Научный архив: статьи

В статье рассматривается то, как англо-нормандские хронисты первой половины XII в. писали о порицаемом мужском и женском поведении. Предметом изучения стали сочинения самых значимых историков эпохи – Уильяма Мальмсберийского, Иоанна Вустерского, Генриха Хантингдонского и Ордерика Виталия. Автор статьи приходит к выводу, что рассмотренные в статье сюжеты с участием героев, чье поведение не соответствует нормативному маскулинному и фемининному, имели в рамках исторического нарратива целью не только наставление, предостережение и развлечение читателей, но и являлись важным инструментом объяснения переломных событий английского прошлого.

В данной статье показана эволюция представлений о Войне за польское наследство в отечественной историографии, начиная с появления первых работ по этой проблеме в XIX в. и до самых последних исследований. Автор приходит к выводу, что в развитии изучения данной темы можно выделить три этапа: дореволюционный, советский и постсоветский, каждый из которых характеризуется специфическими особенностями. В ходе изучения темы сделан общий вывод о необходимости написания на современном этапе обобщающей монографии о Войне за польское наследство, которая бы учитывала все имеющиеся на данный момент достижения в этой области.

В 2022 г. в издательстве «Нестор-история» выйдет в свет монография «Краткая история китайско-советских отношений. Новые исследования и размышления об истории китайскосоветских отношений. 1917–1991 годы» (под редакцией Шэнь Чжихуа, в переводе Цзя Инлунь), уже опубликованная ранее в КНР и в США («A Short History of Sino-Soviet Relations»)

В центре внимания статьи – жизнь и деятельность графини М. Д. Нессельроде, супруги канцлера Российской империи и главы внешнеполитического ведомства графа К. В. Нессельроде. С его именем была связана целая эпоха в истории внешней политики Российской империи. Однако в сознании современников, как и в историографии, сформировалось негативное, чуть ли не карикатурное представление о его деятельности. Аналогичное мнение бытовало и относительно его супруги. Какими только оскорбительными эпитетами не награждали ее современники! Утверждали, что именно ей граф Нессельроде был обязан не только своим состоянием, но и карьерой; что Мария Дмитриевна имела власть над своим «карманным» мужем и оказывала непосредственное влияние на принимаемые им политические решения. Однако были ли эти обвинения обоснованы, и с чем было связано такое отношение? По воспоминаниям современников, и прежде всего по переписке М. Д. Нессельроде, в статье воссоздается ее психолого-политический портрет. Делается вывод, что Мария Дмитриевна была не просто женой, а настоящей помощницей и корреспондентом своего мужа. Обладая острым, проницательным умом, здраво рассуждая о людях и событиях, она не навязывала свою позицию мужу, а лишь снабжала его полезной ему информацией. Умная, властная, проницательная, влиятельная, богатая, конечно, она вызывала зависть и раздражение у окружающих, а раскрывалась только перед близкими людьми. Живя в эпоху, когда свет и политика были теснейшим образом взаимосвязаны, Мария Дмитриевна относилась к плеяде влиятельных хозяек европейских салонов

В центре внимания статьи – жизнь и деятельность графини М. Д. Нессельроде, супруги канцлера Российской империи и главы внешнеполитического ведомства графа К. В. Нессельроде. С его именем была связана целая эпоха в истории внешней политики Российской империи. Однако в сознании современников, как и в историографии, сформировалось негативное, чуть ли не карикатурное представление о его деятельности. Аналогичное мнение бытовало и относительно его супруги. Какими только оскорбительными эпитетами не награждали ее современники! Утверждали, что именно ей граф Нессельроде был обязан не только своим состоянием, но и карьерой; что Мария Дмитриевна имела власть над своим «карманным» мужем и оказывала непосредственное влияние на принимаемые им политические решения. Однако были ли эти обвинения обоснованы, и с чем было связано такое отношение? По воспоминаниям современников, и прежде всего по переписке М. Д. Нессельроде, в статье воссоздается ее психолого-политический портрет. Делается вывод, что Мария Дмитриевна была не просто женой, а настоящей помощницей и корреспондентом своего мужа. Обладая острым, проницательным умом, здраво рассуждая о людях и событиях, она не навязывала свою позицию мужу, а лишь снабжала его полезной ему информацией. Умная, властная, проницательная, влиятельная, богатая, конечно, она вызывала зависть и раздражение у окружающих, а раскрывалась только перед близкими людьми. Живя в эпоху, когда свет и политика были теснейшим образом взаимосвязаны, Мария Дмитриевна относилась к плеяде влиятельных хозяек европейских салонов

В центре внимания статьи – жизнь и деятельность графини М. Д. Нессельроде, супруги канцлера Российской империи и главы внешнеполитического ведомства графа К. В. Нессельроде. С его именем была связана целая эпоха в истории внешней политики Российской империи. Однако в сознании современников, как и в историографии, сформировалось негативное, чуть ли не карикатурное представление о его деятельности. Аналогичное мнение бытовало и относительно его супруги. Какими только оскорбительными эпитетами не награждали ее современники! Утверждали, что именно ей граф Нессельроде был обязан не только своим состоянием, но и карьерой; что Мария Дмитриевна имела власть над своим «карманным» мужем и оказывала непосредственное влияние на принимаемые им политические решения. Однако были ли эти обвинения обоснованы, и с чем было связано такое отношение? По воспоминаниям современников, и прежде всего по переписке М. Д. Нессельроде, в статье воссоздается ее психолого-политический портрет. Делается вывод, что Мария Дмитриевна была не просто женой, а настоящей помощницей и корреспондентом своего мужа. Обладая острым, проницательным умом, здраво рассуждая о людях и событиях, она не навязывала свою позицию мужу, а лишь снабжала его полезной ему информацией. Умная, властная, проницательная, влиятельная, богатая, конечно, она вызывала зависть и раздражение у окружающих, а раскрывалась только перед близкими людьми. Живя в эпоху, когда свет и политика были теснейшим образом взаимосвязаны, Мария Дмитриевна относилась к плеяде влиятельных хозяек европейских салонов

Статья посвящена деятельности жены 16-го американского президента Мэри Тодд Линкольн в Белом доме. До сих пор в американской историографии ведутся споры о ней. Она была яркой и неординарной личностью, получила прекрасное образование, увлекалась политикой, что было нехарактерно для женщины XIX столетия. Мэри оказывала существенное влияние на мужа, побуждая его стать президентом, поддерживала его политику, направленную на сохранение Союза штатов. Ее семья оказалась трагически разделенной Гражданской войной, шестеро ее родственников поддерживали Союз, восемь оказались на стороне Конфедерации. Она одобрила решение Линкольна отменить рабство, хотя по рождению была южанкой и происходила из рабовладельческой семьи. Пребывание в Белом доме Мэри Линкольн пыталась использовать для его ремонта и обновления, часто не считаясь с затратами. Она увлекалась нарядами и организацией официальных приемов, нередко вызывая осуждение окружающих. Суровые условия Гражданской войны требовали от первой леди выполнения общественных обязанностей, связанных с посещением раненых. Она это делала охотно, но не придавала значения саморекламе, что было существенным просчетом, поскольку деятельность четы Линкольн постоянно подвергалась нападкам демократической печати и тайных сторонников южан. Пресса редко помещала о ней положительные отзывы. Плохое состояние здоровья, гибель на войне близких родственников, смерть сына, психическая неуравновешенность не позволили ей в полной мере осуществлять обязанности первой леди. Ей не удалось выдержать испытание властью. И все же ее деятельность была попыткой вмешательства женщины в сферу мужской политики, что являлось вызовом своему времени.

В статье рассматривается посвященный местоимению раздел из восходящего к Донатовой «Ars grammatica» («Ars minor: De pronomine», IV в.) текста, приписываемого Дмитрию Герасимову и неизвестным авторам-переписчикам XVII в. Предпринимается попытка выявить методы работы Дмитрия и его продолжателей с текстом Доната, показать содержательные, смысловые и словесные параллели между латинским оригиналом и рассматриваемым изложением. В заключение, с одной стороны, показано, что в разделе о местоимении Дмитрию удалось достаточно близко передать Донатов текст. Это выразилось как в принятии им вопросно-ответной формы изложения и воспроизведении содержания, так и подборе соответствующих терминологических эквивалентов и примеров из родного языка. С другой стороны, демонстрируется, что и Дмитрий, и его авторы-продолжатели из-за имеющихся языковых различий вынужденно последовали западноевропейской традиции приспособления имеющихся латинских грамматических текстов («учебников») и их инструментария к образовательным нуждам своей эпохи и своего языка

Исторически Ливия не входила в сферу интересов и влияния Франции, основу которых традиционно составляла франкоязычная Африка. После падения режима М. Каддафи в 2011 г. особое значение для Франции приобрели вопросы безопасности в странах СахароСахельского региона. Статью предваряет сжатый экскурс в историю франко-ливийского взаимодействия до и после падения режима Каддафи, когда ситуация внутри Ливии и на ее границах стала осложняться и превратилась в предмет растущей озабоченности в самой Франции и за ее пределами. Актуальность и новизна состоят в рассмотрении отношения Франции к ливийской проблематике в тесной увязке с силовым противодействием терроризму и обеспечением безопасности в странах Сахеля. Целью работы является анализ складывающейся в регионе ситуации, выявление мотивации и характера действий Франции в Ливии, вокруг Ливии и в контексте будущего постконфликтного урегулирования. При написании статьи на основе историко-генетического и историко-аналитического методов использованы отечественные и зарубежные монографии, статьи в научных журналах, официальные документы международных организаций. Сделаны выводы об ограниченности ресурсов и возможностей Франции стабилизировать обстановку в Ливии, о необоснованности вынужденной ставки на Х. Хафтара как точку опоры для обеспечения безопасности на юге Ливии, приграничных районах, для снижения проекции террористической угрозы на Сахаро-Сахельский регион. Также сделан вывод о критической недооценке Францией потенциала других влиятельных участников текущего ливийского кризиса, о сокращении в этих условиях возможностей Франции влиять на внутриливийское и региональное соотношение сил

В первом десятилетии XXI в. в восточноазиатской политике Японии появился ряд новых стратегий и инициатив. Двумя ключевыми стали Восточноазиатское сообщество и Дуга свободы и процветания, которые отражали два различных подхода Японии к роли Китая в складывающемся региональном порядке. Целью данной статьи является анализ идеологических основ этих стратегий, а также причин их неудач. Рассматривается вопрос частой смены внешнеполитических инициатив в Японии в эти годы. Наконец, внимание уделяется изменениям в статусе японо-китайских отношений, представляющих ключевую переменную в развитии восточноазиатской политики Японии. Хотя в русскоязычной научной литературе восточноазиатская политика Японии данного периода хорошо изучена, большинство исследований касается политики конкретных премьер-министров, при этом в них азиатская дипломатия рассматривается, как правило, лишь в рамках внешней политики в целом. Между тем более динамичный анализ развития региональной стратегии Японии почти отсутствует, и именно эту лакуну и может заполнить данная статья. Основываясь на анализе как японских правительственных документов, так и широкого спектра исследований японской внешней политики российских и зарубежных ученых от монографий и научных журналов до онлайн-публикаций, статья представляет эволюцию стратегии Японии в Восточной Азии как соперничество двух внешнеполитических инициатив – Восточноазиатского сообщества и Дуги свободы и процветания. В статье подчеркивается фактор личных взглядов и убеждений премьер-министров, который оказывал значительное влияние на построение той или иной стратегии. Автор приходит к выводу, что вышеупомянутые стратегии базировались на разных политических философиях: если Восточноазиатское сообщество ставит целью интеграцию в Восточной Азии на основе общих с Китаем экономических интересов, то Дуга свободы и процветания отдает приоритет развитию отношений со странами, разделяющими с Японией демократические ценности, и исключает из их числа Китай. При этом именно отношения Японии с Китаем являлись, пожалуй, главной причиной, почему ни та, ни другая стратегия не достигла в этот период успеха: или они считались в Японии слишком значимыми для экономики страны, что не позволяло отказываться от сотрудничества с Китаем, или в них появлялось такое напряжение, в условиях которого дальнейшее развитие экономических связей становилось невозможным.

В статье сравниваются два наиболее крупных военных конфликта периода холодной войны, войны в Корее и Вьетнаме, с точки зрения их влияния на внутреннюю и внешнюю политику США. Анализ проводится по восьми ключевым параметрам (цели войны, смена внешнеполитических концепций, экономические последствия войны, позиция общественного мнения и др.). Основной акцент в исследовании сделан не на традиционном для многочисленных работ анализе влияния Америки на Корею и Вьетнам, а на обратном, реверсном воздействии военных конфликтов в периферийных областях мировой системы, вызванных соперничеством двух сверхдержав (СССР и США), на ситуацию внутри Соединенных Штатов. Особое внимание уделяется тому, как изменялось под влиянием этих конфликтов поведение американского руководства на мировой арене. В качестве источников для исследования привлекались рассекреченные документы Белого дома и Пентагона, мемуары американских президентов, материалы опросов общественного мнения, обширная исследовательская литература. В заключении делается вывод, что, хотя Вьетнамская война оказала значительное воздействие на общественное сознание американцев, в целом данный военный конфликт носил преимущественно локальный характер и не смог помешать политике разрядки в международных отношениях. Война на Корейском полуострове, наоборот, став одной из самых «горячих» точек холодной войны и оказав серьезное влияние на общественно-политическую жизнь страны, фактически оказалась «забытым» событием в американской истории

В статье исследуются исторические обстоятельства появления среднеазиатской (туркестанской) политической эмиграции на территории Турецкой Республики в первой половине 20-х годов ХХ в. Рассматривается ее политическая деятельность, направленная на организационное оформление и достижение идеологического единства, для чего необходимо было заручиться политической поддержкой турецкого руководства. Исследование опирается на мемуары, воспоминания и опубликованные записки видных представителей туркестанской эмиграции (как на русском языке, так и на турецком), сборники документов, публиковавшиеся в СССР, а также недавно рассекреченные архивные материалы, освещающие внешнюю политику Советской России и сопредельных стран. Несмотря на культурно-этническую общность и пантюркистские убеждения отдельных представителей турецкого политического руководства, Турция оказала лишь ограниченную помощь представителям туркестанской антисоветской эмиграции. В итоге эмигрантские группировки и объединения были вынуждены искать политической поддержки у государств Восточной Европы. Автор приходит к выводу о бесперспективности создания независимых политических образований на территории СССР лишь за счет поддержки локальных антисоветских выступлений из-за рубежа. Для жизнеспособности подобных образований необходимы внутренние объективные условия