Научный архив: статьи

В статье рассматриваются элементы уральского культурного ландшафта в классической и современной прозе. Объектом исследования становится сюжет сплава «железных караванов» по Чусовой и мир уральской реки как устойчивый топос. Литературоведы отмечают, что образы реки и сплава занимают важное место в творчестве классика уральской литературы Д. Н. Мамина-Сибиряка и современного российского писателя Алексея Иванова. В исследовании выявляются преемственность литературной традиции в прозе двух авторов и различия, связанные с меняющимся литературным контекстом, жанровыми и стилевыми особенностями произведений, которые касаются в том числе очерковой природы прозы Д. Мамина-Сибиряка и традиций авантюрно-приключенческого исторического романа у А. Иванова. При этом в книгах А. Иванова (особенно в «Message: Чусовая» и «Золото бунта») сохраняется связь с предшественником, запечатлевшим образ сплава на реке Чусовой как важную часть уральской истории. Особое внимание уделяется сюжетной организации и системе персонажей, а также взаимосвязи образов природы и культурного ландшафта Урала, связанного с деятельностью человека, меняющего окружающую среду и в то же время живущего по законам этого мира.

Сравнение авторских редакций опер - одна из сквозных тем мировой вердианы. Особое положение в этом отношении занимает «Симон Бокканегра», поскольку вторую версию оперы Верди создал почти через четверть века после первой. Подобной временной дистанцией обусловлена глубина изменений прежде всего в финале I акта, для которого было найдено новое сюжетное наполнение. Важно и то, что редактирование «Симона Бокканегры» стало первой крупной совместной работой Дж. Верди и А. Бойто. В двух версиях оперы взаимосвязь сюжета и структурных закономерностей рассмотрена в контексте общей эволюции вердиевских центральных финалов. В оригинальной редакции композитор еще следовал устоявшимся традициям, создав наиболее консервативно построенную сцену такого рода среди всех сочинений 1850-х. В версии 1881 года финал превратился в одну из самых смелых и самобытных массовых сцен у Верди. Если изначально введение отсутствующего в пьесе Г. Гутьерреса эпизода (торжества по случаю годовщины избрания Симона Бокканегры дожем Генуи) было обусловлено традицией массового центрального финала, типовая структура которого во многом «продиктовала» сценарий, то во второй редакции уже сам сюжет и вербальный текст сцены заседания Совета предопределили ее музыкально-драматургическое строение. Однако даже в этом новаторском финале Верди не прощается с некоторыми атрибутами типовой структуры. Парадоксально органичное сочетание традиции и новаторства сцены в зале Совета, ставшей одной из вершин совместного творчества выдающихся музыкантов и драматургов.

Формулируются версии того, какие реальные события легли в основу сюжетов и какие реальные лица послужили прототипами героев повестей Д. Н. Мамина-Сибиряка «Доброе старое время» и «Верный раб». Обе повести появились как «побочный продукт» работы автора над историческим очерком «Город Екатеринбург». В центре сюжетов события из жизни главного начальника горных заводов Уральского хребта генерала В. А. Глинки («старого генерала» в первой повести и «генерала Голубко» - во второй). Пометы в записной книжке писателя, казалось бы, недвусмысленно указывают на прототипы героев этих произведений. Однако попытки отыскать «Демидова-ревдинского» остаются тщетными, а «история жены ген. Глинки» оказывается историей другой женщины.

Необычный синтез осетинского романа и эстетической реальности нартского эпоса, его сюжета, системы образов и характеров и т. д. дает качественный эффект. Прежде всего значительно раздвигает грани и возможности реалистического принципа обобщения и, как результат, появляется новый жанровый тип романа – философский роман. Качественно философское романное мышление отличается более углубленным духовно-нравственным освоением социального и национального мира, в т. ч. и человеческой реальности.

В статье рассматриваются генезис, жанровая структура, художественные особенности
осетинского философского романа. Осетинский философский роман генетически восходит к нартскому эпосу. Его жанровая структура формируется на сюжетике нартского эпоса. При этом он активно использует и систему образов, поэтику эпических сказаний. Героями его становятся нартские персонажи. В статье проаназирована роль пространственно-временных координат этнонационального бытия, формирующих жанровую структуру осетинского философского романа и романного типа героев. Также раскрыто своеобразие художественной трактовки философским романом духовно-нравственной сути бытия этноса–народа–нации.