Научный архив: статьи

Представлена историческая ретроспектива формирования правовой защиты информации о частной жизни граждан в российском уголовном судопроизводстве. Продемонстрировано, что в российской правовой системе всегда придавалось особое значение некоторым сведениям частного, личного и семейного характера, прежде всего в сфере уголовного судопроизводства как сфере отношений, в наибольшей степени затрагивающих права граждан. Ретроспективный обзор законодательной базы различных исторических периодов в этом аспекте позволил определить, что законодателем всегда предпринимались определенные меры по ограничению распространения информации о частной жизни участников уголовного судопроизводства. Сделан вывод о том, что формирование норм, направленных на ограничение доступа к информации о частной жизни граждан, имеет долгую и противоречивую историю развития, влияние на которую осуществлялось в связи со сменой политических режимов, чем обуславливались первоначальная ограниченность и последующее расширение прав граждан на защиту неприкосновенности их частной жизни.

Предусмотренные в уголовном законодательстве основания отмены условного осуждения, а также условных видов освобождения от наказания, связанные с противоправным поведением осужденного в период испытательного срока, выступают в роли средств дифференциации контроля за поведением лиц, совершивших преступление. Однако противоправное поведение осужденного в период испытательного срока, выражающееся в совершении административных правонарушений, не всегда может служить основанием для изменения средств социального контроля. Используемые законодателем формулировки ряда статей УК РФ не позволяют адекватно оценивать факты совершения административных правонарушений и своевременно реагировать на них, они сосредоточены на учете лишь случаев нарушения общественного порядка. Анализ материалов правоприменительной практики по контролю за условно осужденными и лицами, освобожденными от наказания, свидетельствует об отсутствии у органов, осуществляющих контроль за данными категориями осужденных, возможности своевременно отреагировать на отдельные факты противоправного поведения. Установление четких дифференцированных оснований для отмены применяемых условных мер уголовно-правового воздействия — инструмент повышения эффективности уголовного законодательства. В свете индивидуальных характеристик лиц, совершивших преступление, предлагается проводить развернутый и дифференцированный учет различных фактов совершения административных правонарушений, а также преступлений в зависимости от степени тяжести как показателей отсутствия исправления лица и сохранения его общественной опасности.

Декриминализация мелких хищений частной собственности представляется неоправданной в контексте уголовной политики. Разумной была декриминализация мелких хищений социалистической собственности в СССР, где за хищения социалистической собственности были предусмотрены крайне суровые наказания. Массовые мелкие хищения причиняют серьезный вред экономике, они развращают население и создают неблагоприятную криминогенную ситуацию в стране, способствуя приобщению молодежи к криминальной субкультуре. Отсутствие в КоАП РФ норм о соучастии и покушении препятствует эффективной борьбе с хищениями. При наказании хищений целесообразно учитывать повторение хищения лицом, ранее наказанным за хищение. Институт освобождения от уголовной ответственности целесообразно реформировать, исключив по общему правилу возможность освобождения от ответственности лиц, ранее освобожденных от ответственности за корыстные преступления. Сущность воровства как деяния mala in se исключает возможность понимания его в качестве нарушения порядка, административного правонарушения. Лицо, обвиняемое в воровстве, должно иметь право на защиту, характерное для уголовного судопроизводства. В уголовном праве экономически развитых стран континентальной Европы и в Англии цена похищенного не имеет существенного значения. В США, как и в старом английском общем праве, различают мелкое и большое воровство, и то и другое влечет уголовную ответственность. В бывших республиках СССР наметилась тенденция к установлению уголовной ответственности за мелкие хищения.

Средствами историко-правового, сравнительно-исторического, формально-юридического анализа исследовано формирование основ современного трудового права России в послепетровский период 1725–1785 гг. При известной временно́й отдаленности послепетровская эпоха важна выработкой ранних институтов, конструкций, подходов в сфере наемного подчиненного труда. В качестве методологической новации законодательства о труде XVIII в. названа позитивизация предписаний. Другой тенденцией стало укоренение публично-правовых начал в сфере труда. Допетровская государственность не вмешивалась в отношения нанимателя и нанятого, поддерживала цивилистическую конструкцию найма по соглашению сторон. В политике послепетровского периода утверждались черты актуального трудового права России, сущностью которого является соединение принципов частного и публичного права. Законодатель XVIII в. закреплял конкретные институты, которые стали элементами законодательства XXI в. Таковы гарантии в области оплаты труда, ограничение рабочего времени, нормы о безопасности работников, запрет на нелимитируемое применение наказаний, правила о денежных взысканиях (удержаниях), регламентация дисциплины труда, локальное нормотворчество. Сделан вывод о наличии родственных для двух эпох недочетов регламентации отношений по труду: таковы неудовлетворительная эффективность реализации закрепленных норм, невысокий уровень массового отраслевого правосознания, слабость механизмов надзора и контроля за соблюдением норм о труде.

В статье сделан акцент на влиянии правовых позиций судов на формирование доктринального осмысления и правоприменительной практики в отношении ряда пореформенных норм о залоге и удержании. Рассмотрено расширение объема залогового права на доходы от использования имущества, страховое возмещение и иные трансформации предмета залога. Отмечено ограничительное толкование Верховным Судом РФ: объем права определяется на дату возникновения залога, а не автоматически. Проанализированы унифицированные в 2025 г. подходы к пониманию спорной конструкции залога в силу ареста с учетом последовательного отрицания высшей судебной инстанцией предоставления соответствующим кредиторам приоритета в банкротстве (в том числе по налоговым арестам). Применительно к последствиям передачи вещи в залог неуправомоченным лицом обращается внимание на уменьшение негативных последствий для собственника, который не несет в такой ситуации дополнительных договорных обязательств. Отмечена дискуссионность позиции Верховного Суда РФ: истечение срока давности по требованию о взыскании позволяет залогодателю требовать погашения записи о залоге, — равно относящейся к ситуации пропуска срока на предъявление исполнительного листа для принудительного исполнения. Детализированы последствия возмездного приобретения заложенного имущества лицом, не знавшим об обременении, в частности на примере прерывания цепочки отчуждений на добросовестном приобретателе. Применительно к удержанию вещи систематизированы условия его правомерности: законное владение, связь требования с вещью, недопустимость неправомерного завладения. Подчеркнуто, что удержание не может быть бессрочным: при потере интереса должника к вещи ретентор обязан обратить взыскание в разумный срок.

Опираясь на методологию научного познания и фундаментальные положения цивилистики, автор анализирует правовые последствия цифровой трансформации в гражданском обороте и приходит к выводу, что различные цифровые объекты (цифровое право, цифровой рубль, цифровая валюта, криптовалюта, цифровые финансовые активы, искусственный интеллект и его технологии) — идеальные по своей природе инновационные продукты, — благодаря используемому процессором компьютера машинному языку, то есть материальной по своей природе системе знаков, воплощаются в объективной цифровой форме, становясь объектами гражданского оборота. На основе проведенной классификации цифровых объектов рассмотрены их видовые особенности и различия в правовом режиме. Выявлены тенденции развития имущественного оборота, связанного с эффектом мультиплицирования цифровых объектов в условиях трансформации. Проанализированы правовые последствия изменения объективной формы и заменяемости материальных носителей новых цифровых объектов. Отмечено, что проблемно-практические вопросы трансформации взаимосвязи содержания, формы и материального носителя цифровых объектов актуализируют проблему разработки и законодательного закрепления тех правовых конструкций, с помощью которых можно не только устранить пробельность и сложности в регулировании отношений с новыми инновационными продуктами, но и предусмотреть механизм надлежащей правовой охраны цифровых объектов и защиты субъективных прав на них.

В последние десятилетия концепция устойчивого развития находит всё большее отражение в зарубежном и российском публичном праве. Возрастает уровень готовности отечественной правовой системы к разработке и воплощению в документах собственных принципов реализации данной концепции, а также имплементации положений международных документов. Предтечей движения в данном направлении является природоохранное законодательство Советского Союза — активного участника первых этапов международного процесса по формированию и широкому внедрению концепции устойчивого развития. Примечательно, что, несмотря на сложнейшую внутриполитическую и экономическую ситуацию, именно в 1990-х гг. в России президентским указом была утверждена Концепция перехода к устойчивому развитию. В статье освещены ключевые этапы развития законодательства, рассмотрены факторы, влияющие на его формирование и эффективность. Устойчивая модель развития требует обработки большого объема информации, учета множества факторов и может быть запланирована и реализована на основе цифровизации инструментов управления страной. Новый взгляд на устойчивое развитие, который позволит расширить представление о нем и активизировать внедрение концепции в российском праве, связан с рассмотрением возможности сопоставления — вплоть до тождественности — понятий «национальная безопасность» и «устойчивое развитие». Безопасность невозможна без движения вперед, стагнация несет значительные угрозы государственности, а устойчивость включает и защищенность от различных угроз. Развитие данных представлений поможет активизировать научно-правовую и практическую деятельность в сфере расширения и углубления законодательства в области устойчивого развития.

Правосубъектность «дизайнерских детей» в контексте современной антропологии права. Ввиду развития генетической инженерии наука получила возможность вторгаться в естественный природный процесс зарождения и развития человека, формирования его личностной идентичности. Наблюдаются фундаментальные изменения в антрополого-правовых понятиях, в частности в понимании человеческой жизни как абсолютной правовой ценности. Применение традиционных конституционно-правовых норм, закрепляющих первые (классические) поколения прав человека, к отношениям, касающимся конвергентных технологий, не всегда релевантно и носит противоречивый характер. Например, в связи с разработкой технологии CRISPR/Cas9 актуализирована проблема определения правосубъектности так называемых дизайнерских детей. Данная технология позволяет генетикам редактировать части генома зародышевой линии человека путем удаления, добавления или изменения в нем последовательности участков ДНК. Вместе с тем в родительском «заказе» определенных соматических свойств ребенка имеется риск удовлетворения родительских притязаний, содержащих потенциальный вред разнопланового характера для самого ребенка, его личностной идентичности. Авторы поддерживают развитие подхода, согласно которому общим принципом защиты правовой личности ребенка, который появляется на свет с использованием репродуктивных технологий, должно выступать признание его в качестве слабой стороны в правоотношениях, осложненных генетически-инженерным элементом. Исследование позволяет в целом подчеркнуть в антрополого-правовой методологии взаимосвязь и одновременно различие субъектно-правового и личностного-правового уровней человеческого присутствия в праве. Попытка модифицировать природу человека, повлиять на личностно-правовой уровень человеческого существования указывает на насущную необходимость применения базовых культурных, биоэтических и иных оснований и ценностно-нормативных регуляторов для адекватного и эффективного правового регулирования.

Подходы КНР к регулированию отношений, связанных с использованием открытых ресурсов, программного обеспечения с открытым исходным кодом, заслуживают особого внимания ввиду масштабного использования китайских решений в мире. Активность Китая в области программного обеспечения с открытым исходным кодом резко возросла в 2020 г., заложив основу для того типа инноваций, который можно констатировать сегодня. Энергично поощряя культуру создания программного обеспечения с открытым исходным кодом, Китай обеспечил широкий круг разработчиков доступом к инструментам искусственного интеллекта, а не ограничил их несколькими доминирующими компаниями. В обозначенном контексте возникает проблема охраны интеллектуальных прав на результаты интеллектуальной деятельности, созданные с помощью или на основе программного обеспечения с открытым исходным кодом, прежде всего посредством генеративного искусственного интеллекта. Важно понимать, что именно в законодательстве об авторском праве конкретного государства с учетом территориального принципа охраны интеллектуальной собственности могут быть реализованы те или иные режимы свободного использования произведений, к которым относятся и программы для ЭВМ. При этом, как представляется, невозможно игнорировать то обстоятельство, что использование открытого исходного кода и реализация с учетом этого различных решений и сервисов на основе искусственного интеллекта также зачастую предполагают творческую деятельность, сопряженную с созданием результатов интеллектуальной деятельности. Китайский подход предусматривает решение ключевых правовых проблем, связанных с широким применением систем искусственного интеллекта, и ввиду его модельного характера может быть использован при развитии законодательства в сфере искусственного интеллекта в России и в рамках БРИКС в целом.

Концептуально налоговое законодательство всех государств и территорий одинаково. Вместе с тем есть и различия, которые связаны не только с нормами обложения, но и с тем, что привычное подразделение налоговых проверок на выездные и камеральные может четко не прослеживаться в национальном законодательстве. Один из примеров — налоговое законодательство Китайской Республики, более известной как Тайвань. В нем нет прямых указаний на виды проверок. Законодательство этого государства не кодифицировано, и положения о налоговых проверках содержатся в различных нормативных актах. При этом существует определенная специфика используемой терминологии. Обращение к законодательству и практике иностранных государств — это эффективный способ установления того, что называется лучшими практиками. Зачастую опыт отдельных территорий представляет больший интерес, чем общие сведения о нескольких статьях статутов завсегдатаев сравнительно-правовых исследований. Основываясь в первую очередь на положениях различных законов (правил) и подзаконных актов, автор предпринял попытку комплексного рассмотрения вопросов, связанных с налоговыми проверками в Китайской Республике (Тайвань), включая закрепление прав и обязанностей участников правоотношений. В заключение сделан вывод, что количество норм налогового законодательства Китайской Республики, содержание которых ассоциируется с выездными налоговыми проверками, дает основание говорить об их редком применении на практике и указывает на то, что эффективное управление налогообложением возможно и без этой формы налогового контроля.

Рассмотрены и проанализированы отдельные положения и особенности организации и проведения в 2023 г. проверок при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля, а также изменения законодательства Российской Федерации об административных правонарушениях, которые оказали значительное влияние на общее количество проведенных контрольных (надзорных) мероприятий, что повлекло повышение поступлений в федеральный бюджет доходов от административных штрафов в 2023 г. Приведены статистические данные о количестве возбужденных дел об административных правонарушениях в сфере пожарной безопасности в 2023 г., обжалованных и отмененных постановлений о назначении административного наказания, исполненных постановлений о назначении административного наказания, количестве плановых и внеплановых контрольных (надзорных) мероприятий и выданных предписаний об устранении выявленных нарушений.

Цифровая трансформация во всех сферах деятельности в Российской Федерации является в настоящее время основным вектором развития страны, в том числе федеральных органов исполнительной власти, их подведомственных структур и образовательных организаций, которая осуществляется в непростых условиях информационного и технологического воздействия на различные области, в том числе информационную безопасность. Необходимость регуляторных изменений и гармонизации нормативной правовой базы при реализации мероприятий и работ по цифровой трансформации многоуровневых организационных систем различного типа очевидна, а проблематика, несомненно, актуальна. В области информационной безопасности гармонизация регламентирующих документов должна осуществляться не по факту полученного результата или организации и проведения работ соответствующего этапа или стадии цифровой трансформации, а с определенным опережением, применительно ко всем компонентам и составляющим организационных систем. Подведомственные образовательные организации находятся в специфических вертикалях нормативных правовых отношений, реализуемых уровнями образования в соответствии с федеральным законодательством, ведомственных организационных структур управления, а применительно к информационной безопасности - в системе мегарегулирования технологической независимости и безопасности критической информационной инфраструктуры Российской Федерации, что обусловливает комплексное исследование обеспечения информационной безопасности посредством гармонизации нормативной базы цифровой трансформации ведомственных образовательных организаций.