произведениях второй половины века, зачастую разочаровывали авторов, бескрайность и однообразие навевали «мысли тягучие». Разрушался сложившийся миф, но степные знаки-символы (курганы, могильники, каменные бабы и т. д.) порождали образы, связанные с историческим прошлым данного пространства — со временами могущества кочевников. В произведениях конца XIX века запечатлены актуальные для времени реалии степи, происходила маргинализация данного пространства.

В статье исследуются эволюционные возможности и трансформации литературного жанра - на примере святочного рассказа, показывается способность писателя, отталкивающегося от предшествующего жанрового канона, воплощать замысел в новых жанровых вариациях, но при этом использовать накопленный опыт, сохраненный в культурной памяти. Объект анализа - святочный рассказ 1990-х годов, представленный двумя значимыми художественными текстами - рассказом А. Варламова «Сочельник» и рассказом О. Павлова «Конец века». Художественные миры этих произведений, сконструированные современными прозаиками, рассматриваются сквозь призму миромоделирующих категорий. Выявляется сходство и различие рассказов на разных уровнях художественной семантики: мотивики и проблематики, системы образов, трансформации художественного пространства и времени. На основании сравнительно-типологического исследования делаются выводы об отражении в рассказах мировоззренческих позиций авторов и об их соотношении. В результате проведенного анализа сделаны выводы об особенностях преломления жанровой традиции святочного рассказа. Установлено, что в рассказе А. Варламова мы видим особую миромодель, построенную по принципу антитезы тьмы и света, холода и тепла, дома и не-дома; в тексте О. Павлова противостояние достигает своего апогея, так как все пространство рассказа показано как однозначно «враждебное», «чужое» по отношению к людям. В рассказе Варламова микромир, обозначенный координатами зима, город, квартира, сочельник, расширяется до охвата России и истории ХХ века; у О. Павлова миромоделирующие координаты расширяются до онтологических. В текстах двух авторов через святочную тему репрезентируются мотивы мытарства, жизни и смерти. На примере работы писателей с каноном святочного рассказа видно, как жанр выступает в роли «стабилизирующего фактора» литературного творчества, но в обоих рассказах авторы привносят свое философско-художественное наполнение.

В работе выявлена специфика употребления сочетаний слова пространство с притяжательными местоимениями в газетном, сетевом и художественном дискурсах. Приведена статистика частотности анализируемых сочетаний в разных типах текста. Описано представление семантики слова пространство в авторитетных толковых словарях русского языка. С опорой на данные Оксфордского онлайн-словаря выявлены новые развивающиеся значения исследуемого слова: ‘свобода и время думать или делать то, что хочется’; ‘место, в частности комната или здание, которое может быть использовано для конкретной цели’; ‘сфера деятельности, в которой действует человек или организация’. Посредством семантического анализа контекстов Национального корпуса русского языка определены наиболее регулярно реализуемые значения слова пространство . Так, для газетного дискурса типично представление о пространстве как о ‘неограниченной протяженности во всех измерениях, направлениях’. В сетевом дискурсе распространение получает значение ‘место, в частности комната или здание, которое может быть использовано для конкретной цели’. В художественном дискурсе чаще встречается описание «физического» пространства, то есть слово употребляется в одном из четырех классических словарных значений. Установлено, что слово пространство в газетных текстах более регулярно сочетается с прилагательным, чем в сетевых и художественных текстах. Приведены типичные атрибутивные распространители исследуемого слова в трех дискурсах. Описаны закономерности употребления притяжательных местоимений в анализируемых контекстах Национального корпуса русского языка. Выявлено, что в газетном, сетевом и художественном дискурсах наиболее частотна сочетаемость слова пространство с местоимением свой , что отражает тенденцию распространенности данного притяжательного местоимения в текстах носителей русского языка.

История развития межнациональных контактов подтверждает неизменную актуальность установления продуктивного взаимодействия с представителями разных стран мира с целью развития устойчивых связей в сфере экономики, политики, культуры. Основой межкультурного общения выступает диалог культур, функциональным предназначением которого является многосторонняя трансляция духовных ценностей и идей, осуществляемая посредством языка. В работе приводится анализ культурных истоков, народных суеверий и способов представления понятия «пространственное направление» в китайском и русском языках. Концептуальное понимание пространства представлено во многих языковых аспектах, однако существующие культурные различия создают препятствия для непосредственной межкультурной коммуникации. Цель статьи - выявить сходство и различие языковых коннотаций пространственных понятий «правый» и «левый», «Запад» и «Восток» на примере китайской и русской культур. В процессе анализа национальных лингвистических значений выявляются репрезентации исследуемых концептов в языковых единицах. В статье конкретизируются смысловые корреляты языкового сознания, установившиеся в культурных традициях китайского и русского народа, отраженные в их специфических представлениях о мире. Авторы приходят к выводу о том, что в процессе коммуникации важно учитывать дискурсивный аспект перевода пространственных концептов, что непосредственно влияет на качество понятийного контента. Знание стилистической специфики и разнообразия пространственных концептов, рассмотренных на примере китайского и русского языков, окажет позитивное влияние на интеграцию культурных связей, способствуя улучшению взаимопонимания и устранению препятствий в межкультурной коммуникации.

Тема влияния наследия И. Канта на русскую духовно-академическую философию на сегодняшний день имеет много непроясненных моментов. В частности, до сих пор не исследованы истоки взглядов Ф.А. Голубинского и В.Д. Кудрявцева-Платонова (далее - Кудрявцев) на априорные формы познания, определение которых, с одной стороны, позволит лучше понять движение русской философской мысли в XIX в., с другой стороны, покажет ценность Коперниканского поворота Канта для русской религиозной мысли. Цель исследования состоит в том, чтобы показать значение кантовского априоризма для теорий познания Голубинского и Кудрявцева. Основными методами исследования выступают философский анализ текстов, историческая реконструкция и компаративистский анализ. В ходе исследования установлено, что Голубинский и Кудрявцев в своих взглядах на априорные формы познания придерживались кантовского метафизического истолкования (дедукции) априорных форм чувственности и категорий чистого рассудка, но в то же время, выступали с критикой их трансцендентального истолкования (дедукции). Оба русских философа относили пространство, время и рассудочные категории не только к субъективным формам познания, но и к формам бытия вещей самих по себе. Также показано, что взгляды Голубинского и Кудрявцева на априорное формировались под влиянием тех критиков Канта, которые стремились его «уточнить» и «исправить», в частности И.А. Фесслера и А.Ф. Тренделенбурга. В результате делается заключение, что концепции априоризма Голубинского и Кудрявцева могут быть охарактеризованы как модификации кантовского априоризма, что свидетельствует о немаловажном значении кантовской теоретической философии для гносеологических установок Голубинского и Кудрявцева.

В статье представлено исследование по изучению особенностей восприятия времени и пространства у студентов, занимающихся спортом и не занимающихся спортом.

Выявлены различия в восприятии времени и пространства у этих двух групп студентов.

В ходе исследования были использованы методы сбора и анализа данных, такие как опросы, наблюдения и сравнительный анализ.

Полученные результаты имеют практическую значимость для разработки программ по повышению организованности и управлению временем среди студентов, а также могут служить основой для последующих исследований в области восприятия времени и пространства у молодежи с участием спорта.

Мировая культура знает различные системы исчисления времени, одна из сложнейших - двенадцатилетний животный цикл (тенгрианский календарь), позволивший упорядочить бытие номада, сформировать глобальное по значимости умение жить в едином ритме и гармонии со временем и пространством. Любой календарь во всех своих этнокультурных видах не только «времяизмерительный прибор», но и гораздо более широкий и объемный культурный феномен. В настоящей статье раскрывается проблематика отражения образа времени и пространства в тюркском декоративноприкладном искусстве, в частности в орнаменте. Уже неоспорим тезис о том, что пространственно-временная картина в искусстве представляется и в символическом контексте. Этот контекст может выражаться в самых разных образах: геометрических, зооморфных, растительных и даже антропоморфных. Фокус настоящей статьи направлен на осмысление животных образов тенгрианского календаря и их отражение в казахской орнаментальной системе. Вместе с тем автор далек от мысли видеть во всех образцах традиционного декоративно-прикладного искусства воспроизведение народного календаря, но некоторые его отголоски проявляются столь активно, что их трудно игнорировать. В статье уточнены традиционные у казахов названия годов тенгрианского календаря, а также представлены некоторые аспекты осмысления образов животных в орнаментальной системе.

В статье на материале современных поэтических текстов описан один из основных видов пространственного метафорического сходства — по ориентационному признаку. Утверждается необходимость разграничения терминов «ориентационная метафора» и «метафора с ориентационной основой сходства». Выделены одновекторные и двувекторные сходства, смешанные (функционально-ориентационные, акционально-ориентационные, ассоциативно-ориентационные) и одноосновные. Обнаружен ряд сближений на основе противоположных ориентационных векторов — членов классических бинарных оппозиций, благодаря чему сделан вывод о двух тенденциях, по которым между ними выстраиваются метафорические отношения, — тяготение к соединению физически противопоставленных по направлению единиц и снятие или разрушение оппозиций.

На основе историко-этнографических источников, и в первую очередь обско-угорского фольклора, осуществлено рассмотрение функций трикстера. Данный мифический образ был порожден кризисными явлениями. Генезис государства сопровождали острые противоречия между социальными институтами того времени: народным собранием, старейшинами и вождями с их дружинами. Видимо, последние, как наиболее сплоченные мужские воинские коллективы, стали преемниками трикстеров. Дружинные социумы отличались агрессивностью и влечением к пространственному обособлению, примером чего являются Аркаим и Эмдер. Ликвидация старого миропорядка осуществлялась параллельно с назревшим политогенезом.

В статье предпринята попытка создать типологию точек пространственно-временных переходов и их посредников на основе киноисторий, включающих преодоление этих базовых категорий бытия. Прослежена зависимость вида посредника перемещения от жанра фильма и сюжетообразующей прагматики. Рассмотрены такие виды посредников подчинения континуума, как рукотворные, земные и неземные, механизмы (машина времени в прямом смысле и ее варианты: автомобиль, врата, устройства различных параметров и пр.), домашние артефакты (дневник, часы, окно, пульт от телевизора, сантехника и др.), природные и городские локусы (озеро, пещера, туннель), состояния человека (сон, смерть). В качестве материала исследования привлекались российские и западные фильмы и сериалы XX-XXI веков.

В статье рассматривается теоретический подход к пониманию функционирования двух дискурсов об Аркаиме (научном и эзотерическом) как столкновению двух интерпретаций. Данная проблема рассматривается с применением совокупности гуманитарных подходов через концепции интерфейса, интерпретации, метафоризации, объекта, сборки. Автор приходит к выводу о двусторонней групповой коммуникации с пространством, которая выражается через, с одной стороны, осмысление первичного пространства Аркаима (природная данность пространства), с другой стороны, когнитивное освоение пространства черезреконструкциювторичного пространства. Вторичное пространство как раз становится результатом актуализации той или иной интерпретации пространства и выражается через конструирование новых культурных объектов или культурных наслоений на первичное пространство.